Андрей Булычев – Сотник из будущего. На порубежье (страница 11)

Из становища ливов и латгаллов тем временем набежали ополченцы с воинами из дружин, и последние три сотни шагов он ехал по проходу в замершей толпе. Казалось, что цокот копыт коня сотника долетал до самого верха крепостных стен.

– Стой! – послышался окрик сверху. – Кто ты такой и что тебе здесь нужно?! Ты понимаешь, что тебе говорят?!

– Я знаю ваш язык! – откликнулся всадник. – Меня зовут Онни. Онни Калевыч. Я командир передовой сотни из Андреевской Новгородской бригады, войска князя Юрьевского Александра. И мне нужно чтобы вы отдали двух моих воинов, которых поймали две недели назад в болоте. И пусть назовётся тот, с кем я сейчас разговариваю.

– С тобой, еретик, говорит сам магистр ордена меченосцев Фольквин фон Наумбург цу Винтерштеттен, – ответили ему с башни. – Ты или очень глуп, или очень самонадеян, если посмел приехать сюда со своими требованиями. А скорее всего, и то и другое, и будет правильно научить тебя манерам, как подобает вести себя с рыцарями великого ордена братьев Христа. Твоим воинам, наверное, скучно сидеть в тёмном подвале, и ты внесёшь хоть какое-то разнообразие в их серую и безрадостную жизнь, которой и осталось-то всего ничего.

– Не спеши так, магистр! – воскликнул всадник. – Я простой сотенный командир, которых в нашем войске изрядно, и от того, что ты заберёшь мою жизнь, ничего не изменится, напротив – наши воины будут только злее биться. А вот членов орденского совета у тебя немного. Двенадцать, если я не ошибаюсь. Вернее, сейчас уже одиннадцать. И если ты будешь так просто раскидываться их жизнями, что же скажут все остальные? Не закрадутся ли у них сомнения, что так же могут поступить и с ними?

Онни обернулся и помахал рукой. По этому знаку с одного из тех всадников, что стояли у восточной опушки леса, сдёрнули ткань, и на открывшемся глазу белом плаще стали даже издали видны яркие орденские знаки – красный меч с такого же цвета крестом над его рукояткой.

– Я полагаю, что жизнь члена орденского совета, славного рыцаря Хартмана фон Хельдрунгена, стоит жизни двух простых воинов и даже обычного сотника?! – задал вопрос Онни. – Если нет, ничего страшного, я столько раз мог умереть во множестве битв, разменяю свою на его! – И выхватил из ножен меч.

– Хартман! Хартман жив! – послышались возгласы на башне.

Обступившая всадника толпа балтских воинов подалась назад. Засверкали мечи, топоры и наконечники нацеленных на сотника копий.

– Стойте! – донёсся крик с башни. – Не трогайте! Это мне решать, когда забрать его жизнь! Ты храбрый воин, сотник, и жаль, что служишь не мне. Подумай, может быть, ещё не поздно выбрать правильный путь?

– Он уже выбран, магистр, и я иду по нему! – отозвался тот. – Так ты отпустишь моих воинов в обмен на своего рыцаря?

– Магистр, если мы сейчас не совершим обмен, это подорвёт уважение к нам вот этих, – Михаэль кивнул на колышущуюся толпу союзников. – Статус рыцаря, а уж тем более члена орденского совета, гораздо выше множества вонючих лесных воинов, пусть даже и русских. Хартман фон Хельдрунген хороший воин, он ещё послужит нашему делу.

– К тому же обменяв Хартмана, мы сможем узнать у него лично, сколько и каких именно войск собрано врагом перед нашей крепостью, – добавил командир орденской конницы, Герберт. – Наш уважаемый брат, находясь в плену, не мог это не увидеть. У руссов здесь нет крепости с подвалами, чтобы его наглухо там закрыть. Так что полученные от него сведенья будут уж точно достоверными.

– Подожди, Герберт, – произнёс после раздумья Фольквин фон Наумбург. – У тебя ведь найдётся отряд воинов с быстрыми конями? Приготовь их. А ты, Ульрих, распорядись, чтобы через ров опустили мост и приготовились распахнуть ворота. Попробуем решить всё безо всякого обмена, лукавить с еретиком – не большой грех, господь нам его простит ради благого дела.

Рыцари поспешили исполнить указание, и магистр вновь обратился ко всаднику:

– А как я могу удостовериться, что это именно наш брат Хартман? Отсюда со стен не разглядеть его лица. Вы, новгородцы, коварны. Прикажи своим людям подъехать поближе, и если это именно он, мы будем разговаривать дальше.

Загремели цепи, и через заполненный водой ров лёг мост, открывая проезд к воротам. Они тоже заскрипели, и между створками показалась небольшая щель.

– Магистр, никто из моих людей не сдвинется с места, – заявил, нахмурившись, Онни. – А если они почувствуют подвох, то исполнят мой приказ и немедленно убьют вашего рыцаря. Поэтому давайте будем честны – посылайте любого своего человека на опушку леса, и пусть он удостоверится, что я вас не обманываю. Мне же покажите двоих моих людей, я хочу убедиться, что они ещё живы. И не дай бог вам покалечить кого-нибудь из них сейчас перед обменом, вы получите своего Хартмана таким же.

