Андрей Булычев – Эстляндия (страница 31)

– Ну, всё, достаточно, – решил Андрей. Выборка кадров была и так самая щадящая для сознания. Но и этого хватило, чтобы все впали в какой-то шок. Зал потрясённо молчал.

– Это не сказка и не ворожба, господа академики. О чём вы не слышали и чего до этого не видели, о чём сейчас пока нет у вас знаний и чего вы пока ещё вообще не понимаете, – не значит, что этого совсем нет или же не может быть. Вот как именно в этом случае, с теми вещами, которые я вам уже показал. Всё это вещи, сделанные руками обычных людей или механизмов, безо всякой там ворожбы, в том я клянусь и перед вами кладу честной крест! – и Андрей размашисто перекрестился три раза. – Повторяю: никакой ворожбы и никакого колдовства! Всё это сделали такие же люди, как вы, только ещё более умные и умелые, имеющие при себе хорошие инструменты и знающие многие хитрости из новых, неведомых вам ремёсел. Для чего я всё это вам показал сегодня? Вы этого сейчас сделать не сможете, и ваши дети сделать не смогут, и праправнуки ваших внуков даже этого не сделают, но пусть это будет вечным напоминанием всем нашим «академикам», что есть нам к чему стремиться и куда идти. Самое главное – это забыть ту дикую, дичайшую дурь, которую я тут только что недавно слышал, что, дескать, ничего нового развивать нам не нужно, а нужно лишь лучше дорабатывать то, что мы и так сейчас имеем. Так вот вам доказательство, что нам нужны знания, которые потом дадут новый опыт и уже затем откроют и новые навыки. Если мы будем умнее и образованнее других народов, то, значит, и разовьёмся ещё лучше, устоим от натиска всех врагов и расширим сами свою державу. Будем умными и сильными – значит, с нами самими все захотят дружить, а кто пограбить придёт, так тому мы клыки с когтями вырвем! Ну, на сегодня пока всё. О бумаге и чернилах мы будем в следующий четверг думать, только теперь уже в опытном цехе. Академический совет на сегодня закончен. До свидания, господа академики! – и Андрей вышел из зала.

А люди ещё долго сидели молча, обдумывая всё, о чём они тут услышали и что они только что видели собственными глазами.

– Давай, Ильюха! – Махнул командир розмыслов Онисим своему заместителю, стоявшему около «взведённого» онагра. Прапорщик крикнул какую-то команду, и двое бойцов из прислуги орудия бросились к вырытому неподалёку окопчику. Офицер подшагнул к натянутой праще и поднёс огонёк к лежащему в ней большому круглому предмету. Потом он сам шустро отбежал на десяток шагов и резко дёрнул за идущую от торсиона длинную верёвку. Онагр протяжно взревел и взбрыкнул, словно его живой аналог из дикой природы.

На глазах у пары десятков зрителей в небо по пологой дуге взвился круглый шар и устремился в ту сторону, где стояло несколько деревянных щитов, а за ним в полёте оставался какой-то дымчатый след. Вот шар сблизился со щитами и ударил в один из них. Щит ударом сбило на землю.

– Опять та же история, господин подполковник. Ну не работает у нас эта бомба! Как мы не мудрим с энтим вот селитровым шнуром, ну никак не добьёмся точности взрыва. Вот так, как будто бы обычным камнем бьём в трёх из пяти случаев, – объяснял Сотнику главный «военный инженер».

Все присутствующие на испытаниях подошли к онагру. Его команда выкатила из окопчика очередную глиняную бомбу, сделанную из толстостенной твёрдой керамики, и теперь прочищала на ней затравочное отверстие.

– Так, давайте заново пройдём все наши действия по подготовке выстрела, – предложил испытателям Андрей.

– Натягиваем торсион рычагом, выставляем прицел, – перечислял Илья, – ставим спусковой рычаг на сдерживающий упор. В бомбу вставляем селитряный шнур, зажимаем его там пробкой, чтобы он не вылетел, а саму бомбу вкладываем в кожеток пращи. Прислуга бежит в окоп, а я поджигаю шнур. Потом тоже отбегаю и дёргаю за шнур. Вроде всё!

– Ну да, точности тут не добьёшься. – Кивнул Андрей. – Нам нужен верный и надёжный расчёт по времени горения шнура. Потратьте его хоть весь, сколько у нас есть, а добейтесь понимания, сколько времени горит шнур длиной с полмизинца, с мизинец, с ладонь, в локоть длиной, длиной в два шага, в три, в пять. Запишите себе все расчёты на бересте, перепроверьте это всё по десять раз.

– Так ведь и шнуры по-разному горят, – вставил своё слово Егорий – наводчик онагра. И смутившись, спрятался за спину своего командира.

– Та-ак, – протянул Андрей. – Молодец, капрал, наблюдательный и верный у тебя глаз. Всё правильно, вот и вторая причина нашей неточности. Мы не можем рассчитать единое время горения шнура из-за того, что он всё время у нас разный при изготовке. Его отличие и в толщине, в силе пропитки селитряным раствором. Даже состав этого раствора, полученный из количества заложенных в него веществ, имеет здесь значение и даёт такое разное время горения шнура! А тут всё должно быть строго, просто строжайше едино. Ты понимаешь, о чём сейчас идёт речь, Томила Завидович? – и Андрей посмотрел внимательно на главного затравщика.

