Андрей Булычев – Эстляндия (страница 5)
И дальше продолжилось обсуждение всех тех рисков и выгод, что появились в связи с этим неожиданным приездом шведской герцогини на новгородскую землю.
В итоге было решено на Большом совете господ держаться всем единого мнения, что приезд герцогини Марты Кнутсонн на землю Великого Новгорода есть большое благо. Саму же её заверить в самом высшем покровительстве и в защите и предложить ей место проживания, как в самой столице, так и у мужа Андрея Сотника в его личном поместье на свой выбор и по желанию. Также настойчиво ей порекомендовать принять православное крещение для самой себя и для своего сына, причём как можно скорее.
Обряд крещения герцогини и её сына проходил уже в ближайшее воскресенье в главном храме Северной Руси – Софийском соборе. При крещении Марта получила православное имя Мария. У малыша имя и так было по святцам от греческого святого Леонида. Также не пришлось менять при крещении имя и служанке Эмме, ибо среди православных святых была и своя Эмма-Емилия Кесарийская.
– Стало быть, Лёнька как был, так и остался Лёнькой, – пояснял Митяй своим друзьям, стоявшим в едином ратном строю отборной сотни.
Так в начищенных до блеска доспехах, в парадном построении и проследовали они вслед за своим командиром и за новокрещеными на Новгородский Княжий двор, где по случаю крестин был устроен званый обед для всех желающих. Красивая процессия шла по центру города. Впереди на двух белых конях ехала сама герцогиня с Сотником, держащим на руках сына. А за ними парадным строем под громкую барабанную дробь вышагивала отборная воинская сотня. Восемь десятков крепких бойцов-рубак в своей лучшей броне шли впереди колонны, держа над собой лес длинных копий с острыми гранеными наконечниками. Сзади них в одной колонне шли в кольчугах два десятка юношей из воинской ратной школы, держа на плечах самострелы.
– Андреевские, Андреевские! – слышался шепот из толпы зевак. – Вона как их вои слаженно шагают, да ещё под эту свою музыку антиресную.
И тут идущий во главе всей колонны Тимофей не выдержал и решил «добить» новгородцев уже полностью.
– Сотня! Песню запевай! И раздался на главной улице самого древнего русского города звонкий запев Андреевского «соловья»:
Общий хор голосов грянул в ответ:
И потом с лихим посвистом под топот сапог понёсся общий припев:
Так и зашла сотня под крепостные своды Ярославова дворища, сопровождаемая стайкой мальчишек-сорванцов и многочисленными зеваками.
– Машенька, потерпи немного, – попросил Андрей любимую. – Сама понимаешь, такое событие большое для всех, да и хорошо это, когда к тебе народ так благоволит. Ты немного посидишь для приличия в общей зале, а потом вы с Лёнькой и Эммой в светёлку свою уйдёте. Все же понимают, что малец наш особого ухода себе требует. Да и сейчас, после третий чарки, всем им уже и не до вас здесь вовсе будет.
– Хорошо, Андрюша. – Улыбнулась Марта, во крещении Мария. – Шумно здесь очень, да и утомились мы с сыном, затемно ведь сегодня поднялись, чтобы всё успеть.
Как Андрей сказал, так всё и вышло. Первые три чарки были подняты за здоровье новокрещеных, всего честного новгородского люда и веру христианскую, ну и, разумеется, про князя новгородского здесь тоже не забыли. Всё шло вполне себе чинно и степенно, потом хмель понемногу ударил в голову, и пир уже пошёл горой. Веселье только ещё набирало свою силу, а шум в большой зале терема стоял внушительный. Здесь праздновали самые высокие люди Господина Великого Новгорода: первые его купцы, старосты городских концов и улиц, хозяева мастерских и артелей. Присутствовали тут также большие воинские начальники и, конечно, бояре. На огромном теремном дворе стояли заставленные всякими яствами и хмельными напитками длинные столы.
Для Андреевской сотни был накрыт отдельный широкий и богатый стол, но воины на спиртное здесь не налегали. Не то это было место, чтобы им расслабляться.
– Вот доберётесь до дома – пображничаете, сколько у кого душа попросит, – нахмурившись, выдал Андреевцам Варун. – Севастьян, а тебе нынче тут приглядывать за всеми внизу, и смотрите, с местными только не цепляйтесь, они-то ведь горазды с чужаками задираться. А мне самому наверх надо. Я бы, конечно, лучше здесь, на солнышке, расположился с вами, да вот же в этом тереме, в духоте и тесноте возле Иваныча сказано быть.
– Иди, Варун Фотич. Да не беспокойся ты за нас, здесь всё чин чином будет, – успокоил старшего по разведке бригады командир пластунской сотни.
