Андрей Булычев – Начало пути (страница 43)
–Нет, самострел сейчас не работает. Этот дурачок Хлыщ, когда болты в последней засаде кидал, что-то там с ним сделал не так и, щёлкнув в последний раз, самострел уже больше уже не взводится. Отчего и получил Хлыщ обещание от Цепа, что если через седьмицу он не сможет поправить оружие, то засунут они ему его туда, куда он сам очень этого не захочет. Менять их будут и правда уже очень скоро, может быть даже меньше чем через седьмицу. И пора бы уже им в нормальную баню сходить, а то смердит ото всех как от козлов вонючих. Что-то ещё рассказывал Сверчок не умолкая не на секунду. Бурным потоком шла его речь, да недосуг уже было его слушать. И так слишком много времени было потеряно и вот – вот уже начнёт светать. Опять заткнули рот пленному и связали крепко.
Сотник построил свою дружину и утвердил окончательный план действий.
–Три лесовика Варун, Сева и Родька занимают свои позиции с луками в засидках на деревьях. И не выдают свою засаду никаким движением до самой последней развязки или команды.
Напротив двери дома ставится стенка с длинными пешими щитами. В центре её сам Андрей, с левого бока Вторак и Климент. А с правого Ивор с Филатом будут стоять. По лучникам так: с левого бока из-за конюшни работает Никодим. Справа из-за толстой сосны Азат. Дело же Митяя не высовываться, а бить из самострела по продухам и окошку, что было единственным возле входа. Можно будет работать ему и по самой двери, по верху над самыми головами нашей копейной стенки. Если успеешь, по крыше тоже можешь дать несколько выстрелов. Помнишь наверное, как в прошлый раз один «хмырь» тылами через неё ушёл.
–Подводим итог. До поры до времени наша стенка прячется в конюшне и строиться только тогда, когда я сам команду подам. А до этого мы должны сделать всё, чтобы как можно больше одиночек вырезать. Родька, на тебе дым. Как подам команду, бегом к задней стенке, поджигаешь и всё закидываешь в продухи. Шашки надеюсь готовы?
–Готовы хозяин! И Родька показал толстую кожаную сумку, где лежали пять самодельных дымовых шашек.
–Ну, вроде бы всё тогда. Помолимся. И помните ребята, что это разбойники! Что каждый из них по несколько невинных душ загубил, в том числе и девчонок, женщин и детей. Да вы и сами всё-то знаете. Что уж мне тут вам рассказывать.
–Начали!
Климент уже два часа вышагивал по двору в сторожевом тулупе Сверчка. И правда же холодно вот так то по пол ночи ходить!– подумал он про себя. Меня то вон азарт скорого боя бодрит, а этим то каково было? Скорее бы, что ли смена пожаловала или ещё кто ни будь вылез бы из избы – согреемся. Но на полянке было спокойно. Как будто не сгрудились в доме больше двух десятков разбойников, а по широкой дуге невдалеке от строений не лежали более десяти готовых к бою воинов. Вот тихо слетел с высокой сосны снег, да поскрипывал под войлочными сапогами-валенками при ходьбе.
И когда уже заалело с востока небо, а рассвет разогнал ночной сумрак на поляне… Скрипнула дверь и показался наконец то долгожданный сменщик.
–Сверчок! Иди уже спать! Да тулуп к ближе очагу повесить не забудь как вон в прошлый раз. А то там Зверун с обеда в сторожу вставать будет. Всю морду тебе разобьёт опять коли забудешь. У него же рука тяжёлая. Не то что у тебя мелкого и громко засмеялся, подходя вплотную. Вот ты закутался то! – продолжал он посмеиваться, когда разошлись в сторону воротники тулупа, и глазам открылось совсем не то лицо, которое он ожидал увидеть.
Собеседник Климента остолбенел, открыл рот и начал резко хватать им морозный воздух.
–Не надо этого! Выдохнул Клим и резко ударилразбойника кулаком в кадык. Тот уже начал оседать, когда с боку выскочили две фигуры в белых накидках и быстро утащили в лес болтающееся мешком тело.
И снова на полянке стало тихо.
Минут через двадцать из избы донёсся отдалённый шум, горестные стоны и «тырканье» двери изнутри. Оттуда вышли сразу двое и, пошатываясь да жалуясь на головную боль, направились к отхожему месту, где их уже «встречали» люди Сотника.
Минус четыре, считал Андрей. В избе ещё восемнадцать лбов и, похоже, что наша фора уже заканчивается. Вот-вот до старшин дойдет, что что-то у них тут не так. И тогда уже всё понесётся!
Вот вышел на улицу ещё один ватажник, неся в руке большой медный котёл, и зашёл с ним подальше в лес.
–Минус пять.
И наступила затянувшаяся пауза.
Щука я, что-то не понял тебя! Сказал же быстрее снега набрать и воду вскипятить. Ты что образина!? Куда пропал то там? Сверчок, ты его видел? И на крыльцо вылез один из старшин с дубинкой в руке.
– Бей! Резко выкрикнул Сотник и две стрелы одновременно впились в тело. Удар стрел из тяжёлых, степных составных луков страшный! И тело ватажника буквально вбило обратно в избу из двери.
