Андрей Булычев – Крест за Базарджик (страница 50)

– Марков Дмитрий Алексеевич умело командовал вверенным ему подразделением, проявил мужество и отвагу в сражениях, за что удостаивается чина подпоручика с вручением ему золотого офицерского креста «За Базарджик»…

Димка спрыгнул с коня и поспешил к генералам, не дожидаясь его подхода, уже зачитывали следующие имена награждаемых:

– Великолукский, Глазов, Гончаров.

– Вашбродь, вас! – гаркнул Чанов. – Давайте поводья!

– Ох ты ж ё-моё! – воскликнул Тимофей, спешиваясь. – Клушину их передай, сейчас тебя самого выкрикнут!

Пробежав две трети расстояния до генеральской свиты, перешёл на шаг, генерал только что вручил свиток офицеру из первого эскадрона и обратил свой взор на подходившего.

– Ваше превосходительство, прапорщик Гончаров по вашему приказанию прибыл! – вскинув ладонь к козырьку каски, представился Тимофей.

– Поздравляю с чином подпоручика, Гончаров, – пробасил генерал, передавая ему патент. – А это тебе за Базарджик, сам его на грудь нацепишь. – И вложил золотой крест на георгиевской ленте в ладонь.

– Благодарю, ваше превосходительство! – рявкнул Тимофей. – Служу Отечеству! – И развернувшись, отходя, сделал три строевых шага. А навстречу уже бежали из строя бывшие юнкера, получавшие патент на свой первый офицерский чин прапорщика.

– Знаком отличия Военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия за личную храбрость, проявленную на поле боя, награждаются… – разносилось по площади. – Вахмистр Степанов Иван Матвеевич, младший унтер-офицер Петров Парамон Нилович, младший унтер-офицер Чанов Иван Ильич…

– Ванька, тебя! – Блохин толкнул друга. – Беги!

– Мать честная! – выкрикнул тот, спрыгивая с коня, и, кинув поводья Лёньке, поспешил к свите.

Меж тем неслось:

– Знаком отличия ордена Святой Анны за боевые заслуги награждаются младший унтер-офицер Брызгалов Потап Игнатьевич, драгун Филатов Кондрат Иванович, драгун Очепов Фрол…

– Беги, Рыжий! – Марк толкнул Очепова в спину. – Не заставляй цельного генерала ждать!

– В этом году преисполненные мужеством славные наши войска наголову разбили османские армии и овладели множеством крепостей и укреплённых городов! – выехав на пару корпусов перед свитой, произносил заключительную речь генерал. – От неприятеля очищена вся придунайская Болгария и Румелия. Осталось только перейти через Балканы и, добив турок, водрузить свой флаг над Константинополем! Впереди нас ждут славные дела, братцы! Пока же за особые ратные труды при штурме крепости Базарджик указом государя императора каждый офицер, не награждённый за это дело орденом, получает золотой наградной крест на георгиевской ленте, а нижние чины – серебряную медаль. Помимо того, каждому причитается премиальная выплата в четверть годового жалованья…

– О-о, здорово, премиальные! – воскликнул обрадованно Лёнька. – А то ведь совсем поиздержались! Да и медаль не будет лишняя! Красота!

– Цыц, тихо! – цыкнул на него Тимофей. – Слушай, потом будешь болтать!

– Поздравляю вас со всеми славными вашими победами и заслуженными наградами! – заканчивая речь, прогремел генеральский голос.

– Ура! Ура! Ура-а-а! – восторженно ревели войска.

– Смирно! – скомандовал начальник Ясского гарнизона генерал Уваров. – К торжественному маршу! Пехота – поротно, кавалерия – повзводно! Дистанция между колоннами три сажени. Первая рота прямо, остальные напра-аво! Шаго-ом марш!

– Равнение в рядах! – гаркнул Копорский. – По струнке идём! Палаши во-он! На пле-ечо! Равнение направо!

Сабля легла своим долом на эполет, спина прямая, голова чуть приподнята и повёрнута вправо. «Тысяча восемьсот одиннадцатый год, – думал, следуя церемонным шагом мимо генералов, Тимофей. – Совсем скоро России придётся схлестнуться в великой войне, которую потомки назовут Отечественной. Более шести сотен тысяч врагов пересекут Неман и устремятся к Москве. Всего каких-то полтора года осталось до нашествия с запада, а они здесь, у Дуная, в сражениях с турками увязли. Россия выстоит, а вот как оно там дальше у него сложится?» И он по команде вложил клинок в ножны.

Пройдя торжественным парадным маршем, войска расходились по местам расквартирования. Впереди были выплаты и длинные рождественские праздники.

Заключение

После того как русские войска отбили летом 1809 года наступление персов на Гянджу и Шамхор, между противоборствующими сторонами в Закавказье было установлено негласное перемирие. И русские, и персы копили силы для грядущих битв.

