Андрей Булычев – Начало пути (страница 46)
По бокам каравана скакали суровые верховые с копьями в руках и луками за спинами. Хорошее охранение у купцов. Понятно было уже сразу, как только вышел караван из-за мыса, что это идёт торговый.
Расслабились сотенные и «затихарились». Не к чему никому выдавать своё расположение.
Третьи спереди сани взяли чуть правее и остановились возле висящих на соснах ватажников. Видно было, как шевелит губами здоровый купец в пышной бобровой шубе и в мохнатой шапке.
Грамоту читает, догадался Митяй.
Постоял купец со стоящими вокруг него боевитыми охранниками, крякнул одобрительно и снова к своим саням направился. Трогай! Раздалась команда, и снова зазвенели колокольчики по белой от снега реке.
Дольше всех простоял возле «тех» сосен старший охраны, седоватый и суровый пожилой мужчина. Шрамы на его чеканном лице и скользящая походка выдавали в нём бывалого вояку. Он потоптался, прошёл по берегу, поглядел по соснам и обрывистому берегу. Хмыкнул. Вдруг сжал над головой в замковом приветствии руки, заскочил на своего жеребца и поехал, не спеша к санному поезду.
–То-то я гляжу морда у него знакомая! Уже вечером у общего костра делился воспоминаниями Филат.
–Саватей это, из смоленской рати! Он раньше в десятниках княжей дружины ещё там ходил. Помню я его, как же! Мы давным-давно по молодости, как то на общем пиру девку одну с ним не поделили сначала. А потом уже махнули на неё рукой и вместе пить мёд пошли. Значит, не променял мужскую дружбу на девку то, а Филя?– не преминул поддеть друга Варун лукаво подмигивая.
– Не променял!– засмеялся в ответ Филя.
Вон оно как, а сейчас выходит он торговые караваны охраняет. Эх, время то бежит! Вздохнул Никодим. И задумавшись, ветераны уставились на угли костра.
Шёл уже третий день их сидения. Все уже начали немного уставать от этой неопределённости, когда неожиданно, как это всегда и бывает, от сигнальной вышки раздался резкий свист.
Тревога!
И вновь сотня рассыпалась по своим местам в засаде.
Три, пять, семь минут прошло, и не было ничего слышно. Ни колокольчиков с торговых обозов, ни шума копыт. Ничего. Неужели, наконец-то «наши»?! Вон ведь как идут осторожно.
Андрей поднял к глазам бинокль.
И вот из-за поворота речного мыса выскочили на прямой путь четверо саней, а в каждой из них сидели по трое мужиков.
Точно наши! Ну, идите же сюда голубчики!
Андрей поднял к губам ребром ладонь и застрекотал сорокой. Сигнал для всех, что это именно те, кого они ждали.
Четверо саней встали точно в том месте, где они и рассчитывали, и где только вчера останавливался купеческий караван с его сторожевым старшиной. И глаза у разбойников смотрели именно туда, куда и рассчитывал Сотник. А смотрели они, цепенея от накатывающего страха, на развешенную ватагу Плётки
Поехали!
Раздался резкий свист и сразу после него на лёд реки с двух сторон рухнули огромные сосны, отсекая все пути ухода на санях.
–Бей!
И в воздухе свистнул первый залп из семи стрел и арбалета! Всё смешалось на льду. Крики стоны, визг и рычанье, всё слилось в единый хор. Отступать было некуда, и все с обоза, были под обрывом как на ладони. Единственное, что успели сделать разбойники из разумного, это сбить сани в кучу, хоть как то прикрываясь от ливня смертоносных стрел.
Вдруг из этого хаоса на льду, раздался характерный щелчок арбалета, и в ствол сосны, за который прятался Филат впился болт. Повезло еще, что сосна та была толстенной.
– Верховым вниз! Всем бить арбалетчика!– грозным голосом заорал Сотник и одну за другой послал три стрелы в скопление саней.
Чем хорош лук перед убойным арбалетом, так это своей более высокой скорострельностью. И пока он делал один выстрел после долгой перезарядки, хороший лучник мог их сделать семь или восемь.
Семь луков, семь стрел, можете представить какой ливень тяжёлых, бронебойных стрел ударил в одно место?! Там всё было просто перемолото стальными гранёными жалами. Но всё-таки одного этот доблестный арбалетчик добился. Пока его «успокаивали», один самый «ушлый» разбойник, успел быстро перерезать постромки лошади и уходил с места засады стремительным намётом.
– Реечник сюда!– взревел Андрей. И незамедлительно ему в руки легло самое совершенное в этом мире дистанционное оружие.
Дозарядить!
