Андрей Булычев – Эстляндия (страница 48)

– Товсь! – разнеслась вдруг команда над всей линией укреплений. – Бей! – и сотни стрел и болтов выкосили большую часть защитников с южной стороны крепости.

Старший расчёта башенного скорпиона закладывал новую стрелу на направляющее, когда пара десятков стрел и болтов ударила по верхней площадке, по людям и по самому орудию. Сто ударов сердца потребовалось стрелкам, чтобы выбить дежурную смену с южной и восточной сторон крепости. Над главной цитаделью загудел тревожный рог. Сотни воинов устремились на стены.

– Тревога! Тревога! Тревога! Русские и датчане идут на приступ! Всем к бою!

Наступил критический момент: если стрелки внизу устоят и подавят активность обороняющихся, то хозяевами положения станут уже штурмующие. Ну а коли устоят ливонцы, то потери осаждающих возрастут в разы.

– Работаем на счёт, на три щелчка! – крикнул Митяй своему звену и, выставив арбалет в бойницу, выжал спусковой крючок. «Хлоп!» – арбалетный болт пробил кольчугу лучника на стене. Митяй спрятался за большим щитом и начал перезарядку самострела.

– Я! – выкрикнул Оська и, приподнявшись над своим щитом, выпустил болт в цель. Хлоп! Стрела немца-лучника впилась на расстоянии в ладонь от его головы.

– Лучник справа, у третьего зубца от башни, целит в нас! – выкрикнул самострельщик, накручивая рычаг зарядки.

– Я! Я! – выкрикнули одновременно Маратка с Игнатом и, вынырнув из-за своих укрытий, послали болты в указанную Оськой цель.

– Я! – крикнул Петька и выбил из своей бойницы арбалетчика на правой башне.

Круг стрелкового звена замкнулся, и в свою бойницу выставил уже перезаряженный самострел Митька.

Буквально минут за десять со стен было выбито две сотни защитников, а из прислуги скорпионов уцелели лишь единицы. Обороняющие крепость были готовы отбивать штурм, но его всё не было, и они становились лёгкой мишенью для русских стрелков. Наконец наступил момент, когда ни один из защитников не смел даже высунуть голову, не рискуя получить в неё болт.

Вновь на южном и восточном рубежах повисла тревожная, натянутая как струна тишина. Две противоборствующие стороны затаились.

– Внимание! – раздался голос заместителя командира бригады Тимофея. – Все делимся на три смены. Две отдыхают, а одна стережёт немца. Обед доставят прямо сюда, в укрепления, после него подойдут онагры, и здесь будет опять жарко. Так что никому не расслабляться, всем держать цель и не давать немцам даже головы наружу высунуть!

Стрелки разделились: треть из них караулила врага, а остальные пока отдыхали. Изредка хлопала тетива луков или щёлкали самострелы. В основном били они безрезультатно. Наученные горьким опытом, ливонцы предпочитали не высовываться. И всё же любопытные изредка находились, и то там, то здесь слышались крики боли и ругательства. Время от времени стрелы всё же находили своих жертв.

Прямо в котлах принесли горячий обед. Осаждённые, заметив движение и суету внизу, резко всполошились, но восемь сотен стрелков их очень быстро успокоили, и на стенах опять стало тихо.

– Hey Hans! Geh essen! Geh, geh, Mittagessen! Wir haben gegessen, jetzt sind Sie dran. Keine Sorge, wir werden hier Wache halten![25] – издеваясь, прокричал «полиглот» Мартын и облизнул деревянную ложку.

В ответ со стен послышалась ругань и угрозы.

– И чего бранятся-то? – Пожал плечами Мартын. – О них же, бедных, волнуюсь, мы-то вон поели, а они-то, сердешные, как же?

Вскоре со стороны лагеря показались медленно подкатывающие онагры. Их огромные туши толкали со всех сторон десятки человек. Орудия грохотали по неровностям поля и громко скрипели, но всё-таки продолжали двигаться к стенам. Над стенами и в бойницах крепости опять замелькали головы, и снова защёлкали самострелы и луки. Наконец расчёты установили онагры чуть позади защитной линии, и их тут же начали прикрывать смоченными водой щитами и плетнём.

– Булыжником заряжай! – отдал команду Ильюха, и орудийная прислуга начала натягивать рычагами торсионы, а в ударные пращи вставили большие камни. – Прицел на зубцы ставь! – и наводчики клиньями и шестами начали направлять онагры. – Бей!

Из пяти камней только один врезался в зубец, отколов от него угол.

– Поправка! – прокричал командир орудийщиков, и на следующий залп уже два камня попали в цель. А через час пристрелявшиеся наводчики сбили все зубцы с южной и с восточной сторон.

