Андрей Булычев – Кровь на камнях (страница 37)

День уже заканчивался, солнце зацепилось краем своего огненного диска за полоску дальнего леса, ещё немного, и можно уже будет закрывать ворота на ночь.

– Саид-ага, появилось два отряда на горизонте! – доложился командир крепостной сотни Гюрхан. – Один идёт со стороны Турно, другой от Белградского тракта. Со стороны Турно он уже на подходе.

– Большие отряды? – заволновался комендант. – А что, если это отряд переправившихся через реку русских? Пойдём на стену!

Действительно, в сереющем вечернем свете с южной стороны приближался небольшой конный отряд в три десятка всадников. На некоторых даже были видны головные уборы конных левендов.

– Похоже, это подмога из наших гарнизонов, – сделал выводы Саид. – С этого направления только из Слатины или из Прахово могут прийти. Так, а этот отряд тоже небольшой, не более сотни, и половина из них вообще, похоже, пешком ковыляет, – пробормотал он, вглядываясь вдаль. – Скорее всего, паша озаботился об укреплении гарнизона и шлёт пусть хоть и небольшое, но всё же усиление. Гюрхан, для порядка выведи три десятка своих воинов перед воротами, чтобы прибывшие видели, что у нас тут порядок, – распорядился комендант. – Вдруг в той сотне, что идёт с Белградского тракта, будет тот, кто потом сможет шепнуть наверх о нашем небрежении. И сам с ними же там встань!

– Да, уважаемый! – сотник поклонился и побежал к лестнице. «Жирный, старый ишак! – думал он, сбегая вниз по ступеням. – Пора ворота закрывать и вести половину сотни на ужин, а этому бестолковому и выжившему из ума старику всё мерещатся то русские с гайдуками, то люди с проверкой от самого паши. Да кому это нужно, тащиться сюда с такими маленькими отрядами».

– Внимание! До крепости пять сотен шагов, они нас уже хорошо видят, а скоро будут и слышать! – предупредил группу захвата Егоров. – Кубят, Эдиз! Начинайте махать руками и кричите приветствие. Помните, что только от вас сейчас зависит, будете ли вы жить дальше. Если что-то пойдёт не так, то первые пули ваши!

Четыре сотни шагов до ворот, три. Из крепости начали выходить турки, сбиваясь в нестройную толпу.

– Что такое! Неужели враг что-то почувствовал? – напрягся Лёшка, оглядываясь на второй свой подходящий с востока отряд. До него было чуть меньше версты. Именно от него отвлекали сейчас турок эти три с половиной десятка конных во главе с Егоровым.

– Гюрхан! Приветствуем тебя и в твоём лице весь гарнизон славной крепости Неготина! Как твоё здоровье, уважаемый? Мы везём вам двух курдючных овец для жирного плова, всё, как ты и заказывал! – выкрикнул Эдиз, приветливо маша рукой.

– О-о-о, к нам пришла подмога из Слатины! – выкрикнул в ответ сотник крепостной сотни. – Вы как раз вовремя, Эдиз, у нас вот только что пробили сигнал на ужин. И мы только из-за вас тут толчёмся, словно стадо баранов. Заходите скорее, там ещё на подходе сотня с Белграда!

Пора! Лёшка резко свистнул, и по его команде отряд пришпорил коней, резко набирая скорость.

Ошалелые от неожиданности азабы не успели ничего сообразить, когда их начали вдруг сечь саблями. Воин в халате тянулся за своим карамультуком, висящем на ремне сзади, и с ужасом втягивал голову.

Хэк! Капитан рубанул пехотинца своей гусаркой и пронёсся дальше, в воротный проём. Ших! Срубил он отбегающего прочь турка и, высвобождая ноги из стремян, спрыгнул на землю. Хлопок плашмя саблей по крупу лошади, и та понеслась по крепостному двору, сбив с ног ещё одного азаба.

Ба-ах! – грохнула гренада в надвратной башне, выбивая прислугу у подъёмного механизма. Дозорный плутонг, спешившись, рассыпался у входа в крепость.

– Первое отделение, за мной направо! Лужин, веди своих на левый край! – скомандовал Егоров и кинулся к каменной лестнице, ведущей на крепостную стену. За ним топали сапогами егеря. Бах! – первый выстрел в выскочившего с ружьём турка, и тот, согнувшись, покатился штурмующим под ноги.

Бум! Бум! – грохнули выстрелы из верхнего проёма, ведущего на парапет, и одна из пуль, пробив полу накинутого поверх мундира турецкого халата, ударила в бегущего за Егоровым егеря в бок.

– Анкифку подстрелили! – раздался крик сзади.

Лёшка разрядил свой второй пистолет.

– Мимо! Гренаду мне!

– Поджёг, вашбродь, кидайте! – В руку капитана лег тяжёлый чугунный пупырчатый шар с уже дымящимся фитилём.

– На-а! – Алексей метнул его в проём арки.

Бабах! – хлестнул оглушающий взрыв, и по каменной стене ударили осколки. С той стороны входа ведущего на крепостной парапет слышался вой и стенания.

– Вперёд! – В руках был уже штуцер. – Воробей, прикрывай меня!

Алексей первым вылетел на верх стены. Здесь в лужах крови лежало без движения трое, ещё один корчился рядом и громко выл. Прочь с этого места убегало ещё двое. Один из них, в богатом шёлковом халате и в белом тюрбане, обернулся и поднял, прицеливаясь, пистоль.