– Ты мне не доверяешь, сотник?! – бросил с высоты башни Фольквин фон Наумбург.

– При всём уважении к вам, магистр, извините, но нет, – Онни покачал головой. – Поэтому, повторюсь, давайте будем честны хотя бы сейчас.

– Приведите пленных, – махнул рукой магистр после некоторого раздумья.

Прошло довольно много времени, и над парапетом надвратной башни показались головы двух пластунов.

– Здорова, братцы! – крикнул им стоящий внизу сотник. – Не надоело вам бездельничать?! Мы тут, понимаешь ли, воюем, врага бьём, а они прохлаждаются.

– Здравия тебе, командир! – загомонили Вахруша с Неемо. – Засиделись! Давно бы сбегли, да нас в цепи заковали.

Воротные створки приоткрылись, и по подъёмному мосту через ров проехал всадник в сером плаще.

– Мой человек хорошо знает рыцаря Хартмана фон Хельдрунгена, – вновь послышался голос магистра. – Он должен убедиться лично, что там сейчас именно он.

– Конечно, – согласился Онни. – Только пусть он не подъезжает к нему ближе чем на десять шагов, мои пленные воины ведь вообще с вами на стене.

– У тебя там трое всадников, мой человек едет один, ты боишься за них?! – воскликнул насмешливо Фольквин.

– Нет, – покачал головой командир пластунов. – Чего мне бояться, когда из кустов на него будет целиться сотня луков и арбалетов. Вы ведь хорошо знаете, как точно и далеко они бьют?

– Людвиг, стой! – донеслось с башни. – Просто посмотри, этого будет довольно.

Всадник в сером плаще остановил коня и обернулся.

– Хорошо, господин, – кивнул он согласно, – я понял, – и тронул поводья, проезжая мимо Онни.

Прошло минут пятнадцать, и он вернулся к воротам.

– Магистр, это действительно Хартман фон Хельдрунген, – доложил Людвиг, поднявшись на башню. – Целый и невредимый. Он сказал, что его поймали в лесу, когда его отряд отступал после разгрома у реки Педья. Я бы мог попробовать его освободить, как вы изначально приказывали, но…

– Не нужно рисковать, – произнёс, нахмурившись, магистр. – Мы погоним в лес всех наших язычников, как только состоится обмен. Пусть они выбьют эту русскую сотню подчистую. Против такого количества она долго не простоит. В лесу и самый простой ополченец будет хорошо сражаться. А уж под конец, Герберт, ты можешь пустить туда пару наших орденских конных сотен. Глядишь, и удастся захватить живыми несколько пленных. Доведите до ливов и латгаллов, что за каждого русского пленного мной обещано вознаграждение.

– Слушаюсь, магистр, – склонил голову командир орденской конницы.

– Steh still, du dreckiges Schwein![10] – рявкнул стражник и влепил Вахруше затрещину.

Пластун, звякнув цепями, пошатнулся.

– Пауль! – подняв голову, возмущённо воскликнул один из мастеровых. Второй покачал головой и ударил по крепежу оков молотком. Рядом стоял уже освобождённый от них Неемо.

Через несколько минут стражники провели пленных к воротам и остановились в ожидании распоряжения.

– Ведите сюда рыцаря! – крикнул магистр. – Вот твои люди, сотник! Створки открылись, и к мосту подвели пластунов.

– Ай-яй-яй, – Онни укоризненно покачал головой. – Как же вы с ними плохо обращались, магистр. Грязные, на лицах следы от побоев. То ли дело те, кто содержится в нашем плену. Каждому гарантируется жизнь и безбедное существование, кормят его ничуть не хуже, чем моих ратников! – выкрикнул он, оглядывая толпу балтов. – Скоро каждый сможет убедиться в моих словах! – И, подняв над головой руку, он помахал ей. По этому сигналу от восточной опушки направился в сторону крепости человек. – Пластуны, к коням! – скомандовал Онни, и Вахруша с Неемо пошли по проходу в толпе балтов. – Прощай, магистр! – воскликнул командир пластунов. – Может быть, судьба нас сведёт ещё при других обстоятельствах. – И, развернув коня, последовал за своими людьми.

– И может быть, очень даже скоро, – пробормотал Фольквин фон Наумбург. – Герберт, твои люди готовы?

– Да, магистр, – подтвердил тот, – они ждут вашего сигнала.

– Хорошо. Подождём, когда Хартман подойдёт ближе.

– Неемо, ремень от седла слева, Вахруша – твой справа, взяли! – рявкнул Онни, когда они вышли из толпы балтов.

Пластуны перехватили рукой широкие ремни, и Онни подстегнул коня. Таким хитрым способом, применяемым в бригаде, бежать было гораздо удобнее, и троица пронеслась мимо Хартмана ещё до того, как он достиг середины пути. А навстречу им спешили всадники с заводными конями.

– Калевыч, я реечник не отдал немцу! – крикнул бегущий справа Вахруша. – В болоте его утопил, никак не достать его!