Андрей Булычев – Эстляндия (страница 13)

– Ещё и на войну нас сбирать задумал. Рассорит вконец с рыцарями-крестоносцами и бросит опосля одних, безо всей своей дружины. Ему-то та дружина нужна будет, чтобы киевский стол держать и от таких же, как он сам, князей отбиваться, – вторил ещё один склочный мужик.

– Пошли отсель, Марат, здесь всегда так: поорут, поорут для начала, а потом и между собой драку затеют. Нечего нам возле смутьянов тереться, – и ребята, оставив пустые кандюшки хозяйке, вышли из-под навеса.

– Бр-р, – пробормотал Митяй. Ему вода с крыши попала прямо за ворот, и он недовольно поёжился. – Сыро и зябко. Неужели и вправду, как батя сказал, этот дождь будет до самого декабря хлестать?! Надоело уже тут торчать, скорее бы домой пошли, и чего мы тут только ждём?

– Дядька Варун поведал давеча, что как литвинское посольство к себе уйдёт и как только мы караван с Путятой из германских земель дождёмся, так сразу же и к себе в поместье двинем, – ответил ему Марат, и ребята прибавили ходу, пробираясь по ряду суконщиков.

Уже у самого выхода с торга Митяево сознание что-то вдруг зацепило. Он приостановился у крайней лавки и присмотрелся к той возне, что сейчас происходила в небольшом тупичке между рядами.

Трое парней лет четырнадцати, прижав какого-то мальца к земле, шарили у него за пазухой и периодически шпыняли. Но даже не это было главное, неподалёку от них стояли двое здоровых и взрослых парней, которые бросали вокруг цепкие и острые взгляды. Вот эту-то идущую от них тревогу и алчную, хищную злость сейчас-то и почувствовал Митяй. Картина была практически такой же, что и четыре года назад, когда его так же вот хотели ограбить на этом же торгу.

– А сукно-то у вас плотное ли? А то сносится за зиму, и даже холопу на потом не останется. – Потрогал он один из отрезов в лавке.

– Да что ты, что ты! – запричитал приказчик. – Это сукно из самой Фризии завезено. Да ему ведь сносу не будет! У нас тут аж пять расцветок в лавке есть. Какое вам лучше для начала-то показать?

– А покажи-ка ты нам пока рудный[9], что ли, – протянул Митяй, а сам подтолкнул ничего не понимающего Маратку. – Вон, глянь-ка аккуратно там, там вон, в тупике!

Малец, как видно, был отчаянный и попытался-таки вырваться от шпаны. Он что есть мочи завопил и сумел всё же сбросить со спины одного из грабителей.

Взрослые парни, приглядывавшие за молодыми ворами и наблюдавшие в основном за ближними подступами, отвлеклись, и два одновременных сильных удара свалили их прямо в грязную общую кучу барахтающихся на земле пацанов.

Первым с земли с руганью вскочил здоровый, с щербиной в зубах, с крупным подбородком и злыми глубоко посаженными глазами парубок лет эдак 18 с виду. Он выдернул из-под меховой телогрейки длинный кинжал и перебросил его из одной руки в другую. За ним тут же поднялся и коренастый рыжеволосый подручный с крупными конопушками на всём лице. У этого в одной руке оказался топор, а другая распустила кожаный шнур, на конце которого покачивалась небольшая металлическая гирька-кистень.

– Да ладно! – усмехнулся Митька и скинул с себя кожаный плащ с капюшоном, оставшись в зелёном кафтане, на котором виднелись нашивки за награды и ранения. То же самое сейчас совершенно синхронно сделал и Марат, и они стояли рядком, загораживая проход. В правой руке у друзей уже были короткие мечи пластунов, а их левые синхронно занесли швырковые ножи для броска.

– О ё! – вырвалось у конопатого. – Никак на Андреевских нарвались!

– Чего надо-то?! – Зло цыкнул слюной через выщербину в зубе атаман шайки. – А хоть бы и Андреевские даже, однако, мы тут тоже на своей земле! – и он отступил чуть назад.

– Ну да, а хоть бы даже на своей, и что, вот так вот среди бела дня, значится, можно мальца грабить?

– Эй, мелкий, а ну-ка подь сюда! – и Митрий, нахмурив брови, перевёл взгляд на того парубка, кто сейчас удерживал малыша. Он вдруг резко дёрнул рукой с швырковиком, показывая ложный бросок. Руки, удерживавшие мальца, разжались, и тот, вскочив на ноги, быстро кинулся к Митяю.

– Что они забрали у тебя? – спросил Андреевец, не спуская глаз с воров.

– Да у меня куна в кошеле была. Мамка муки наказала купить. То ведь последние деньги уже в семье были, а у нас пятеро малых ещё, и все они меньше меня, а тятя с отходного промысла пока не вернулся, – бормотал мальчишка.

– Кошель сюда, быстро, – прошипел Митяй. – Считаю до трех, потом вас всех здесь порубим на куски, а Посаднику доложим, что катов на торгу кончили. Хочешь проверить на себе боевую сталь, Щербатый?! Раз! Два! – и Митяй чуть отвёл назад руку с мечом для замаха.

– Клоп, отдай этому кошель, – зыркая глазами, медленно, сквозь зубы проговорил атаман.

Самый маленький из воровских заманух подбежал и, боязливо поглядывая на занесённое оружие, сунул в руки мальца потёртый кожаный мешочек.