Над поляной раздался зловещий, леденящий душу волчий вой и резкий свист. Так идут в бой русские княжьи дружины, парализуя хотя бы на короткий миг волю врага. Две, три секунды даёт это атакующим, чтобы сбить боевой дух. А в бою это – очень много!
–Стенка! И перед дверью уже стоит сплошная стена из пяти щитов с выставленными копьями. Делай шаг раз! Упоор! И стенка синхронно качнулась, замерев на шаг вперёд в полуприсяде.
В избе слышалось суматошное метание, рёв, матюги, стенания и стоны. Как видно одна из стрел отправленная не прицельно для прикрытия выдвигающегося строя копейщиков успела всё-таки поразить кого-то любопытного в самом створе двери.
И вот опять нависла тишина. Только теперь уже она была, зловещей.
Выпал щиток на окошке в стене и оттуда выглянуло чьё то лицо. Щёлк! Арбалетный болт, как и в том случае под Яжелбицами, пробил голову неосторожному ватажнику. И опять на полянке повисла тягучая пауза.
–Ещё любопытные будут?! Раздался уверенный и спокойный голос от стенки щитов.
–Кто вы такие упыри окоёмные (отмороженные)? Что надо тут. Сейчас же всех вас вырежем. На ласкуты вас порвём бродяги! – раздался вдруг истерический голос изнутри.
–Да ладно! Ну, выйди ка сам сюда храбрец. Мы то вот, к тебе в гости пришли. Порви ка скорее нас болезный, пока порвалку то твою сами не выдернули-издеваясь выкрикнул Сотник. И от стенки хором раздался задорный смех.
За стенами избы замолчали, только слышалась, какая-то возня.
–А мы малыш, твоя смерть, что пришла и за тобой, и за твоими подельниками. Ибо зажились вы уже на этом белом свете, изводя честной народ.
–Зовут же нас Обережная Сотня Великого Новгорода. И о нас тебе рассказать скоро смогут твои дружки Плётка и Бондарь. С кем у нас встреча уже состоялось не так уж давно.
–Может подраться хочешь со мной, а старшой? Или страшно умирать в бою? И Андрей снова рассмеялся, надеясь выманить ватажного десятника на улицу. Но тот был не из тех, кто может вот так вот выйти на честный смертный поединок. Да и агония второго десятника Цепа пробитого стрелами, мигом отрезвляла любые проблески героизма у Ухвата.
–Бей! Резко выкрикнул он команду и сразу несколько стрел вылетели из дверного проёма и окна.
Бум, бум, бум! Застучали они, впиваясь в крепкие щиты. Щёлк отбили щепу у конька крыши конюшни, где занимал позицию с самострелом Митяй. -Сменить позиции! С засидок бей! И в избу со свистом ворвались стрелы от лучников с сосен. На какое-то время ответный огонь разбойников стих и только раздавшиеся резкие крики, и стоны указывали на то, что какая, то часть стрел лесовиков разведчиков не прошла мимо.
Да жарко! Это вам не Яжелбицких бездельников брать. Тут выученные лучники нам противостоят – подумал Андрей. Только бы не подставились!
–С засидок долой! Быстро всем сменить позицию!
И лучники, воспользовавшись паузой, заскользили с сосен вниз по накинутым на сучья верёвкам.
Самый уязвимый лучник это тот, которого засекли на дереве. И за ствол не спрячешься нормально, и земля тебя от вражьей «ответки» не прикроет.
Поэтому повторять команду не потребовалось. И когда после паузы пошли в те стволы, где только что были лесовики стрелы, там уже никого не было.
–С земли бей! И снова ударили с земли из луков в дверь, сменившие свои позиции Никодим и Азат. Щёлкнул арбалетом в окно уже с подготовленной заранее запасной позиции из-за крепкой коряги Митяй.
–Три шага назад упор! Ещё три шага назад упор! Раздалась команда Сотника-чуть отодвигая стенку для того, чтобы отвлечь вражеских стрелков на себя, и дать больше простора для своих. И снова в щиты застучало. Бум, бум, бум!
–Всем лучникам огонь на подавление! Бей!
–Родька давай дым!
Ну, вот и приближается момент истины! Теперь главное устоять стенке после того как из задымлённой избы выкатиться бешеная толпа с заточенным железом. Сомнут-будут потери! Устоим – значит, мы их мигом перемелем!
А визбе творился хаос. Если вначале был, хоть какой то порядок и лучники могли вести дуэль с противником, то потом, устлав пробитый телами пол и пропитав его землю кровью, умерев, они уже не оставили никаких шансов для своей ватаги. И когда в продухи полетели дымовые шашки. В отчаянном да злом порыве с крыльца на стенку из щитов скатилось уже только десять бойцов. Ааа! Орали разинутые в оскале рты! Хресь! Впивались секиры и копья в подставленные щиты. И с сочным чавканьем входили и входили стрелы в оставшуюся разбойничью ватагу.
–Шаг вперёд! Раз! Коли!
–Пол шага вперёд! Раз! Коли!