Андрей Булычев – Северная война (страница 31)

Всё помутилось перед глазами у женщины:

– Откуда он у вас?

– Вижу, узнали! – прорычал рыжебородый, – Да, это меч его, этого вашего русского барона! Именно им он мне и рассёк лицо и убил ещё с десяток подданных королевства. Но теперь-то меч там, где он и должен быть, он в руках у настоящего воина, а не того, кто сейчас гниёт в земле. Да, я лично вырвал его из рук вашего Андреаса, когда его изрубили на моих же глазах.

И ярл торжествующе захохотал.

У Марты всё поплыло перед глазами, и она рухнула на пол. Бросившаяся к ней служанка только успела перехватить младенца, и он отчаянно громко завопил, резко проснувшись.

– Заткните уже ему глотку! – прорычал Ральф, – Иначе я сам лично придушу его! Его жизнь здесь совсем ничего не стоит в отличии от герцогини! И приведите её чувство. Ей ещё не пришло время умирать! Начинайте давать ей уже пищу, чтобы не уморить совсем с голоду. Она должна дожить до того времени, когда я отрублю ей голову прилюдно на площади, при всём скоплении народа, ещё и вот этим вот самым мечом!

И, громко хлопнув дубовой дверью, новый комендант пошёл проверять свои подземные казематы.

Вот уже третий день в крепость прибывали колонны избитых и раздетых русских, оказавшихся по злому року в королевстве.

Глава 4.Ладога

Ладейный караван из семи судов, пройдя реками Полометь, Пола, Ильмень озеро и Волхов, наконец-то приблизился к Ладоге. Древний город, помнящий своих первых поселенцев из славян, финских народов, скандинавов и варягов, а так же дружины былинного Рюрика, Вещего Олега и Ярослава Мудрого, открывался взгляду Андреевцев высокой каменной крепостью, куполами многочисленных церквей, большими деревянными посадами и огромной пристанью со всеми её постройками. Этот город был стратегически важным местом для Батюшки Великого Новгорода и для всей северной Руси. Именно в Ладоге была та единственная гавань, где могли полноценно швартоваться и останавливаться для разгрузки большие морские суда, не способные пройти к Новгороду через пороги Волхова.

С Ладоги же вечевая республика контролировала все те земли, которые лежали за одноимённым озером, по своей огромности называемым морем.

Была она ремесленным центром и одновременно же была и крепостью, преграждающей путь к столице и к сердцу северной Руси.

Оттого-то и держали в городе приличный гарнизон из четырёх сотен воинов. Да и сами горожане были людьми боевитыми, умевшими держать в руках как топор или кузнечный молот, так и меч с боевым копьём или секирой.

– Выгружайте какие нужно припасы и отдыхайте, ребята, – распорядился Варун и отправился ко двору ладожского посадника Павла, к кому у него имелась сопроводительная грамота. Нужно было налаживать отношения с будущими соседями. Как знать, может быть, придётся им вместе в этой стороне оборону от иноземного врага держать.

Городским посадником Павлом Степановичем оказался осанистый крупный мужчина с густой чёрной бородой, большим приплюснутым носом на широком лице и кустистыми бровями. Перво-наперво он предложил Варуну откушать и внимательно наблюдал, как тот уплетает тройную уху, пшеничную кашу и растягаи, запивая всё это резким ржаным квасом. Огладил в самом конце трапезы гостя бороду и довольно провозгласил:

– Однако, горазд ты поесть, служилый. Если так же и воюешь, как за столом ложкой мечешь, то не завидую я тогда врагу твоему!

– Это да-а, – согласился, ухмыляясь, Варун, – Поесть и подраться мы очень любим! Что это, что другое дело весьма важным будет и особливого душевного подхода к себе требует.

После трапезы посадник вскрыл поданный ему свиток и медленно зачитал послание, переданное ему из Великого Новгорода.

– Хм, даже так, – крякнул он в бороду, – «Всеможное вспоможение, какое только истребовано, будет». Ну, требовать-то у нас горазды все в стольном граде!

– Да ладно, Павел Степанович, ну что ты прям в обиды сразу бросаешься? Никто что-либо требовать у тебя не станет. Что у нас, с совестью плохо или же креста на нас нет? – успокоил посадника Варун, – Токма ежели с просьбой какой сердешной обратимся, конечно, без ущерба для Ладоги, ну или совета мудрого от вас попросим. Мы ведь люди новые в этих краях, а вы-то пять сотен лет на этих берегах стоите, и весь этот край издревле от врага оберегаете. Стало быть, теперь мы вместе будем одно дело делать, что уж нам тут между собою чего делить или же обиды друг другу строить.

– Ну, это другое дело, – улыбнулся посадник, – По-добрососедски, значит?

– По-добрососедски, – подтвердил Варун, – Сам же знаешь, Степанович, хороший сосед, он иной раз и получше родича будет. Хороший ведь сосед, если что, и словом, и делом другому поможет, а коли пожар рядом приключится или там вдруг тать лихой на одного наскочит, так они вместе и избы водою отольют, и татей дружно на вилы поднимут. Потому что что? – вопросил собеседника Фотич, – Потому что это обчество, во-о! – и он поднял указательный палец кверху.