Бах! – хлопнул штуцер Воробья, и осман, выронив оружие, упал лицом вниз.

Бах! – выстрелил Егоров, и второй, не добежав до соседней башни, рухнул на камень парапета.

Бах! Бах! – хлопнули ружейные выстрелы, и в воздухе свистнули пули. «До этой башни шагов сто, – прикидывал Лёшка. – Просто так туда не добежишь, подстрелят из бойниц и из двери».

В это время к крепостным воротам подбегал уже второй отряд егерей. Никак нельзя было давать туркам возможность по ним пристреляться! С ниши каменной стены смотрело вдаль орудие на массивном деревянном лафете.

– Братцы, подсобите! И палить им по нам не давайте! – крикнул егерям капитан, орудуя, словно рычагом, длинным банником.

Пушку выкатили из проёма и поставили её жерлом вдоль хода парапета. В стволе уже был заряд, и, наведя её по стволу в сторону башни, Алексей поднёс пальник к затравочному отверстию.

Ядро влупило рядом с дверным проёмом, подняв тучу пыли и отколов большой камень.

Громко ударили штуцера прикрывающих егерей. Хлопнули три выстрела из башни, и невысокий конопатый дозорный, ойкнув, схватился за руку. По ней уже бежал ручеек крови.

– Три мешка хватит! – крикнул Алексей, надрезая кинжалом первый поданный ему. – Ядро! Чуть левее ствол! Ещё чуть-чуть! – Воробей с двумя егерями чуть сдвинули ствол и отпрыгнули в сторону, а командир уже подпаливал заряд. Бах! В этот раз ядро влетело прямо в створку башенного прохода.

– Бейте туда же! – крикнул он Воробью, перезаряжая свой штуцер. – Оно там рикошетом будет скакать, всех защитников внутри покалечит! – и, развернувшись, пробежал на другую сторону надвратной башни, где командовал Лужин. Здесь ситуация была хуже. На полу парапета лежал убитый, а раненого затащили в укрытие и били теперь из фузей и штуцеров в противоположную сторону. Из бойниц соседней башни время от времени высовывались дула ружей и палили в ответ.

– Дымовая шашка есть?

– Так точно, вашбродь! – выкрикнул Федька, забивая в ствол пулю. – Последняя осталась, только не докинем мы, далёко уж больно!

– Тут такая же пушка в нише, как и на той стороне, перезаряжайтесь все! Я метаю шашку и бегу во-он к тому орудию. Пятеро самых крепких за мной, остальным готовиться прикрыть нас огнём. Как только дым рассеется, сразу же бейте по бойницам и в дверь, главное – не давайте им прицелиться! – объяснял Егоров. – Дымовую мне давайте! Ну всё, теперь готовьтесь!

Обзор у турок заслонило густое дымовое облако, и совсем скоро, когда оно начало рассеиваться, на них уже смотрело жерло наведённого орудия.

Зачастили ружейные выстрелы, посылая пули в бойницы. Ба-ам! – ударило первое ядро в проход башни и, отскочив там от стены, выбило ливень каменных острых осколков, ударив рикошетом и по двум защитникам. Бам! – уже второе влетело вовнутрь всего через минуту.

Через полчаса все крепостные стены были в руках у штурмующих. По двору метались в панике османские солдаты и кони. Хаотично гремели их выстрелы, и слышался дикий ор. Прошло ещё несколько минут, и к ружейным выстрелам, выбивавших турок с крепостных стен, присоединились и орудийные. Рота развернула орудия во внутреннюю сторону крепости и начала крушить всё ядрами и картечью.

Комендант Неготина пал на парапете в первую же минуту боя. У въездных ворот был убит сотник азабов, а ещё одного командира левендов подстрелили уже во дворе при попытке погасить панику у солдат. Организовать атаку на русских оставшиеся в живых субаши смогли только после полуночи. Всё это время орудия били со стен не останавливаясь.

– Вашбродь, турка идёт! – крикнул Лужин, указывая на выкатывающую из улочки толпу.

– Картечью заряжай! – крикнул Егоров, кивнув на войлочный картуз, набитый свинцовыми пулями.

Вжиу! – взвизгнули тяжёлые шарики, роем влетая в толпу орущих людей.

Бам! Бам! Бам! – частили ружейные выстрелы. Оставив на мостовой пару десяток тел, турки откатились назад.

На стенах в это время калили ядра. Брать штурмом внутренние строения крепости и терять при этом своих людей Алексей не хотел. Её нужно было максимально разрушить и постараться поджечь. Бомб у гарнизона не было, и приходилось обходиться древним дедовским способом. Для закладки заряда использовались два пыжа, один мокрый, а другой сухой. Сначала, сразу же после порохового заряда, шёл сухой, а уже затем толстый из плетёных верёвок и обильно смоченный. Всё это чтобы не воспламенить порох прежде времени. Затем за мокрым пыжом закладывалось раскалённое ядро, и уже после этого пушки били в центр крепости. Малиновые шары в ночи с гулом летели в сторону своих целей. То в одном, то в другом месте вспыхивали огоньки от пожаров. Деревянных строений, сена для лошадей, тряпья, всевозможных корзин, дров и прочей сгораемой пищи тут для огня было много, и очень скоро запылал весь крепостной центр.