Андрей Булычев – Кровь на камнях (страница 33)

Хлесь, хлесь, – ударили сабли, и кавалерия проскакала дальше по порубленным сербам.

– Ого-онь!

Залп выбил половину атакующих. Недобитые, не доскакав до ощетинившийся штыками цепи, развернулись и, настёгивая лошадей, начали уходить назад. Бах! Бах! Бах! – хлопнуло несколько пистолетных выстрелов и ещё два турка упали на землю.

– Лужин, бери своих и проверь западный въезд! – распорядился командир роты. – Непонятно, там же половина сотни гайдуков в заслоне стояло! Как эти-то могли там так спокойно пройти? Огнен, ты бери своих и тоже дуй за моими людьми!

Молодой серб засыпал в дуло порох и кивнул, показывая, что он понял, чего от них хотят. А Алексей уже спешил к тому дому на площади, из которого ещё слышались разрывы гренад.

– Всё, господин капитан, сдаются, – кивнул на выходящих с поднятыми рукам защитников Гусев. – Самые стойкие здесь у нас оказались!

У роты егерей потерь не было. Трое раненых могли идти на своих ногах. У четы Стояновича результат боя был печальней, от огня защитников дома погибло четверо, ещё девять было посечено тем отрядом конницы, остатки которого неслись сейчас в сторону Парачина. Ранение получило два десятка сербов.

– Ну как так-то, Братислав? – вопрошал Егоров? – Почему же твои люди западный выход оставили, ведь им было приказано его стеречь?! И что же вы так без оглядки на дом полезли? Не подоспей мы, в разы ведь потери были бы больше!

– Эх, Алексий! Зачем расстраиваться! Радоваться надо! Такой гарнизон турок разбили! – отмахнулся находящийся в приподнятом расстоянии командант. – Всего десять конных смогли уйти, три десятка в плен взяли. Больше восьми десятков османов побили или сожгли! Это же победа! Да про нас скоро вся Сербия заговорит, воспевая вот эту битву! Пять десятков ружей захватили, пистолеты, сабли. Все лошади турок у нас и их припасы. Жаль только сгорело добра много, – кивнул он на объятые огнём дома. Ну, да и этого достаточно. А как ругать своих воинов, оставивших западный въезд? Они ведь на помощь побратимам бросились. И десяток всё-таки оставили там на прикрытие.

– Ну да, и от всего того десятка остался только один, самый шустрый, – подумал Лёшка. – Говорить что-нибудь было бесполезно. Для Стояновича результат был действительно впечатляющий. Ну а потери? А как без них на войне!

– До Парачина сто пятьдесят вёрст, до крепости Видин сто, остатки османского дозора ушли к первому. Через сколько они будут здесь с подмогой?

– К исходу третьих, – уверенно ответил командант. – К этому времени мы выбьем три десятка турок из гарнизона Кулы и уйдём через перевал в сторону Белоградчика. Вы смело можете остаться здесь ещё сутки, попразднуем победу с местным населением, а взятых в плен турок мы казним.

– Я, конечно, не могу вам указывать, командант, но совет всё же дам, – понизил голос Егоров, чтобы их никто не слышал. – Оставьте этих пленных турок в живых. Если казните их, то и местным достанется, зальют весь город кровью, да и от вас просто так не отцепятся. У вас же есть раненые? Очень трудно их будет потом спрятать. А так пусть все говорят, что вместе с гайдуками тут воевала русская армия. А потом они все вместе на восток ушли. Нам это только на руку, да и вам. Кстати, всё это и сами пленные подтвердят.

– Хм, я подумаю, – проворчал Стоянович. – Оставлять в живых тех, кто причинил нам столько зла?

– Они пленные и взяты в бою! – твёрдо глядя в глаза, проговорил Лёшка. – В Княжеваце же вы турок не трогаете, хотя давно могли бы раздавить. Вот и этим покажите, что вы можете быть милостивыми к тем, кто бросает оружие. Легче самим потом воевать будет!

– Ваше благородие, тут к вам тот паренёк со товарищем, что в разведку ночью ходили, а потом ещё супротив конницы с нами стояли, просится, – Кивнул в сторону двух сербов Лужин. – К нам они хотят. К Велько вначале подошли. Так-то дельные ребятки, может, возьмёте?

Перед Алексеем стоял уже знакомый Огнен и невысокий коренастый паренёк.

– А что командант ваш скажет, что мы у него воинов переманиваем к себе? – задал вопрос Егоров, выслушав сбивчивую просьбу сербов принять их к себе.

– Нет, с Братиславом Стояновичем мы всё решили, и он даже разрешил нам забрать с собой ружья, – пояснил Огнен. Правда, у моего земляка Михайло оно совсем испортилось от последнего выстрела, старое оно совсем было, от прадеда ему досталось. Как не покалечило только его, когда ему ствол разорвало!

Действительно, у крепыша на лице было несколько царапин, но он всё ещё продолжал крепко сжимать в руках бесполезную уже железку.