Обнажённая по пояс прислуга, обливаясь потом, накручивала торсионы, таскала камни и работала огромными рычагами. Двое были ранены со стен стрелами, но пославших их и соседям это стоило жизни, и больше желающих рисковать уже не находилось. До позднего вечера били онагры камнями. Теперь у наводчиков уже было полное представление, как им кидать бомбы. Суетной и заполошный день заканчивался. Отойдя в разбитый неподалёку лагерь, стрелки и орудийные расчёты ужинали и устраивались отдыхать, а их в ночь сменили пластуны. Им нужно было караулить укрепления с онаграми и постоянно беспокоить врага.

Под утро в темноте весь лагерь союзников зашевелился. Как ни пытались командиры скрыть шум от тысяч людей, но подготовка к приступу в тишине не прошла. Штурмовые сотни данов с лязгом и со стуком осадного припаса, со звоном оружия занимали осадные укрепления. Немцы было всполошились, но, наученные уже такими вот ночными ложными тревогами, вскоре опять успокоились. В предрассветной серости вновь повисла тишина, штурмовые колонны замерли в ожидании сигнала. И вот в ещё тёмное небо взмыла огненная стрела.

– Вперёд! – Махнули своим сотням командиры, и датские воины ринулись ко рву. Каждый из них, помимо своего личного оружия, нёс ещё корзину, плетёный ивовый шит или же связку прутьев. Воинские десятки волочили жерди, мостки и высоченные лестницы. Ров начали заваливать и выставлять на нём переправы. Шум при этом уже стоял неимоверный. Караульные на стенах трубили в рога! Ревель просыпался. Тревога! Враг пошёл на штурм! И сотни защитников города устремились на крепостные стены.

Основной приступ шёл с южной и с юго-восточной сторон, именно тут двигались штурмовые датские колонны. Но со всех других сторон крепости, создавая ложные цели, слышались тоже крики и звон оружия. Даже с моря, подойдя к пристани на расстояние полёта стрелы, ладейщики ударили из луков и арбалетовов, приковав к себе часть сил оборонявшихся. В предрассветном сумраке и в начавшемся хаосе разобрать что-либо было сложно, и на стенах сейчас царила заполошная суета.

Проскочив через засыпанный ров, датчане начали приставлять лестницы к стенам. По ним тут же устремились наверх воины, а навстречу им летели стрелы, болты, копья, камни и брёвна. Смолы и кипятка было мало, но всё, что было тяжёлое, посыпалось на их головы.

– Бить по своему прицелу и готовности! – раздалась команда на русском, и от Андреевских стрелков ударили луки и самострелы.

– Осколочно-зажигательными бей! – крикнул Илья, и командиры орудий подожгли пять фитилей.

«Бах! Бах! Бах!» – пять огненных разрывов осветили своими яркими вспышками южную часть крепостной стены. В защитников ударил град мелких железных осколков и брызги густой горящей смолы.

Пороховой заряд доработанных бомб, помещённый в меньшего размера сосуд и находящийся внутри большого керамического, взрываясь, конечно же, не мог создать такую убойную шрапнель, как в далёком будущем. Но учитывая, что основная масса защитников была без доспехов, металлическая обрезь ранила и секла людей сверху, нанося им глубокие порезы. Особенно же болезненными были горящие капли смолы.

– Осколочно-зажигательными бей! – и второй залп осветил крепостные стены. Всё, больше этих бомб не было, и нужно было переходить на другие.

– Осколочные заряжай! Быстрее, быстрее работаем! – поторапливал расчёты Илья. – Там данов выбивают, им поддержка нужна! – и очередная партия бомб, дымя и сверкая искрами фитилей, ушла к пристрелянным целям.

На крепостную стену заскочил один, за ним другой воин. Они зарубили нескольких защитников и сами упали рядом с ними, посечённые и исколотые. Но им на смену заскочила уже пара десятков новых бойцов, и, сражаясь в тесных проходах, штурмующие с грозными криками начали теснить немцев. А на стены крепости, заполняя парапет, уже врывались целые сотни. Наконец датчане пробились к башням и, вырубив их защитников, ворвались в город! Закипели бои на улицах!

– Вперёд! – крикнул Сотник, и вслед за первой на стены пошла вторая волна из лёгкой пехоты виронцев и ушкуйников.

– Стрелки, наверх! – За лёгкой пехотой к лестницам бросились Андреевцы.

Через пять минут со стен во внутреннюю часть крепости, поддерживая пехоту союзников, ударили сотни самострелов и луков. Ревель был уже обречён, теперь ожесточённые бои шли на его узких улочках. Первыми, проламывая сопротивление оборонявшихся, шли тяжёлые пехотинцы датчан. Их поддерживали Андреевские стрелки. Лёгкая пехота в это время «зачищала» городские здания и внутренние крепостные строения. Через два часа ожесточённой резни атакующие колонны вышли к главной цитадели города. Засыпав её стрелами и арбалетными болтами, штурмующие ворвались внутрь замка. Город пал. Только кое-где ещё маленькими островками держались отдельные каменные дома да из подвалов крепости выбивали их последних защитников.