Андрей Булычев – Кровь на камнях (страница 22)

– Ладно, – наконец принял решение Егоров. – Как раз сейчас в главное квартирмейстерство армии иду. Отчество твоё как, а то мы всё по именам. В какой роте? Кто командир полка и твой непосредственный начальник?

– Черниговский пехотный, полковника Фатеева Валерия Анатольевича. Первый батальон Смысловского, первая гренадерская рота капитана Личагина. А я сам Александрович, а вас как по батюшке, господин капитан? – Бестужев принял уставную позу, вытянувшись по швам.

– Петровичи мы, вольно, подпоручик, – улыбнулся Лёшка. – Ладно, буду добиваться твоего перевода сегодня же. Ну и ты со своей стороны тоже с рапортом к полковому начальству подойди без промедления. Такое делать надобно быстро, пока вы здесь, в Бухаресте, оказались. Два, три дня вам здесь передохнуть на постое дадут, а потом уже дальше погонят. Опосля тебя из Журжи вытащить гораздо труднее уже будет, я тамошнюю крепостную тягомотину хорошо знаю.

В штабе, как обычно, кипела жизнь. Генрих Фридрихович к разговорам расположен не был. У него в кабинете сидел первый помощник главного квартирмейстера и «контрразведчик» Баранов с двумя своими офицерами. До Алексея они меж собой вели весьма оживлённую беседу, но с приходом капитана все резко замолчали.

«Понятно, опять великие государственные секреты», – подумал Егоров и попробовал было загрузить своего куратора хотя бы самыми главными своими проблемами.

– Стоп, капитан, давай все свои вопросы позже! Через пару дней ко мне подойдёшь, вот там мы всё и решим. Некогда мне, поверь, дела очень серьёзные. Вот от Митеньки своего всё там и узнаешь. Так, хорошо, по-твоему черниговцу напишешь все его данные на бумаге и оставишь её у адъютанта, сейчас мне пока не до этого. Всё, давай, давай! – и он выпроводил егеря за порог.

– Мить, чего вы все тут такие озабоченные? – Алексей внимательно оглядел насупленного и хмурого подпоручика. – Барон со мной разговаривать не хочет, закрылся с людьми Баранова и секретничает. Ты вон тоже, как меня увидел, скривился и нос вон воротишь. Чего у вас такое стряслось-то?

– А-а, – отмахнулся адъютант, собирая со стола и раскладывая в две толстые папки какие-то бумаги. – Хорошо вот так вот своей жизнью жить, от начальства подальше, к лесу поближе. У тебя, небось, самая большая забота в роте – это развод караулов на службу да проверка чистоты оружия.

– Да конечно! А в чём же ещё моя забота может быть? – иронично поинтересовался Алексей.

Митя к шуткам расположен не был и, перечитывая какой-то очередной листок, с досадой достал из тумбы ещё одну папку и положил документ в неё.

– Лёша, вчера в ночь гонец прискакал с вестью с того берега, – и Митя кивнул в ту сторону, где, по его представлениям, протекал Дунай. – В Стамбуле скончался Мустафа III, в Османской империи новый султан, родной брат покойного Абдул-Хамид I. По всей туретчине сейчас вой и стенания идут, войска присягают новому правителю. А у нас тут, сам знаешь, какая куча высоких советников из Санкт-Петербурга ошивается. Такая чехарда началась, присесть некогда, совещание на совещании, всем гору документов подавай. Никто сам ещё толком ничего не знает, что ему делать нужно, но показать-то свою значимость в государственных делах им всем ох как ведь нужно!

– Да куда гнать-то, чего здесь паниковать? – удивился Алексей. – По указу матушки-императрицы и военной коллегии у нас наступление и так готовится, сворачивать его всё равно не дадут. А со сменой султанов политика Блистательной Порты в отношении России всё равно ведь не изменится. Ушёл один, пришёл другой, а правящие элиты-то всё те же. Их дело не дать усилиться нашей империи в Причерноморье, на Балканах и ни в коем случае не отдать нам Крым. Мирным путём такое никак не решается.

– Ой, не знаю! – в раздражении отмахнулся подпоручик. – Я о таких высоких вещах даже не задумываюсь. Мне бы на три заседания документы все разобрать, а ты мне тут мешаешь.

– Ладно, ладно, сейчас уйду, – успокоил адъютанта Егоров. – Листок мне дашь чистый с пером и с чернилами? Генрих Фридрихович, когда меня из кабинета выпроваживал, приказал у тебя данные по нужному человеку оставить. Потом, как освобожусь, говорит, заберу их у Мити.

– Да всё я тебе дам, – кивнул адъютант. – Не обижайся ты на меня, сам видишь, чего у нас здесь сейчас творится. И это, заметь, только лишь начало. Вот скоро из Санкт-Петербурга обратная почта пойдёт, вот тогда и держись! – и подал всё нужное Алексею.

– Ну как их благородие, поспевает за солдатиками, на тебя за то, что ты его здесь гоняешь, не ворчит? – подмигнул Осокину командир роты.