– Ну, так-то да-а, – протянул он. – Это ведь надо теперь всё сто раз вымерить и прийти к единому деланью от начала и до самого конца.

– Вот и займитесь с розмыслами. До лета ещё времени много, и нечего понапрасну такой дорогой пороховой заряд изводить. Сколько у тебя ещё тут бомб на испытание осталось?

– Три штуки всего! – доложился Ильюха.

– Ну, хоть одна-то должна как надо сработать? – усмехнулся командир бригады.

– Да больше сработает. – Махнул рукой Онисим. – Пусть прицел тогда Егорий покруче берёт. Повыше-то бахнет, это уж точно!

– Ну, давай. – Махнул Андрей рукой, и все присутствующие на испытании вновь залезли в окоп.

Первая бомба взорвалась на высоте, не долетев шагов двадцать до своей цели. Град осколков керамического сосуда и металлических обрезков выбил широкое пятно на снегу. Даже в деревянных щитах высекло несколько мелких щепок.

– Ну, неплохо. – Кивнул Андрей. – А вот долетела бы – так с десяток бездоспешных положить бы смогла.

– Вторая – с вложенным туда мешком с горючей смесью! – показал на керамический шар с красной полоской Илья и приступил к зарядке.

Перелёт. Всего шагов на десять перелетел этот сосуд, но взрыв был гораздо красивее и эффективнее первого. Помимо полсотни мелких металлических обрезков, в землю ударили и огненные брызги зажигательной смеси.

Большое пятно шагов в пятьдесят было теперь покрыто копотью, а половина щитов горела. Выбитых щепок было уже раза в три больше, чем в первом случае.

– Зажигательная! – крикнул Илья и показал на бомбу с жёлтой полосой.

Теперь онагр бил прямой наводкой, и со ста шагов он послал свой снаряд точно в цель. Вся площадка в районе щитов полыхала ярким пламенем. Мелкие брызги вынесло за десятки метров, и они, как огненные стрелы, вошли в сугробы, оплавляя их до земли.

– Неплохо. – Кивнул Андрей. – Как раз такая смесь что надо. Правильно, что ты, Томило Завидович, настоял, чтобы в неё ещё серу и древесного угля добавили, и селитра там не лишняя, смесь густая получается, на доспех попадёт – так сквозь его швы да стыки пройдёт и кожу до мяса потом выжжет. А вот нефти можно бы уже не добавлять, её и так у нас очень мало. Хватит там льняного масла, топлёного жира и скипидара с живицей. И так всё будет гореть отменно. Ещё бы нам дальность броска повысить. Сколько всего весу в этих бомбах, Ильюш?

Тот пошептал, прикидывая, и потом ответил:

– В самой тяжёлой, с одним пороховым зарядом и с металлической сечкой, полтора пуда, ну, это если по новой метрической системе, то где-то килограмма двадцать три. В зажигательной бомбе с сечкой – около двадцати, а вот в чисто зажигательной будет всего пуд веса, то есть шестнадцать килограммов.

– На какое расстояние уверенно бьёт самая тяжёлая бомба?

Прапорщик опять подумал и ответил:

– Полтора пуда более чем на сто пятьдесят шагов такими онаграми мы пока не закидывали. Это ведь полевые, а не стационарные орудия. Если их сильнее делать, так они тяжёлыми выйдут, и тогда уже таскать просто так их по земле мы не сможем.

– Думайте, господа! – Показал на стоящий онагр слушавшим разговор старшим мастеровым Сотник. – Со ста пятидесяти шагов враг всю прислугу орудий выбьет стрелами уже после первого выстрела, после того как он поймёт, насколько они для него опасны. Нам нужно двести пятьдесят, даже триста шагов уверенного боя, чтобы уберечь жизни розмыслов-орудийщиков. Делайте для этого что хотите, разбирайте и переделывайте торсионы и блоки, придумывайте другой метательный рычаг. Используйте в торсионах конский волос или жилы животных, просите всё, но только постройте к лету пять онагров такого же веса, но которые будут превосходить эти по дальности в два раза. У вас три с половиной месяца есть, господа, три с половиной! – и Сотник пошёл прочь с полигона.

– Шустрый какой, – ворчал Кузьмич, ощупывая с Гудымом механизм онагра. – Три с половиной месяца он нам дал, а че бы не два? Это где же видано, да за такое короткое время, эдакую хитрую механику – и всю сызнова переделать?! Это вам вон не пушку новую разом из бронзы отлить.

– Но-но! У пушек тоже, знаешь ли, своих хитростей много! – попенял другу главный кузнец поместья Никита. – Мы пока до казённой части с литейщиками додумались, как её там правильно ставить, так всю голову себе сломали. Тоже, знаешь ли, непростое это дело будет. А то на тебе, механика ему не нравится!