Андрей Булычев – Эстляндия (страница 41)

– Широкая река! – Покрутил головой Михаил. – Не перепрыгнуть её и не перейти вброд, что делать-то тут будем? – и он оглядел свою свиту.

– Так вот Андрей Иванович пусть и поведает нам, как он эту крепость два года назад чуть было штурмом не взял, да опосля отчего-то передумал, и зачем он потом от неё уже дальше ушёл? – Кивнул на Сотника ближний боярин князя Прибыслав.

– Не было намеренья её тогда мне брать, – проворчал в ответ Сотник. – Да и не я там тогда был, а старший мой сын Василий. Правильно, что на стены не погнал людей. Коли надо было бы, так взяли бы, конечно, её, а так моя конная рать тогда просто мимо неё шла. У неё своя цель в глубине эстляндских земель была. Да и не дело это – брать такие укрепления в конном строю. Для того особая подготовка и припасы нужны.

– Как переправились-то здесь? – спросил его черниговский воевода Ростислав. – Широкая ведь река, не Днепр, конечно, но поширше нашей Десны уж точно будет.

– Конная рать тогда вплавь шла, для того мои воины обучены. Разметали заслон на берегу и сотню латников, вышедшую из крепости, выбили, ну а потом уже дальше пошли, – ответил Андрей.

– Ну, так пусть, коли они такие умелые, и в этот раз его сотни вплавь идут, – предложил князю Прибыслав. – Завяжут пока боем ливонцев на их берегу, ну а там и мы к ним уже на подмогу подоспеем?

– Совсем ты любишь Андрей Ивановича, – усмехнулся князь. – Извести его, что ли, задумал, боярин? И чем он тебе только так не угодил? Его конную тысячу ещё в реке хорошо проредят, до берега и половина от неё не доберётся. А вторую половину уже на берегу копьями встретят и для удара даже развернуться не дадут, я правильно говорю?

– Точно так, князь, – подтвердил Сотник. – Тут нахрапом ничего не сделаешь. Ливонцы свои три тысячи растянули на подходе к берегу и только ждут от нас ошибки. Нам нужно действовать хитростью. Дайте день на то, чтобы все воеводы свои домыслы, как тут действовать, вам подготовили, а потом уже на общем совете всех выслушайте и выберите самый из них разумный.

– Ну что же, пожалуй, я так и поступлю, – немного помолчав, принял решение князь. – Завтра после общего обеда каждому озвучить свою задумку, как нам ливонца с его берега выбить, а потом ещё и крепость взять. Всё, ступайте к своим ратям, воеводы!

Обед был по-княжески обильным, как будто бы и не было лютого голода в окружающих землях. В больших походных шатрах, поставленных на лесной опушке правого берега, одно блюдо сменяло другое. Вот занесли запеченные на вертелах целиком туши оленей. Прислуживающие у столов дюжие молодцы быстро отрезали самые аппетитные зажаренные куски и, выложив их на серебряные подносы, поднесли на главный стол, туда, где сидел русский князь с герцогом Кристофером.

– За славного Черниговского и Новгородского князя Михаила, да продлятся его годы! За справедливого и щедрого властелина, объединившего земли северной и южной Руси и заставившего трепетать врага! – провозгласил здравницу новоутвердившийся новгородский тысяцкий Борис Негочевич.

– Любо! Любо! – заревели присутствующие, поднимая наполненные до краёв кубки. Только датский герцог с командиром латной кавалерии Мадсом и сам Сотник отпили с улыбками молча.

– Что-то не вижу я радости на твоём лице, Андрей Иванович, – со сладкой улыбкой и так, чтобы слышали многие, спросил Сотника боярин Прибыслав. – Или тост стольного городского головы тебя не порадовал, или ты приболел, может быть, часом? Вон и кубок свой до конца не выпил, так, только немного его пригубил, словно иноземец какой.

Шум за столом стих, и множество глаз устремились на собеседников.

«Вот только этого мне сейчас не хватало, – подумал Андрей. – Что ж ты лезешь, боярин? И где только я тебе дорогу успел перейти? Нужно было как-то выходить из этого щекотливого положения, ещё объявят смутьяном, желающим зла князю, и потом – «Ага!» Мечом по шее, ну или яду в кубок подсыпят. Хотя это сейчас вряд ли. Пока бригада может быть полезна своими мечами, всё же не посмеют меня убрать, – просчитывал все варианты Андрей. – Ну ладно, подхалимы, вы сейчас сами нарвались», – и он резко встал из-за стола.

– Моя бригада и я сам привыкли на деле доказывать свою верность властителю и никогда, повторюсь, никогда и никого мы не предавали! Кровь свою проливали, жизни клали в жестоком бою. С честью и храбростью бились против многократно превосходящих нас сил врага, о том вон можете хоть наших союзников иноземцев спросить. А свою верность и доблесть мы не на показных пирах с большими кубками привыкли показывать, а с мечом и копьём стоя в ратном строю. Князя Михаила же я и все мои люди уважают и принимают его всем своим сердцем, ибо против врага он нашего лютого вышел, а не отсиделся где-то там, в дальнем Черниговском тереме. Прости, князь, ты за мой прямой язык. Не привык я паутину, словно мизгирь в углу, плести и сладкие словеса на ней узорами развешивать. Чтобы не было глупых и пустых разговоров, пью я этот кубок, желая тебе здоровья и многих лет, – и Андрей разом осушил серебряную посудину с фряжским вином.