– Да не-ет, – усмехнулся подпрапорщик. – Стараются, потеют они, даже матерятся порой. Но это уже так, видать, от избытка чувств. Однако догнать пока солдат они не могут. Не хватает, видно, сноровки, робята-то с крестьянского детства да с работной юности к трудам и к быстроте привычные. Но ничего, не намного они от них отстают, а в стрельбе да в ведении боя тут господин подпоручик уже сам всем фору даст.

– Вот оно как? Ну ладно, сейчас мы проверим, чего он тут умеет и как он учится, – и Алексей направился на исходный рубеж, где уже стояли наготове к старту два рядовых егеря и подпоручик Бестужев.

– Здорово, братцы, Алексей Александрович, мы с тобой уже здоровались, не против, чтобы я тоже с вами пробежался? Махнём на время? – и он поменял свой штуцер на фузею одного из бойцов, прихватив его гренадный подсумок. – Ты уж извини, потеснил я тебя, пробежишь в следующей тройке, – и, подстраивая под себя ремешок на ремне ружья, заступил на место отошедшего с дистанции егеря. – Братцы, кто побеждает, того и будет, идёт? – предложил он соперникам и, сняв с пояса кавказский кинжал, положил его на пенёк.

– Готовы? Вперёд! – подал команду Гусев, и тройка кинулась по уже хорошо набитой тропе.

Всего пять вёрст бега было вокруг приозёрной рощи. Алексей сначала не гнал, бежал легко и присматривался, как двигаются его соперники. Бестужев пёр, как здоровенный лось, шумно дыша, энергично работая ногами и руками. Фузея ему явно мешала, и он уже несколько раз переложил её на плече, но всё равно нёсся впереди с отрывом от своих соперников.

«Резко рванул гренадёр, надолго такого темпа дыхалки не хватит, к бегу с ружьём не приспособился пока, видно, что оно ему мешает. А этот солдатик неплох, дышит глубоко, фузею плотненько подогнал, слегка только её придерживает, силы экономно расходует, – оценивал соперников Егоров. – Ну что, первая треть пути есть, разогрелся, лёгкие готовы», – и после второго поворота, пробежав спокойно овраг, Алексей начал набирать скорость. Отстал пыхтящий Бестужев, обогнал солдатика и так же равномерно пошёл вперёд. Солдатик далеко не отставал, даже пару раз догонял Алексея, но, как видно, рывки эти сбивали ему дыхание, и он опять сбавлял темп. На первый рубеж открытия огня Лёшка прибежал с хорошим запасом по времени.

– Капитан Егоров к стрельбе готов!

– По дальней мишени огонь! – крикнул Гусев, а Лёшка, выбрав дальний ростовой щит, совместил мушку с целиком. Бах! Пуля ушла к цели, а стрелок уже перезаряжал фузею.

На боевой дистанции полигона в это время густо задымила шашка, а потом громко бумкнула петарда.

«Всё правильно, чтобы не говорили, что в поддавки перед командиром играют», – подумал Алексей, пробегая по длинному бревну и ныряя с него в рыхлый перемешанный снег. А теперь ползком по-пластунски по тому длинному участку, где с боков и сверху торчали сучки и острые металлические штыри.

– Ах вы, паразиты, хитро дымовуху бросили, – фыркнул он, перебирая руками и ногами.

Дым от шашки проходил широким языком прямо по его дорожке. «Ну ничего, не страшно, справимся!» – и он пополз быстрее.

Тут главное, чтобы в ударный замок снег не попал, потом на перезарядке много времени потеряешь. Фузея шла на правом плече всё время сверху, чуть приподнятой и параллельно земле, да и то самую уязвимую часть он у неё прикрыл носовым платком – не помешает, да и не возбраняется такое.

Вот и выход с «пластунской клетки» Алексей выбрался наружу и снял с замка платок.

– Капитан Егоров к стрельбе готов!

Бам! Рядом сработала очередная петарда.

– Ну, это вы, ребята, будете молоденьких новобранцев пугать!

– По ближайшей мишени огонь! – донеслась команда руководителя учений.

– Так, здесь бьём грудную мишень с семи десятков шагов лёжа, вот она, – Алексей, уравновесив дыхание, плавно выжал спусковую скобу. Бах! Дымное облако ушло в сторону, а он, уже привалившись чуть вбок, перезаряжал своё оружие.

Пуля в стволе, курок на предохранительном взводе, капитан вставил шомпол в цевьё и, достав из чехла острый клинок, пристегнул его к специальной защёлке.

– Штыковая атака, вперёд!

Быстро проскакиваем в бревенчатую «змейку». Один поворот, второй, третий, выскакивая из четвертого, он резко вынес вперёд фузею со штыком. Клинок вошёл в плотно сбитую и скрученную солому. Назад его! А теперь на ходу с разворота прикладом второе чучело – бам! Впереди были три ростовых плетня, перемахнув их, он заскочил в окоп. Одна, вторая гренада ушли в сторону квадратов из жердин.

Выскочив из окопа и пробежав десяток шагов, Алексей упал на колени, здесь был третий и самый последний огневой рубеж. Дыхание у него было сбито, в таких вот резких рывках сохранять его было очень даже непросто. Но это хорошо, для того и проводилось такое учение, чтобы приноровиться к любым трудностям в бою.