Андрей Булычев – На порубежье (страница 41)

— Хорошо, Хольмгер! — откликнулся командир конвоя. — Я передам, как ты сказал. Правда, тянуться мы будем долго, подвод совсем мало, и тащить эти всё будут на себе.

— У твоих воинов что, вместо копий тупые палки? — ухмыльнувшись, поинтересовался рыцарь. — Нет? Ну тогда ты знаешь, как их подгонять! Из тех, кто не хочет или не может идти, и рабы ведь будут плохие, так что нечего их тащить к Нарве! Ладно, передай, пусть ждут нас через неделю или две, не позже. За мной, воины!

Рыцарь призывно взмахнул рукой, и вслед за ним, вытягиваясь в длинную колонну, пошли конные и пешие немецкие ратники. Впереди, словно ищейки, рассыпавшись по сторонам лесной дороги, разбежались харью.

— Лучше бы я ехал за Хольмгером, — провожая взглядом уходящий отряд, пробормотал Горм. — Он явно не торопится к русской Нарве, и хорошо повеселится, разбивая эстские городища. А мне тащиться под эту крепость и потом следить, как будут ковыряться в грязи эти рабы. Гуннар! Гуннар! — Он призывно помахал рукой. — Гуннар, ещё раз проверь все верёвки и ремни, и поставь через каждые десять шагов сбоку своего человека. Убивайте каждого, кто не захочет идти или попробует сбежать. Я жду твоего доклада, Гуннар. Шевелись, нам пора двигаться!

Длинная вереница, состоявшая по большей части из женщин и детей, под крики и тычки конвоиров потянулась от горящего городища в северную сторону. В самый конец за ними пристроилось несколько подвод и небольшое стадо из коров и овец.

Прошло немного времени, и с большой сосны в дальнем конце выгона соскользнули вниз две фигуры в пластунских лохматках.

— Видал, Месток? — толкнул друга локтем Митяй. — Малый отряд пленных к Нарве погнал, а большой по тропе в сторону Педьи двинул. А она их как раз к городищу Каиро выведет.

— Нужно скорее к Варуну бежать! — встрепенулся Месток. — Так же, как и это, сожгут.

— Бежим, — кивнул Митяй, и два пластуна нырнули в лесные заросли.

— Перехватывать оба отряда у нас людей мало, — произнёс с досадой Варун. — Здесь только лишь конная дозорная сотня и пластунская Мартына. Знал бы, что такое дело, сотню бы Родиона при себе держал.

— Может, успеют её возвернуть? — предположил командир всадников. — Едва ли Родькина смогла далеко уйти.

— Нет, Стёпа, не успеют, — сказал, покачав головой, сотник Мартын. — Если бы ещё утром дозор с вестью прибежал, а тут уж смеркаться скоро будет. Не раньше завтрашнего вечера можно её только ждать. И вирумскую дружину примерно в это же время, а то и послезавтра.

— Да-а, нехорошо, конечно, — промолвил Варун. — Отпустить данов с полоном в Нарву тоже будет неправильно. Как потом нам вирумской дружине в глаза смотреть? Там ведь в нём дети, жёны воев. Как же так, союзнички, почему не отбили наших, спросят. И что мы ответим? Что рисковать не захотели? Что врага забоялись, потому и не стали делить отряд? Неправильно это, не по-нашему. Нет, братцы, будет так, как я сказал. Бери свою сотню, Степан, и лети за полоном. Конвой выбьешь, и прячь или отводи всех мирных за Педью. А мы пока в Вирумском городище затворимся. Бог даст, до подхода подкреплений продержимся.

— Ох, не знаю, Фотич, — с сомнением покачав головой, проговорил командир Дозорной сотни. — Больше пяти сотен против вас, если вместе с харью. Может, всё же половину своих оставлю?

— Сказал же, трёх десятков достаточно! — буркнул Варун. — Давай, не тяни, веди своих, а то тут время на пересуды тратим.

— Ладно, — командир всадников кивнул, — поскакали мы. Держитесь, может, отобьём с лёгкостью полон, да и поспеем к вам.

— Не выдумывай! — гаркнул Фотич. — А ежели не выбьешь весь конвой, и разбегутся с него, а потом наскочут на мирных?! Давай уже веди сотню! И ты, Мартын, тоже своих пластунов поднимай. Через Олений ручей пробежим, эдак мы хороший крюк срежем. Я эти места ещё с прошлых походов хорошо выучил, небось не раз тут проходил. Так, все тяжести быстро на коней торочим, сами налегке двинем.

К городищу вирумцев вышли уже затемно. Собаки услышали чужих издали, над частоколом вспыхнуло несколько факелов, и раздались тревожные крики.

— Меелис, Сулев, Ааре!! — гаркнул что есть мочи Фотич. — Кто там ещё из старейшин может быть, вожди-то все в поход ушли. Я это, Варун, небось запомнили меня?! Смотрите стрелу не метните! Со мной здесь сотня воинов, а совсем рядом даны с харью! Ворота открывайте, оборонять городище с вами будем!

— Подойти ворота один! — откликнулись со стен. — Оружие не взять! Остальной воин стоять, ждать. Идти тихо, не бежать.

— Иду, иду, — проворчал Варун. — Куда уж бежать, небось набегались, с полудня без передышки к вам неслись.