Марта уже было хотела тихонько выйти из-за стола, как слово взял сам Новгородский князь. Он величественно оглядел весь большой, уставленный столами зал. Шум и гам постепенно стихли. Все присутствующие замерли, глядя на него в ожидании.
– В первый же миг встречи я сказал, что рад приветствовать герцогиню Марту с сыном на земле её предков, на нашей Новгородской земле. А ещё я более рад тому, что теперь уже во крещении герцогиня Мария будет здесь жить как у себя дома. Так пусть же не разочаруются они никогда, а чтобы ей и сыну её Леониду тут бы удобнее и веселее жилось, перед крыльцом их ждёт особый подарок! – и входные двери настежь распахнулись.
Перед крыльцом стояла придерживаемая под уздцы княжьими конюхами великолепная чистокровная арабская кобыла серой масти с тёмными пятнышками на шерсти по всему корпусу. Лошадь эта была великолепна! С правильным и плотным, худощавым телосложением, присущим этой породе. С прямой головой, длинной изогнутой шеей и прямым крупом, с высоко поставленным хвостом – это был воистину княжий подарок!
– Её родители родом прямо из Аравии, – усмехнулся Ярослав, наблюдая, с каким восхищением оценивают знающие люди кобылу.
Но многих зрителей интересовала не только эта лошадь. Народ во все глаза рассматривал и стоящего рядом с ней маленького коника пегой масти, высотой в холке не достающего даже до груди конюха. Коник этот был чем-то похож на тяжеловоза, только в уменьшенной его копии: с короткими толстыми ногами, большой головой и с широким туловищем. Покрыт он был густой шерстью, с длинной пышной гривой и хвостом.
– Это мой подарок для крестника. – Улыбнулся князь. – Пусть с самой колыбели на своём первом коне учится держаться Леонид. Сего коника англичане называют пони, а сам он привезён с Шестландских островов, что стоят в северном море между норвегами и англами. Ну а коли у крестника ещё и сестрёнка или братик потом появится, так и у них будет своя вот такая же чудная лошадка, это я обещаю! – и Ярослав озорно подмигнул Сотнику.
– Спасибо, князь! – Улыбнулась Марта-Мария. – Это действительно прекрасный подарок!
– Ну так! – аж крякнул Всеволодович от удовольствия, радуясь, что угодил именинникам. – Наливай, что ли, по полной! – и он махнул рукой.
– Слава князю Ярославу! – кричали радостные новгородцы. Эх, веселись, душа!
Наутро у многих хорошо погулявших изрядно болела голова. Кто-то отпивался капустным рассолом или квасом, кому-то было болеть недосуг, ибо дел, как обычно, было всегда очень много. Шла уборочная страда, многие новгородцы имели свои земельные наделы вне города, и нужно было помогать работающим на них холопам или хотя бы за ними приглядывать. С утра небо начало заволакивать густыми низкими тучами, а потом на землю хлынул обложной холодный дождь. До головной ли тут боли, когда с полей ещё ничего не убрано, а сено так вообще не было высушено как следует и не прибрано в сенники сараев да под навесы.
Смотрел Сотник на большие лужи в пузырях, на серую уличную мглу и хмурился. Вот оно, похоже, то ненастье, о котором он загодя предупреждал. Пора было двигать к дому, в поместье, но в Новгороде оставалось ещё одно незавершённое дело. Князь очень просил его задержаться, ибо совсем скоро должно было сюда прибыть посольство от литвинов. Сам Миндовг шёл с ним для встречи с Ярославом. А кому, как не Андрею, было присутствовать на этих переговорах? Ведь именно он поспособствовал в своё время сближению народов, ещё тогда, три года назад под Усвятами.
– Он тебе доверяет, Иванович! – пояснял Ярослав свою просьбу. – Ты же сам ему помог тогда, когда знамёна всех полёгших в битве князей и все их символы власти обратно ему вернул. А всех уцелевших в той кровавой сече литвинов ведь сам же Миндовг после вашей беседы с их личным оружием да при конях в свои родные земли вывел. Думаю, все это у них там весьма даже оценили да себе на ус намотали. А ещё более того важно, как он обставил это своё возвращение в свои литвинские земли. Ведь пришёл-то он назад не как побитый врагом предводитель, но как спаситель всего сводного войска. Да и племенные старшины Селов, Ятвягов, Куршей и Жемайтов именно ведь из его рук да при стечении всего народа обратно свои знамёна принимали. Каково это? Ах, и хитрец же Миндовг, он даже Мацея в сторону подвинул, хотя тот тоже ведь в этой страшной битве выжил! Далеко пойдёт князь от Аушкайтов и Литвы. Правильно ты, Иванович, посоветовал присмотреться к нему! Ну и у тебя личное же дело осталось, ты ведь пока что ещё жених, как-никак. – С улыбкой подмигнул ему Всеволодович. – Когда у вас венчание-то с Марией будет?