Андрей Булычев – Крест за Базарджик (страница 29)

Ох уж этот шибляк, заросли кустарника могли тянуться на многие вёрсты, чередуясь с лесом или степью. Порой он был вообще непроходим, особенно если его основу составляли растения с шипами. Были здесь и участки, пригодные для следования в конном порядке. Как видно хорошо зная местность, в один из таких и ускакала часть преследуемого османского белю́ка.

– Ваня, здесь они проезжали! – крикнул ехавший впереди Очепов. – Вон как копытами набито и ветки поломаны!

– Понял, Фролка, не отрывайся далеко! – отозвался Чанов. – Командир говорил, чтобы на виду все были!

– Понял, тут мы! – Очепов откинул в сторону валявшуюся на земле ветку и пошёл дальше по следу. Рядом с ними, держа ружья наготове, следовали Смирнов с Даниловым, самые опытные драгуны в отделении.

Первым шум впереди услышал Марк.

– Фрол, берегись! – крикнул он, отщёлкивая курок мушкета.

Из кустов прямо на них выскочил драгун из взвода прапорщика Маркова. Был он без каски, лицо сильно оцарапанное, глаза круглые.

– Братцы, турки скачут! Беги!

– Стой! Куда?! – рявкнул, выехав на него, Чанов. – Что там?! Говори толком!

– Турки налетели, много, – частил испуганно драгун. – Мы за ними скакали, отстали только чуток, а тут они вдруг пульнули и из кустов с криком на нас! Орут как оглашенные, саблями машут! Насилу утёк!

– Ты-то утёк, а остальные где?! – держа за повод коня беглеца, строго спросил унтер-офицер.

– Не знаю, побили их, наверное, – испуганно ответил тот. – Сейчас на нас выскочат. Тикать нужно, братцы!

– Всех, что ли, побили, окромя тебя?! – бросил резко Чанов. – Командира видел? Срубили, прострелили или в полон взяли?! Ну, чего молчишь?! Отвечай!

– Не знаю, не видал, – пробормотал тот. – Суета была, кричат, стреляют, саблями машут.

– Суета была, – процедил сквозь зубы Иван. – Поправься, оружие проверь, пентюх! Вашбродь, беглый тут из марковских! – крикнул он подъезжавшему прапорщику. – Своих бросил, курок на мушкете у него взведённый, выходит, что не стрелял даже.

– Позже разберёмся! – отозвался Гончаров. – Взвод, стоим на месте, ждём! Оружие у всех наготове! Очепов, Смирнов, а ну чуть назад оттянулись!

– Бам! – громыхнуло в той стороне, куда ушла погоня. – Бам! – ещё раз и уже ближе. Послышался топот копыт, и в прогалках ветвей кустарника мелькнули тени. Прямо на изготовившихся к бою фланкёров выскочили два десятка драгунов.

– Сипахи, братцы! – крикнул, увидав своих, унтер Пестов. – Отходите быстрей!

– Взвод, по моей команде… за-алпо-ом! – рявкнул Гончаров.

Вот выскочили ещё двое драгунов, и в одном из всадников Тимофей узнал Маркова. Следом за ними скакали турки, у одного в руках был виток верёвки с петлёй. «Аркан! Вот потому не срубают, в живых хотят офицера взять!» – мелькнула в голове у Тимофея мысль. Мушка совместилась в прорези целика на груди у сипаха, и он, выкрикнув команду, потянул спусковой крючок. «Бам!» – толкнул в плечо приклад. Приподнявшийся с арканом всадник вылетел из седла и покатился кубарем по земле. Три десятка ружейных стволов сбили голову турецкой погони, самых смелых и резвых, более осторожные придержали коней. «Если поймут, что нас мало, ринутся всем скопом и порубят!» – мелькнула отчаянная мысль.

– Братцы, бей из пистолей! – крикнул он, выхватывая свой из нашейной кобуры. – Разряжай все, сколько есть!

Хлопнул один, второй, третий выстрел, и вот загремела вся жиденькая взводная цепь.

– Отходят! – процедил Гончаров, разряжая последний пистоль.

Действительно, мелькания тел впереди уже не было, а за спиной у фланкёров гремело «ура», капитан Копорский подвёл основные силы эскадрона.

– Отходим! – скомандовал он, оценив обстановку. – Четвёртый и третий взводы, отъезжайте, вы разряжены, первый и второй прикрывают!

– Пётр Сергеевич, атаковать нужно! – крикнул, осаживая около него коня, Марков. – Там моих человек семь осталось, не смогли вывезти!

– Господин прапорщик, выполнять команду! – гаркнул Копорский. – Отводите остальных, тем, кто там остался, уже ничем не поможешь!

– Четвёртый взвод, отход! – крикнул Тимофей. – Очепов, назад, чего там вошкаешься?!

– Бегу, вашбродь! – отозвался Фрол, выскакивая из кустов. – Марк, коня давай! – И, заскочив в седло, припустился следом за отъезжавшими драгунами.

Выехав из шибляка на дорогу, эскадрон был построен в две шеренги. Преследования не было, и капитан дал команду перезарядиться.

– Командирам взводов осмотреться, проверить личный состав и доложиться! – крикнул он, проехав вдоль строя. – Похоже, это недобитый белюк третий взвод в зарослях атаковал. Людей в нём едва ли шесть-семь десятков осталось, вот и не рискнули сипахи с эскадроном сходиться, а в самом начале при погоне от третьего взвода оторвались и потом наскочили. Ну что там у вас, Марков?!