– Ну, значит, тебе опять сегодня повезло, гадёныш! – Сощурил глаза Митрий. – Голова-то не болит с того раза, как четыре года назад я приложил тебя об бревно? Ну что, чай, не узнал, лесовина?

Глаза Щербатого расширились, а на лице промелькнуло удивление.

– Узнал, узнал, значит, – усмехнулся Митька. – Ну, на третий раз я тебя точно убью, знай, а пока что живи, – и Андреевцы синхронно, шаг в шаг отступили назад, оттесняя своими спинами мальца к выходу.

– Увидимся ещё. – Скривился атаман и снова сплюнул на землю. – Я тебя сам порву, фуфлыга[10]. Посмотрим еще, чья тогда возьмёт, – и влепил подзатыльник Клопу. – Какого ляда, божедурь ты лесная, эту куну из кошеля-то не вытащил? Тебе же сказали только его отдать, а про деньгу здесь вообще речи не было! Солому жрать теперь будешь! – и он в злости пнул пацана грязной поршнёй в живот.

– Как зовут-то тебя, паря? – спросил у только что отбитого мальца Митяй, идя по мосту.

– Да Перваком меня кличут, дядь, – охотно пояснил мальчишка, – потому как я первым у тятеньки с матушкой народился.

– Ну да, а в семье у вас ещё пять мал мала, слышали уже, – усмехнулся Марат.

– Ага-а, – протянул мальчишка. – Много нас, и все ведь есть хотят. Что-то тятеньки больно долго нет, как бы чего худого с ним не вышло, он ведь бондарь у нас. На Ладоге большой ряд у них с товарищами был. Должен бы уже прийти давно домой. Ведь придёт он, да, дядьки? – и малец с надеждой посмотрел на Андреевцев.

– Да какие мы тебе дядьки, так, года на четыре-то всего постарше будем, – усмехнулся Марат.

– Ага-а, конечно, – недоверчиво протянул мальчишка. – Вон как эти вас на торгу забоялись.

– Да и ты не промах, не поддался шпане, а синяки ничего-о, заживут, главное, что деньгу для семьи сохранил.

Мост они уже миновали, и теперь ребятам нужно было расходиться по разным новгородским концам. Митяй подал руку пареньку.

– Я Митрий, а это мой друг Марат, мы курсанты воинской школы отроков из Андреевской бригады Сотника. Надумаешь к нам идти – долго не думай, пока годов не набрал, а я за тебя слово замолвлю, у тебя вон струнка воинская есть. И вот ещё, на-ка вот возьми, а то без хлеба семья осталась, – и он посмотрел на друга. Марат согласно кивнул, и Митяй сунул прямо за пазуху пацану узелок с купленными на торгу калачами.

– Братьёв с сестрёнками угостишь. Ну, давай, Первачок, до встречи! – и, махнув рукой, Андреевские пошли в свою сторону.

– До свиданья, дядьки, – пробормотал мальчишка, глядя им вслед. – Спасибо вам за всё!

Глава 6. Домой

– Ну, вот и всё, одним врагом у нас пока меньше, – задумчиво проговорил Ярослав и помахал уходящим вниз по Волхову в направлении к Ильмень-озеру посольским ладьям литвинов. – Хоть на какое-то время наши южные рубежи теперь будут прикрыты. А ведь ты прав оказался, Иванович, насчёт подготовки крестоносцев в поход на Эстляндию. Ну да теперь в следующее лето они туда без литвинов-то точно уже не сунутся. Годика три у нас есть до той войны. Даны за это время усилятся, вот и увязнут Ливонцы в сваре с данами посильнее. А нам-то ведь и на руку это будет. Однако про сговор с Псковом я всё же, Иванович, не верю. Ну не могут псковитяне такими-то пустыми дурнями быть. Похоже, что специально латиняне их очернить пытаются, дабы между нами клин раздора вбить.

– Дело твоё, князь, моё же было тебя предупредить, – ответил ему Сотник. – В декабре, как ты и приказал, мой Дозорный эскадрон прибудет к Новгороду, старшим на него я поставлю сына Василия. И всё же ещё один совет разреши тебе дать.

– Ну-у? – заинтересованно протянул Ярослав. – Говори, конечно. Слушаю!

– Народ, князь, волнуется, бузить сильно начинает. Как бы бунта какого в граде не вышло. Сам ведь знаешь, Великий Новгород со своим вечевым управлением на это дело весьма будет горазд. Тут вот военный поход намечается, неурожай такой страшный, все корма и зерно у людей погнили, да ещё и князь на другой стол уходит. Надо бы усилить дружину княжичей, да и за большими княжьими амбарами хорошо приглядеть. Зерна-то с неметчины здесь много заложили, но его ещё сохранить и правильно в дело пустить нужно.

Ярослав выслушал и небрежно махнул рукой.

– Пустое! Я тут воеводу сильного с большой сотней оставляю. У Владыки свой полк в граде есть. Да и тиун Яким у нас калач тёртый, чай, давно уже на большом хозяйстве стоит. Мне сейчас дружина и во Владимире нужна будет, сам ведь понимаешь: вся сила князя – в его войске. Коли сильная дружина у него, так и собачиться никто с ним не станет. Да и вернусь я уже назад совсем скоро. Всё хорошо будет, но за совет всё равно тебе спасибо.