Андрей Бойко – Трижды рождённому смерть не страшна. Премия им. Н.С. Гумилёва (страница 15)

Родовым монастырём династии Романовых традиционно считается Свято-Троицкий Ипатьевский мужской монастырь. Оказывается, Ипатьевский монастырь в Костроме – это ещё и родовой для семейства Годуновых. Более того, их общие предки ещё и заложили, и построили этот монастырь.

Без перечисления генеалогических подробностей сразу скажем, предки Годуновых и Романовых – жреческий род Криво-Кривайло. Именно поэтому монастырь и был всегда приютом для английских шпионов, в каких бы докторов-лекарей они не рядились.

Колдуны такого уровня прекрасно знали будущее. Достаточно рассмотреть необычные изразцы печей монастыря, сюжеты пророчеств и предсказаний. Сплошь языческая и масонская символика, и это образцовый православный монастырь. Так что, по сути, и Годуновы, и Романовы из одного рода-племени.

В отличии от изображений принца Густава, парадные портреты короля Эрика XIV, его жены Катарины Монсдоттер и брата короля Юхана III (1537—1592) – отца Сигизмунда III сохранились. Польскому королю шведского происхождения Сигизмунду III в нашем исследовании отведено особое место. Об этом чуточку позднее.

С портрета смотрят внимательные глаза молодого человека хрупкого телосложения, рыжеволосого. Левой рукой Эрик опирается на кресло с гербом в виде золотого льва в боевой стойке.

Напомним, Золотой лев в боевой стойке – символ Христа. Королева Катарина выглядит красивой молодой женщиной с тонкими чертами лица, в тронном платье, расшитом золотыми и серебряными нитями. Голову украшает диадема из золота и драгоценных камней в форме сердца.

В левой руке она держит платок. Занятно, платок, не самый заметный атрибут высокопоставленной дамы, стал семейной реликвией и передаётся из поколения в поколение.

И, наконец, злой гений семьи – брат Юхан. Умное непроницаемое лицо, сокрытое густой растительностью. Пышные усы, плавно переходящие в окладистую бороду. Цвет волос, похоже ставший семейной отличительной чертой, русый с ярко выраженным рыжеватым оттенком.

6. Принц Густав Шведский

Понятно, галерея шведских правителей приведена не просто так. Конечно, хорошо, когда сухой текст дополняется визуальным рядом. Каждый персонаж совмещается со своим портретом и создаётся незабываемый образ. Просто все эти персоны заслужили быть узнаваемыми.

В нескольких словах про завязку интриги. Смерть отца Густава короля Эрика XIV была преждевременной и, более того, насильственной. Её организовал брат Юхан из-за ревности к матери Густава. Он хотел быть мужем Катарины Монсдоттер. Не о любви там шла речь. Престолонаследие. Законные права на трон. И чтобы его потомки стали прямыми наследниками Иисуса Христа.

Неудивительно, что Сигизмунд и все дальнейшие правители Польши испытывали генетическую ненависть к России, как наследнице Северных земель, главным образом – Гипербореи. России, как хранительницы Святого Грааля.

После дворцового переворота, приведшего к свержению короля Эрика XIV и приходу к власти Юхана III, несовершеннолетний законный наследник престола принц Густав стал представлять для Юхана III и его наследников прямую юридическую угрозу. Новоявленный король, очевидно, не без участия польской жены, королевы Катерины Ягеллонки, решил ликвидировать опасности радикальным способом. Стал готовить убийство юного принца.

В последствии об этом моменте Густав рассказывал примерно следующее.

Свое детство мальчик провёл во дворце, окружённый любовью и лаской. Казалось, что жизнь так и будет продолжаться. Но в один страшный день матушка в слезах призвала к себе мальчика. Обняла крепко и промолвила: «Нашего любимого отца нет с нами». С этой фразы и начинается жизнь, полная приключений и испытаний. Жизнь человека, которого история, практически, стёрла из своих анналов.

У Юлиана-Густава очень тонко устроена душа. Он очень чувствителен. Все его реинкарнации сопровождались ранней и мучительной смертью. И эти события наложили свой отпечаток на Юлиана. Он идет на реинкарнацию только тогда, когда есть в этом необходимость. И идет как жертва.

Юный Густав в сопровождении «доверенного лица Юхана III и Катерины Ягеллонки», поляка Лаврентия Рыльского, был выслан из страны якобы в Германию.

Потенциальный исполнитель убийства предпочел изменить маршрут и высадился в Польше. Дальше произошло чудо. Иным словом и не назовёшь.

Наёмный убийца посадил хрупкого мальчика в лодку, и они отплыли от берега. Густав прекрасно понимал, что должно произойти. Маленький Принц стал молиться. Над его головой засиял нимб, который увидел наёмник. Убийца сидел сзади, и в сумерках вдруг над головой мальчика появилось сияние. Преступника озарило видение. Вот это его остановило. Поэтому и не убил. Какие эмоции в нём проснулись, описывать не будем. Среди всей этой гаммы чувств, очевидно, преобладающими были страх кары небесной и раскаяние.