И Сотник докрутил пару оборотов перезарядки дуги самострела на самый его максимум.
Вложить болт!
Тяжёлый семидесяти граммовый болт лёг в гнездо.
Прицелиться и уравновесить дыхание!
Прицел, доработанный на усадьбе совместно с Кузьмичём, совместил мушку с целиком на уже далёкой фигуре всадника, уходящего к повороту реки. Вдох, выдох, вдох…выдох и на середине паузы между вдохом и выдохом выжимаем плавно спусковой крючок.
Баах!
Натянутый до упора на максимум арбалет резко ударил в плечо прикладом. Фигурка на коне вдали отчётливо замерла…и… медленно и словно нехотя сползла на лёд реки, а к ней галопом уже неслись трое верховых.
Но большого значения это уже не имело.
Всё!
С ватагой Метлы было тоже покончено. Ещё минус двенадцать душегубов. Оставалось добить только само логово Свири, но это уже будет чуть позже. А пока Сотня растаскивала завал на реке из сваленных стволов, и саней. Под мешаниной оглоблей, дуг, всевозможных мешков и рухляди разбитых и размолоченных тяжёлыми стрелами, лежал прижавший щёку к ложу арбалета мужичок. Его тело приняло пять стрел, пробивших казалось у него все важные органы и выпустивших на лёд из него всю кровь. Но он видно до последнего вёл свой бой, и ему чуть-чуть не хватило сил нажать на спуск арбалета, посылая возможно кому-то смерть.
Как не ненавидел разбойников Андрей, а постоял он над хладеющим телом и снял свою шапку. Врага нужно тоже уважать за его доблесть! Эх, не твоя это война парень, не твоя! И отдав салют рукой у шапки, пошёл навстречу подъезжающим верховым.
За жеребцом Азата выступал на поводу конь сбежавшего ватажника. Поперёк конского крупа висело мешком тело, а за ним по ходу движения виднелась кровавая следовая дорожка.
– Прямо в затылок Сотник- произнёс берендей, пять сотен шагов будет и покачал молча головой.
–Всех битых на сосну! Арбалетчика в могилу! Отдал команду Сотник. Что смотрим то?! Враг проявил храбрость и бился до конца, прикрывая своих товарищей. Хоть так окажем ему честь. Благо еще, что никого из наших не продырявил, пока вы там, на верхушках рты «поразявили». А нам пример, и наука будет на будущее! Махнул рукой и пошёл к походному костру, где уже совсем свыкшийся к обозной жизнью Осип споро ставил медные котлы для подготовки к ужину.
Удивительно!
Порой, десяти минутный бой выматывает больше чем многочасовая изнурительная работа. В резкой концентрации всех сил ли дело или в стрессе, что выкидывает в кровь и сжигает как в топке массу энергии. Однако все сегодня вымотались до предела. И откатившись после сытного ужина чуть дальше на разостланных войлочных кошмах все молча, сидели, глядя в огонь, пили чай и слушали немудреную песню Родьки о родном доме и жене, которая ждет, не дождётся милого домой после тяжкой битвы с врагами.
–Сплошной милитаризм -подумал про себя Андрей, даже и тут война- и глубоко вздохнул. Хоть раз бы про природу что ли спел или про хобби -«антирес» какой. Вон хоть как та же белка по ветвям сосны скачет от куницы спасаясь. Нет же! И тут нужно про битвы и врагов.
А скоро уже новый год. Первого марта он тут в этом времени празднуется. И это, наверное, правильно. День начинает активно прибывать, а солнышко пригревать. Вот-вот будет весеннее солнцестояние. Так что эта дата народного праздника вполне даже себе его устраивает. Опять же и метели со снегопадами сейчас стоят самые обильные. Всё как надо к Новому году и совсем уже скоро мы его будем праздновать, а пока вот вам песенка народная, простая, немудреная и такая от этого душевная.
«Про ёлочку».
И неожиданно для всех командир запел так знакомые ему по «той далёкой жизни» куплеты из детской песни.
…В лесу родилась ёлочка,
В лесу она росла.
Зимой и летом стройная,
Зелёная была.
Метель ей пела песенку:
«Спи, ёлочка, бай-бай!»
Мороз снежком укутывал:
«Смотри, не замерзай!»
Это было что то! Все на полянке замерли буквально, не дыша, и вслушивались в простые и такие трогательные слова.
Теперь ты здесь, нарядная,
На праздник к нам пришла
И много, много радости
Детишкам принесла…
Конец!
Сотник посмотрел, подняв глаза от огня, на своих товарищей.
–Ещё командир, ещё спой, что нибудь!– на одном выдохе прошептал такой всегда невозмутимый и серьёзный Климент.