– Восьмерых нет, господин капитан! – отозвался тот. – И трое раненых здесь.

– Первый взвод, все на месте, без потерь! – доложился поручик Назимов.

– Второй взвод, один раненый, порез не глубокий! – крикнул подпоручик Чагин.

– Четвёртый взвод, все в строю! – объехав шеренги, доложил Гончаров.

– Восьмерых потеряли, и четверо раненых, ещё и у казаков потери, – произнёс с горечью капитан. – Вот тебе и засада. Будет теперь от полковника нагоняй. Эскадрон, в походную колонну по двое! – крикнул он, подняв вверх руку. – Аллюр рысью! За мной! – И дал коню шенкелей.

– Капитан хмурый ходит, – рассказывал, сидя у костра, Назимов. – Наверное, досталось от Фомы Петровича за потери. И ведь всё рассчитали, такую хорошую ловушку сипахам устроили, а тут вон как обернулось.

– Да это всё Димка! – буркнул, глядя зло на понурого прапорщика, Делицин. – Ну вот какого ляда ты за ними погнался?! У тебя что, команда была?! Сколько смогли, срубили на дороге, в шибляк-то зачем было лезть?

– Отступали ведь они, – произнёс тихо Марков. – Не добили же их на дороге. Я думал, в кустах не смогут от нас оторваться, заросли ведь там густые, колючек много.

– Смогли? – спросил Делицин.

– Смогли, – подтвердил, тяжело вздохнув, Димка. – Виноват.

– Ладно, Дмитрий Павлович, с кем не бывает, – сказал примирительно Назимов. – Дело молодое, парень горячий. Себя вспомни. Как ты в марте седьмого под Журжей пикет наших окружённых мушкетёров без разрешения лихо отбил. Давайте-ка по чарочке, господа. Парамон, наливай! – Он махнул рукой денщику.

– Я всё понимаю, Александр Маратович, – отозвался штабс-капитан, подставляя жестяную кружку. – Помню я эту Журжу, и всё же команду слушать нужно, а не своевольничать, иначе и себя, и людей погубишь. До меня-то дошло, пусть и молодым наука будет. Завтра поутру того беглого будут пороть, как уж его? – Он повернулся к Маркову.

– Драгун Копеин Матвей, – проронил тот. – Мальчишка совсем, первый раз в бою.

– А это уже неважно, – произнёс, качая головой, Делицин. – Одно дело – в атаку без команды лететь, другое дело – своего командира и подразделение бросать и бежать. Повезло ещё дураку, могли бы и к расстрелу приговорить, как-никак в боевом походе полк. Ладно, за здравие государя императора Александра Павловича! – провозгласил он, подняв чарку. – И за то, что меньшим сегодня отделались, чем могли бы. – И широко открыв рот, плеснул всё содержимое посудины в себя.

– Крепкая, – поморщился, отпив глоток, Тимофей.

– Так конечно, у местных препеченицей её называют, – отламывая ногу у зажаренного на костре гуся, заметил Чагин. – Самая крепкая эта из всех ракий. Гляди. – И плеснул остатки жидкости из своей чарки в костёр.

Пламя жарко вспыхнуло, и стоявший рядом с костром Парамон метнулся испуганно в сторону.

– Игорь, ну ты мне так денщика спалишь! – крикнул поручик. – Где я ещё такого рукастого возьму?

– Да ладно этот Парамон, добро-то зачем переводить? – вгрызаясь в кус мяса, пробормотал укоризненно Делицин. – У меня тут с полфляги всего, а ещё ведь и капитану нужно оставить. Чую, без настроения он, господа, придёт.

– Да его и у квартирмейстера неплохо угостят, – отмахнулся Чагин. – Как-никак сорок пять господину майору, почти юбилей. Парамоха, не бойся, иди сюда, доливай всё что есть!

– Эй, эй! – крикнул, махая рукой, Делицин. – На пару чарок оставьте, тут нам и этого вполне хватит. Вон у Тимохи уже глаза что щёлочки, скоро уснёт. Давайте, господа, за то, чтобы благополучно война в этом году уже завершилась, четыре года ведь в этой Румелии топчемся, и всё конца-края ей нет. А поговаривают, что и с французами какие-то разногласия начинаются. Союзнички, блин!

– Да с такими союзниками и врагов не нужно! – бросил раскрасневшийся Чагин. – Я им своего брата никогда не прощу! Они мне за Аустерлиц и Фридланд ещё ответят, гады!

– Тихо-тихо, Игорь! – попробовал успокоить подпоручика Делицин. – Не хватало дежурному по лагерю на глаза попасться. Все на карандаш, как вон Тимоха, попадём. Кстати, Тимофей, а скажи нам, что у тебя за бяка такая там в послужном списке? Да ладно-ладно, выкладывай уже как на духу, тут все свои. Женщина? Не-ет, ты вроде не бабник. Пьянка? Так ты не выпивоха и пить вовсе не умеешь. Может, службу не знаешь? Так вроде усердный и не трус. Ну?!

– Да дуэль у него была! – не выдержав затянувшейся паузы, воскликнул горячо Марков. – Ну Тимох, ну чего молчишь?!

– А чем тут хвастаться? – произнёс тихо Гончаров. – Ну было и было, как дурака развели.