Михаил поднялся с места и вслед за Сотником осушил и свой кубок.

– Я верю Андрею. Здесь, в этом шатре, нет для меня чужих людей!

– Любо! Любо! – заревели военные начальники и вся княжья свита. Многие тут искренне радовались, что не быть разладу в их войске, но были и такие, кто сидел за столами с кислыми улыбками и прятал глаза.

«Всё равно нужно держаться настороже», – решил для себя Андрей, присаживаясь на скамью. Очень влиятельные враги открылись для него на самом верху господней лестницы, и с этим нужно будет теперь всегда считаться.

После пира были долгие рассуждения, как же лучше врага бить. Советы давали все, каждому хотелось проявить в глазах князя свою удаль и показать решительность. Да ещё, видать, и вино играло в головах советников. В итоге главное обсуждение генерального плана решили отложить на следующий день, и уже на ночь глядя все здесь собранные начали расходиться по своим личным шатрам.

Сотник сидел всё так же на своём месте за столом.

– Андрей Иванович, тебя что, не угостили как полагается, или, может, обнесли добрым вином на пиру? – усмехнулся воевода Михаила, подсаживаясь рядышком.

– Да нет. – Покачал головой Сотник. – Всё честь по чести, Ростислав Игоревич. Грех жаловаться, попотчевали от души. Но прости за откровенность, думаю я, что сегодня совет воинский здесь у нас впустую прошёл, боюсь, что так же и завтра будет. Горазды все на глазах свои глотки драть да удаль бесшабашную показывать, а дело между тем у нас на месте стоит. А ведь рать ливонская на противоположном берегу реки только лишь усиливается день ото дня. Я уже говорил, что мои дозорные и разведчики не раз уже замечали подход к ним новых отрядов с западной стороны. У нас же подмоги, я тут полагаю, ждать, похоже, неоткуда.

– Это да-а, – протянул Ростислав. – Затягиваем мы нонче поход, но у тебя, Иванович, никак и своё соображение по всему этому есть. Может, посвятишь меня в задумки?

До утра просидели два военных начальника в большом шатре, обсуждая и прикидывая что-то на сильно расчерченном пергаменте. И когда уже начали гаснуть звёзды на небосводе да посветлел зарёю восток, оба они стояли у княжьего шатра.

– Олежко, ты, как князь кваса или рассола попросит, намекнул бы ему, как бы так, между прочим, что мы здесь вдвоём с Андреем Ивановичем у шатра сидим и что его очень сильно видеть хотим, – пояснял воевода княжьему ближнику, бывшему всегда рядом при своём господине. – Может, снизойдёт он до нас, сирых, и примет для отдельного разговора с глазу на глаз?

– Хорошо. – Важно кивнул тот. – Князь уже захотел было квасу испить, думаю, что вскоре он его ещё пожелает. Подскажу, Ростислав Игоревич, про вас.

Так вскоре и случилось. Видать, после обильного вчерашнего застолья у князя болела головушка, а во рту было сухо, и уже через час оба воеводы были приглашены в его шатёр.

Михаил сидел за походным столом уже одетый, лицо у него было «помятое», и было видно, что ему сейчас невесело.

– Сказывайте, воеводы, чай, не просто так вы сюда спозаранку заявились, когда самое время было бы спать, – проворчал он, оглядывая ранних посетителей.

– Так точно, князь, дело у нас безотлагательное, – начал рассказ Ростислав. – Никак нам нельзя лишнего дня дальше терять. Всю ночь мы с Андреем Ивановичем кумекали и под утро уже все свои мысли воедино собрали, – и он показал пергамент. – Думаем мы, что опять на сегодняшнем совете из пустого в порожнее все только и будут воду лить, а тут у тебя, князь, уже общее понимание будет. Коли ты посчитаешь нужным, так примешь наш замысел, ну а коли нет, так всё равно будет всё так, как ты сам скажешь. – Развёл руками черниговский воевода.

– Ну, давайте, подсаживайтесь. – Кивнул милостиво Михаил. – Что вы там этой ночью надумали? – и крикнул в сторону полога: – Эй, Олежко, неси-ка сюда лёгкого мёда, башку править будем!

В обед на общем сборе всех воевод, послушав вдоволь противоречивых советов от всех собравшихся, князь хлопнул в раздражении по столу ладонью.

– Довольно уже, пока вы там ночью бражничали, я думу думал, как бы нашего ворога извести, так что вот и вы теперь послушайте. А если кто будет против моей задумки, так может прямо здесь же и высказаться при всех!