– Ладно, – принял решение Алексей. – Через час мы уходим. Оставляете это своё оружие в чете, оно тут нужнее. Себе вы ещё добудете и гораздо лучше. Прощайтесь с товарищами, захватывайте провизию на обратный путь и бегом к нам. Опоздаете, ждать вас не будем.

– Лужин к себе их пока в плутонг возьмёшь, парни они местные, дня на два пути округу точно должны знать.

С рассветом, распрощавшись с союзниками, рота егерей, вышла на восток по Видинскому тракту. Через несколько минут, когда скрылись предместья городка, и они уже перевалили через возвышенность, отряд резко сменил направление, уходя на север. Через день ему предстояло переправиться через Тимок и, обходя Неготин с запада, выйти к сёлам Уровица и Слатина. Уже четверо суток, сэкономленных в пути, позволяли им это сделать. И сегодня у Лёшки был день рождения. Ему исполнилось ровно двадцать лет, и четыре из них он провёл уже на этой войне.

Глава 4. Бой в Слатине

– На большом привале к Егорову подошла целая делегация. Смущённый Карпыч подкручивая седые усы, выступил вперёд:

– Ваше благородие, тут это, обчество, значится, нас сподвигнуло.

– Чего общество с вами сделало? – не понял Алексей, приподнимаясь с полога.

– Ну, это, значится, выбрало оно меня умное и складное слово вам сказать, а тут у меня, у дурака старого, как назло, всё из башки разом вылетело! – повинился ветеран. Скажу вам, значит, как оно есть. Простите, Ляксей Петрович, ежели сумбурно получится. Мы вас, егеря роты, очень уважаем и любим. За энти вот четыре года вы её почитай с рождения вынянчили. Сами-то годами молоды, а мудры не возрасту. Опять же солдата понимаете и сильно жалеете, кровь его бережёте. Шибко ценим мы это. Ну, вот как-то так, – развёл руками старый солдат. – С аменинами вас, ваше благородие! Долгих вам лет и Божьего вспоможения во всём! Примите вот от нас, не побрезгуйте. Ребятки-умельцы сами всё ладили, – и он протянул объёмный свёрток Алексею.

Развернув ткань, Лёшка достал шикарный поясной ремень с закрытым клапаном большим передним патронташем и со всевозможными подвесами, карабинчиками по бокам. Толстая, замшевая его кожа была мягкая и приятная на ощупь.

– И вот ещё к нему, – Макарович протянул две закрытые кобуры, сработанные из более грубой, чём у поясного патронташа кожи.

– А ремень-то из оле-еньей сработан, вашбродь. По нашему заказу этого рогача охотники добыли, – протянул довольно Тимофей. – Нравится?

– Спасибо, братцы, нравится! – улыбнулся Лёшка, ощупывая амуницию. – Эх и кожа! Прямо не кожа, а бархат, и крепкая, и мягкая, одно удовольствие её щупать.

Егерям была приятна такая реакция командира на их подарок.

– Понравилось, понравилось, – послышалось от расположившихся на отдых плутонгов.

К вечеру рота достигла крайней точки движения по правому берегу Тимка. Через него нужно было переправиться и уже далее двигаться в обход Неготина. Река в своём нижнем течении на глаз была шириной саженей в сто, а это что-то около двухсот метров. Глубокая. С амуницией, припасами и оружием переправиться через неё вот так, как оно есть, было невозможно. Лёшка сидел на возвышенности и в сгущающихся сумерках всматривался на противоположный берег. До ближайшего моста в Брегово был всего-то один день пути, но дело тут было даже не в расстоянии. В этом большом селе стоял крупный османский гарнизон, и два года назад егерям с ним уже пришлось повоевать, и самое плохое, завяжи они там бой, оказались бы как в тисках между османской конницей Видина, Неготина и дунайского Куделина. И никакого маневра. Больших лесов или гор там нет, так, одна лишь степь с жидкими перелесками.

– Вот стоило ему мудрствовать, переходя у Заечар на этот правый берег? Шли бы себе по левому и горя бы не знали. Называется, запутать турок хотел, отвести их глаз от главного направления. А вот как сейчас выкручиваться? – сам себя корил Алексей.

– Ваше благородие, дозор наш вернулся, доложиться хочет, примете али сказать, чтобы обождали? – обратился к ротному вестовой.

– Давай сюда, – кивнул Алексей.

– Ваш благородий, ми прошли три версты вниз рекой, там стоит хижина рыбака, – докладывал Лазар. – Семья сербы. Господарь старик и два сына, как я. Видел женщина и дети. На берегу сохнут сети и лежат две лодки. Ми немного поговорить с рыбак, он нам поможе.

– Вот как! А вот это уже интересно! Идёмте к роте! – Алексей сбежал с холма в сторону того перелеска, где расположился на отдых отряд. Через несколько минут из него вышел дозорный десяток во главе с Милорадовичем. До подхода егерей ему нужно было определиться с рыбаками – смогут ли они переправить такую массу людей за ночь? Да и вообще, нужно было твёрдо знать, можно ли было полностью этим людям доверять.