– Добро! – соглашаясь крякнул Павел, – А что, опять, полагаешь, нам татей нужно ждать к себе, соседушка, на эту нашу многострадальную землю? Чай хорошо с князюшкой вы этой зимой тосупостата в походе повыбили, неужто думаешь, опять сюда сунется?

– Да как тебе сказать, Павел Степанович, – нахмурился Варун, – Повоевали-то ворога мы крепко, конечно. Всю воинскую рать почти у воевод суми и еми повыбили. Полон карельский освободили весь, можно сказать, породнились с союзниками в том бою и походе. Однако, за финнами шведы аки волки лютые свои клыки скалят, и всё на наши земли за их спинами зарятся. По мнению высокого начальства, – и разведчик кивнул наверх, – От своих планов они никак не откажутся. Залижут раны и через пару-тройку лет снова к нам на восток сунутся. Вот для этого-то и отстраиваем мы крепость у Невы и усиливаем своей воинской ратью весь этот край. Ладно, лесной народ из финских лесов выйдет, ну пожжёт он посады у вас, поозорует в округе и снова к себе в чащобы откатиться. А коли шведы, большой силой нагрянут, то что? Тут уже просто посадами не отделаешься, эти и на крепость по всем осадным правилам полезут, и истреблять всех под корень тогда уже точно станут.

– Хм, просто поса-ады, говоришь! – протянул неодобрительно Павел, – Да в этих посадах, почитай, тысяча душ людских живёт, и даже более того. В них и скотина, и утварь хозяйская, и зерно для сева или пропитания семей. Для простого человека посад-то – это почти всё. Лиши ты его имущества, и он гол как сокол окажется. Хорошо тебе вот так говорить, у тебя как у воина всего имущества-то вон – копьё да меч на поясе. Сгорит крыша над головой, всё равно найдется, кто тебя на постой возьмёт. А у простого люда такого нет, им всё горбом своим поднимать приходится.

– Хорошо-хорошо, – поднял примирительно руки вверх Варун, – Неудачно сказал я, каюсь, грешен. Ну, вот и будем стараться, Павел Степанович, чтобы не допустить бы врага к вашим посадам. Для того-то и встанет наша крепость как орешек крепкий на острове, который не разгрызть бы врагу, свои зубы об него не обломав. Ну а уж вы-то нам в этом деле, глядишь, и поможете, а, Степанович?

– Эх, и мастак ты говорить, Варун Фотич, – рассмеялся посадник, – Добро, поможем мы вам конечно! Что нужно будет прямо сейчас, говори?

– Дык, прямо так сразу-то я и не скажу, – развёл руками разведчик, – Сам вот еду приглядеться на месте и всю округу там самолично хочу прощупать. Со мной в ладьях и крепостники-розмыслы, и плотницкая артель плывёт. Вот они-то потом и подскажут, что на том месте нужно будет. Знаю точно, что побольше работного люда на строительство нам надобно. Там и сейчас над возведеньем крепости уже плотники трудятся. Да вот ещё и мы с подмогой подойдём, а там, глядишь, и вы работников пришлёте. Вот и быстрее тогда дело пойдёт. А мы серебром, как и положено, по ряду платить всем будем. Чай не обидим никого, Андреевских в скупости ещё никто не винил!

– Ну что же, – согласно кивнул посадник, – Так тому и быть. Крикнем на торговой площади охотников для строительных работ. Вам чай там всякие умельцы нужны будут: плотники, столяры, землекопы и каменотёсы, кузнецы да сваебойцы тоже потребуются. Я и сам к вам через пару седмиц наведаюсь, уж не откажете в канопке кваса то?

– Во-о! – поднял вверх указательный палец Варун, – Ещё стряпух нам добрых надобно, дабы горячую пищу для работников варить и квас со сбитнем ставить годный.

Павел Степанович на то только покачал головой, и мужики дружно рассмеялись.

– Ты ли это? – тискал в своих крепких объятиях Редяту Варун, – Цельный год о тебе, бродяга, слуха не было! Куда запропастился-то? Обещал же к нам в гости в усадьбу заскочить?

– Отпусти, скаженный, задушишь! Ну что за привычка у вас такая, у Андреевских, как поймают, так давай ломать человека до полусмерти!

– Сломаешь тебя, как же, вон ведь какой жилистый, – усмехнулся Варун, – Ну, сказывай, как ты тут?

– Да что говорить-то, – улыбнулся Щукарь, – Я же сам коренной, из ладожски! У меня ведь родное селище-то всего лишь в часах семи пути отсюда будет, аккурат за Свирской губой у берега стоит. Давай, Фотич, отойдем, что ли от пристани чуток, а то зашибут ненароком битюги, а мы и вякнуть не успеем.

Друзья действительно стояли у самых мостков протяжённой бревенчатой пристани, где постоянно шла погрузка/разгрузка у пришвартованных к причалам больших и малых судов, и сутолока здесь была днём знатная.