На освещённом участке стены и ворот мелькали головы и слышался шум голосов. Прошло довольно много времени, и наконец, по закреплённой за частокол верёвке соскользнул вниз крепкий мужчина в шлеме. Потоптавшись у ворот, он запалил факел и, сбежав к подножию вала, оказался подле русского.

— Велло, — предствился он, внимательно оглядев гостя. — Меня звать Велло. Я тебя знать, ты приходить с вождь Каиро и говорить на большой совет. Долго быть у нас. Потом воевать. Я тоже воевать с немец. Сейчас смотреть твой воин и запускать.

— Ну пошли, — Варун пожал плечами. — Так-то всё правильно, я и сам бы гостей оглядел. Ты что же это, Велло, за вождя тут сейчас?

— Нет, я не вождь, — покачав головой, ответил вирумец. — Весь вождь уйти с воин в поход, я остаться на охрана старший. Нога болеть, я упасть, не пойти в поход, — объяснил он с сожалением. — Твой воин? — Велло кивнул на вставших при их приближении пластунов. — Вижу. Глядеть, и конный тоже есть.

— Три десятка, — сказал Варун. — На конях провиант и запас стрел вьюками загрузили и потом к вам бегом.

— Говорить, дан и харью рядом? — осмотрев русский отряд, с тревогой спросил вирумец. — Да, мы слышать, что сильный враг к Нарва подойти. У нас тут воин очень мало. Один десяток из дружина, и три десяток простой охотник. У тебя сотня пеший воин и немного конный. Это очень мало. Большой отряд дан никак не отбить.

— Данов меньше трёх сотен, остальные харью, — пояснил Варун. — А эти в штурме слабоваты, скопом в первом наскоке, может, и хорошо полезут, а как отпор им хороший дашь — бегут. С данами да, с теми, конечно, тяжелей. Ничего, не боись, нам бы световой день продержаться, а там, глядишь, к вечеру уже и подмога начнёт прибывать. Ну во-от, стены вы не нарастили, рва считай, что вообще нет, — покачал он головой, подводя отряд к воротам. — Не послушал меня Каиро, а я ведь говорил, что укрепляться нужно.

— Даны не воевать, немец далеко, — пожав плечами, ответил Велло. — Мы не ждать в этот год никакой враг. Многий воин уйти в поход с ваш князь, тут остаться старый и больной и весь мирный народ.

Подойдя к обитым медью воротным створкам, он постучал кулаком. Они дрогнули и со скрипом распахнулись.

— Заходим, ребята! — крикнул Варун. — Десятникам развести своих людей по стенам, осмотреться. Тетивы луков и самострелов оглядеть, если нужно — заменить. Около каждого боевого места чтобы тройной запас стрел был. Пошли к старейшинам, — сказал он сопровождающему. — Буду с ними говорить, городище нужно готовить к бою. Всех мужиков и парней, и даже тех баб, кто оружие умеет держать или те же камни сверху кидать, нужно ставить в боевой ход. Городище ваше немаленькое, и моих пластунов может не хватить на всю длину стен.

— Степан Васильевич, всех вирумцев держат в самом центре поляны, — докладывал командиру Дозорной сотни разведчик. — Нападения, похоже, никто не боится, вовсю костры палят, а караульные больше за самим полоном смотрят, чем за лесом и окрестностями. Мясным духом от этой поляны аж за версту тянет — мы ещё и огня не увидали, а уже ясно, что совсем рядом свежую убоину запекают.

— Ну правильно, стадо ведь за собой гонят, чего бы мясным духом с поляны не тянуло, — усмехнувшись, заметил один из десятников. — Сколько доведут, столько и доведут коров и овец до Нарвы, никто за съеденных и отчёта не потребует. А в крепостном лагере не больно-то чего перепадёт, вот и спешат набить брюхо.

— Караульных вообще много там? — поинтересовался сотник. — Тайных засидок на деревьях или в кустах не заметили?

— Тайных не было, — уверенно заявил разведчик. — Мы со Златкой всю поляну вокруг обползли, заприметили б, коли были. С десяток харью с копьями за кострами стояло, с пяток у стада, ну и данов ещё трое было. Там среди пленных, правда, ещё кто-то шарахался, бабский визг громкий слышался, дети шибко кричали. Но сколько там и кто безобразничал, не разобрали.

— Всё ясно, — кивнул командир сотни. — Долго ожидать времени у нас нет, братцы, хочу я поспеть на помощь нашим в городище. Хоть и сказал Варун, чтобы даже не думали об этом, но я мыслю, что нельзя оставить их одних, неизвестно, когда ещё сотня Родиона подбежит и когда главное войско прибудет. Поэтому сейчас все выносимся, рубим яро конвой и освобождаем полон. После того меньшую часть сотни я оставляю для охраны, а с большей скачу к городищу. Действуем быстро, с налёта в мечи и копья, главное — напор и ярость. В первую очередь вырубаем караул и потом идём гребнем по поляне. Всё ясно? Тогда по коням!

Семь десятков всадников с рёвом и свистом вылетели из темноты и обрушились на опешившего от неожиданности врага. Как видно, костры на поляне разложили, чтобы смотреть за полоном, и хорошо освещённый ими караул был уничтожен с ходу. Разбегавшихся датчан и харью настигали, кололи копьями и рубили мечами. Только в одном месте, как видно около предводителя, сгрудилась дюжина датчан, вооружённых кто чем. Пара десятков конных выхватили из-за спины луки с арбалетами и, не ввязываясь в ближний бой, осыпали эту группу стрелами и болтами, а потом добили.