Кончилось всё тем, что Рыльский отвёз мальчика в монастырь вблизи Браунсберга, в котором и сам остался до конца своей жизни замаливать грех попытки убийства святого. Было принцу на тот момент всего 7 лет от роду.

Скорее всего, именно во владениях Рыльских близ Равы-Мазовецкой принц воспитывался первые несколько лет после вынужденного отъезда с родины. Воспитывали его в католической вере, а по-настоящему родным языком для него стал польский.

Сбежав от Рыльских по причинам, о которых нам остаётся только гадать, юноша после долгих скитаний попал в иезуитскую коллегию в Браунсберге (Браневе) – учебное заведение на территории Королевской Пруссии, которая тогда принадлежала Речи Посполитой.

Первая попытка убить юного принца сорвалась. Вторая последовала чуть позже, когда Катерина Ягеллонка узнала, что он жив. В третий раз, Юхан III убедил Государственный совет Швеции вынести решение, что наличие принца не отвечает интересам государства и сам он нежелателен, поскольку несёт угрозу возникновения гражданской войны.

Такое невозможно без сообщников, скорее всего потомков кого-то из князей Киевских или их родственников. Возникает вопрос. А кто же дал команду на убийство?

По-видимому, король Швеции Юхан, заручившийся поддержкой Государственного совета. Наверняка в архивах Шведского королевства решения госсовета сохранилось. Пусть не прямыми словами, но санкция на убийство была дана. Такой документ оказался уже найденным.

В марте 1585 шведский государственный совет постановил, что для предотвращения угрозы, которую представляет для короля и государства принц, следует убрать его с дороги и изолировать, чтобы он не мог ничего предпринять, как бы сильно того ни хотел.

Конечно, для такого позорного решения нужен был существенный повод. Формальным поводом стала информация о тайных переговорах шведского посла в Польше с московским государём Иваном Грозным.

Имя принца всплыло осенью 1584 в связи с делом Андерса Лорихса (или Лориха) – бывшего шведского посла в Речи Посполитой. Его обвинили – по всей видимости, не без оснований – в организации заговора против Юхана III.

В ходе судебного процесса, завершившегося смертным приговором (вскоре приведённым в исполнение), Лорихс признался, что лично встречался с Густавом и что даже вёл с Иваном Грозным переговоры, которые прямо касались принца. Формально, Лорихс был признан виновным в том, что участвовал в переговорах между русским царём и королём Дании Фредериком II, которые замышляли посадить Густава на шведский престол.

Таким образом, если показания Лорихса соответствовали действительности, мы имеем здесь дело с одним из первых свидетельств интереса, проявленного в Москве к шведскому королевичу.

Здесь имеет место преувеличение намерений сторон при проведении переговоров, что полностью меняет акценты и теряется правильный смысл. Да, с Грозным действительно велись переговоры. Но цель в них была одна – спрятать на время принца. Ни о каких коронациях или свадьбах-женитьбах, что могло, в какой-то мере, влиять на межгосударственную политику, речи и не шло. Грозный не знал даже, что его сын Дмитрий жив и учится вместе с Густавом. Это было и для него великой тайной.

В возрасте 7 лет Густава вынудили покинуть Швецию. Из Швеции малолетнего Густава вывезли одного. Дмитрий остался с его матерью рядом. Потом Дмитрий перебрался к Густаву, когда подрос и смог распоряжаться собой самостоятельно. Дмитрий присоединился к Густаву во время, когда Густав смог начать свое образование. Ему было на вид лет 14. Это была территория Польши. Они вместе хотели учиться. Но потом что-то произошло. Густав дальше пошел по жизни один. Дмитрий вернулся на север к тётке Катарине Монсдоттер в Финляндию.

Бытует версия, что королева Екатерина Ягеллонка, узнав про пребывание принца в Браунсберге, послала ему несколько тысяч талеров. Королева предполагала, говорится в «Реляции», что, выучившись, Густав сможет принять священнический сан и стать епископом где-нибудь в Польше.

Однако этих денег он оказался лишён и был отправлен в Вильно (в «Реляции» прямо не сказано – для чего), где столкнулся с настоящей нищетой и унижением – чтобы не умереть с голоду, ему пришлось пойти в услужение к чужим людям и выполнять самую чёрную домашнюю работу.

По иным данным, испытать, какова жизнь обычной прислуги, Густаву довелось ещё до поступления в Браунсбергскую коллегию (в списках учеников которой, он, между прочим, не значился), а в расположенную в Вильно иезуитскую академию его направили для завершения обучения, поскольку в Браунсберге, хотя и активно привечали выходцев из протестантских стран, в том числе шведов, давали лишь начальное образование.