1809 год в турецкой кампании у Дуная принёс русским лишь взятие ряда крепостей по левому берегу реки: Тулчи, Исакчи, Измаила и Браилова. Правый же берег, где у неприятеля были мощнейшие крепости и куда всё время подходили подкрепления со стороны Шумлы и из Сербии, русским войскам пришлось оставить и отходить вглубь Валахии и Молдавского княжества. Главнокомандующий князь Багратион, огорчённый неодобрением государя его действий, испросил увольнения, и на его место был назначен граф Каменский 2-й Николай Михайлович, только что отличившийся в войне против Швеции. В начале марта 1810 года он прибыл к войскам с уже утверждённым планом на предстоящую летнюю кампанию.

Стратегический замысел был таков: переправить в конце мая два армейских корпуса через Дунай у Туртукая и осадить сильнейшие крепости Рущук и Силистрия. В это же время ещё один корпус под командованием его старшего брата графа Каменского 1-го Сергея Михайловича должен бы атаковать Базарджик, а главным силам армии надлежало повести наступление на Шумлу. Кроме того, отряд русских войск должен был направиться в Сербию для оказания помощи местным повстанцам в освобождении страны и отвлечения на себя турецких сил.

Османская империя в это время к ведению полномасштабных боевых действий готова не была. Подход подкреплений из глубины её территорий затягивался, и граф Каменский 2-й, спеша воспользоваться этим, повелел своим войскам перейти Дунай на две недели ранее запланированного срока. Девятнадцатого мая генерал Засс овладел Туртукаем, а двадцать второго к крепости Базарджик подошёл корпус генерала Каменского 1-го. Турки ожидали, что русские начнут «правильную осаду», и приняли их сосредоточение по всей окружности крепости за демонстрацию сил и устрашающие манёвры. Дневной штурм, практически без артподготовки, застал их врасплох, и за два часа боя всё было кончено. Десятитысячный корпус Пеглеван-паши перестал существовать, половина из него была уничтожена или попала в плен, остальные разбежались. В честь этой победы для офицеров – участников сражения, не награждённых орденами, был выпущен особый золотой крест с надписью: «За отличную храбрость при взятии приступом Базарджика», нижним чинам полагалась серебряная медаль.

Успех корпуса Каменского 1-го решил участь Силистрии, тридцатого мая её гарнизон капитулировал.

После взятия Силистрии русский главнокомандующий генерал от инфантерии Каменский 2-й, не теряя времени, двинулся во главе тридцати пяти тысяч к турецкой крепости Шумла, где в это время находился сам визирь с более чем сорокатысячным войском. Достигнув Шумлы десятого июня, Каменский на следующий день фактически без подготовки повелел начать штурм. Приступ был отражён, и русские взяли крепость в осаду, которая сильно осложнялась ввиду окружавшей её с юга холмистой и поросшей лесом местности. Надежда на скорую победу и капитуляцию османского гарнизона исчезла после того, как в крепость сумел пройти большой обоз с припасами.

В июле главнокомандующий русскими войсками получил сведения о готовящейся турками операции по выходу ему в тыл большого десанта со стороны Варны с одновременным ударом той армии, которая в это время выводилась ими из Сербии и Болгарии. Опасаясь быть отрезанным от своих коммуникаций, он приказал снять осаду с Шумлы и отвёл большую часть войск на север, к Дунаю, оставив против крепости заслоном только лишь корпус своего старшего брата Каменского 1-го, который сумел весьма малыми силами отбить двадцать третьего июля наступление армии визиря и вновь загнал её в крепость. В это время сам главнокомандующий Каменский 2-й с семнадцатью тысячами подступил к Рущуку, намереваясь взять его решительным приступом. Двадцатитысячный гарнизон под командованием коменданта Босняк-Аги сражался с крайним ожесточением. Осаждённые не ограничивались одной лишь пассивной обороной, они постоянно контратаковали нападающих во рву, не давая им возможности забраться на валы. Несмотря на огромные потери, Каменский продолжал упрямо бросать в сражение всё новые и новые силы, превратив приступ в кровавую бойню. Штурм закончился полной неудачей. Посланные на приступ войска не сумели взять крепости, потеряв под её стенами половину своего состава. Осада продолжилась. Дабы усилить свои обескровленные войска, главнокомандующий тем временем повелел собраться у Рущука всем силам своей армии.

Прослышав о неудачном для русских штурме, турки предприняли попытку деблокировать крепость с двух сторон. Со стороны Шумлы выходила разросшаяся до шестидесяти тысяч армия визиря, а со стороны Северной Болгарии тридцатитысячное войско сераскера Кушанец-Али. Если бы они соединились, общим своим числом неприятель превышал бы русские войска вчетверо. Усугублялось это ещё тем, что оставался несломленным гарнизон Рущука и Журжи, к тому же русские войска оставались на чужом берегу отрезанными от своих территорий огромной рекой. Над армией графа Каменского нависла угроза разгрома. Николай Михайлович не стал пассивно ждать соединения турецких сил и с двадцатитысячным войском решительно направился навстречу войскам Кушанец-Али. В ходе ожесточённого боя двадцать шестого августа в районе селения Ба́тин русские войска нанесли туркам сокрушительное поражение. При потерях у русских в полторы тысячи человек турки потеряли в сражении более десяти тысяч, множество их утонуло при бегстве в Дунае. Было захвачено 178 знамён, 14 орудий и огромное количество припасов.