Андрей Бондаренко – Путь к последнему приюту (страница 12)
«Нормальный вариант», – мысленно одобрил Егор. – «А что такое – «Третий департамент», и с чем его едят? Сейчас узнаем. Сейчас-сейчас…. Итак, здешний Интернет докладывает: – «Третий департамент Тайной Канцелярии Его Императорского Величества. Образован отдельным Указом Его Императорского Величества в августе 1999-го года. Глава Третьего департамента – Великий князь Константин Петрович Романов. Сфера деятельности – многоуровневое изучение различных паранормальных явлений…». Простенько и со вкусом. Более того, теперь я знаю, кто является моим непосредственным шефом. Весьма интересная и позитивная информация. Весьма…. Может, ещё пивка – по такому важному поводу? Дельное предложение. Принимается…. Кстати, местная «Охота», она очень похожа по вкусу на ту, нашу. Практически один в один…».
Призывно запиликал – совершенно-незнакомой мелодией – мобильный телефон.
«Кто это может быть?», – удивился Егор. – «Сашенька? Так ведь в Санкт-Петербурге сейчас глухая ночь…. Соскучилась? Или же, тьфу-тьфу-тьфу, что-то случилось?».
– Я слушаю, – он поднёс к уху тёмно-синий брусок мобильника.
– Граф Петров? – поинтересовался вкрадчивый голос махровой канцелярской крысы.
– Он самый.
– Сейчас с вами будет говорить Великий князь Константин Петрович. Ждите…
Ждать пришлось порядка пяти минут.
Наконец, в мобильнике кто-то солидно откашлялся, а после этого певучий и бодрый мужской баритон непринуждённо поздоровался:
– Привет, Живоглотик! Как там – жизнь молодая и служивая?
– Доброго вам здравия, Ваше Высочество, – вежливо поздоровался Егор. – Разрешите доложить – по результатам командировки?
– Ты что там, паренёк, белены объелся? – искренне удивился-возмутился собеседник. – Совсем краёв не видишь? С чего это, вдруг, ударился в казённую офицыальщину? Мы же с тобой люди не чужие, а, наоборот, много чем и кем повязанные…. Ах, да. Тебя же контузило…
– Качественно контузило. Даже частичная амнезия наблюдается. Юность свою, например, совсем не помню. Да и события-происшествия годичной давности – как в тумане.
– Ишь, ты. Сочувствую, мил-друг. Хотя, если хорошенько вдуматься, это даже и не плохо. Интересная такая фишка…
– Это в каком же, извините, смысле? – засомневался Егор.
– Во многих, Егорка, смыслах, – покровительственно хохотнул Великий князь. – Во многих…. Память, она, зачастую, очень здорово осложняет жизнь. И не только осложняет, но и качественно портит. Причём, как владельцу этой самой конкретной памяти, так и всем окружающим его персонам. Проверено неоднократно…. Вот, взять, к примеру, тебя. Американское ЦРУ никогда и не скрывало, что прямо-таки мечтает – завербовать Старшего Ангела Петрова. Или же выкрасть. Или же, на худой конец, пристрелить. А зачем, спрашивается, ты им нынче нужен – со своей дурацкой амнезией? То-то же. Так что, теперь можешь спать спокойно и беззаботно. Из нетленной серии: – «Меньше знаешь – крепче спишь…». Даже лёгкие завидки берут. Ха-ха-ха. Шутка такая, великокняжеская насквозь…. Ладно, рассказывай, Странник, по делу. Что, где и как.
– Слушаюсь, Ваше Высочество…
– Отставить! Ну, режет мне ухо такое обращение, и всё тут…. Как ты меня раньше называл? Вспоминай, парнишка. Вспоминай.
– Может, по имени-отчеству?
– Ладно, подсказываю, так и быть…. Как Алексашка Меньшиков именовал Императора Петра Первого?
– Мин херц.
– И ты меня – похожим по звучанию словом. Ну, соображай, соображай. Шевели извилинами контужеными.
– Экселенц? – предположил Егор.
– Молодец, приятель, – обрадовался-развеселился баритон. – А я, оказывается, доктор. Практически – талантливый психиатр. Вон, даже память умею восстанавливать…. Всё, похохмили, пошутили, и будет. Докладывай, граф.
– Слушаюсь, экселенц…. Значит, так. Прибыл в их Тегеран. Заложил посылку в условленное место. Ничего подозрительного не зафиксировал. Проследовал в пустыню Такла-Макан, к Порталу. То бишь, к Дырище. Встретился там с восьмью неизвестными вооружёнными людьми, которые попытались задержать меня для допроса. Всех, в полном соответствии со штатными инструкциями, уничтожил. Трупы сбросил в ближайший глубокий овраг и наспех забросал – чем попало. Но и сам, в процессе боестолкновения, получил несколько лёгких ранений. Пострадали левая рука, правый бок и спина. Плюсом – контузия. Но ничего страшного и необратимого. По выходу из Портала уже получил необходимую медицинскую помощь в полном объёме. Доклад закончен.
– Ну, Старший Ангел, ты и даёшь. Шпаришь – как по писаному…. И куда, спрашивается, подевался прежний Егорка-раздолбай, который и двух-то слов толком связать не мог? Какая, всё же, полезная штука – контузия. Надо будет обязательно взять на вооружение. Применительно ко всем другим раздолбаям, я имею в виду…. Молодец, граф. Хвалю.
– Не достоин, уважаемый экселенц, вашей похвалы, – виновато шмыгнул носом Егор. – Не достоин…
– А что так? В чём виноват? Где напортачил?
– В спешке же уходил в Портал. Раны, опять же. Контузия. Туман в голове…. Короче говоря, не уверен, что качественно «прибрался» там, возле Портала.
– Понятно…. Что предлагаешь?
– Надо бы мне – в срочном порядке – вернуться туда и всё качественно «подчистить».
– А как же – ранения с контузией?
– Ерунда, экселенц. За несколько суток всё заживёт. Обещаю. Чай, не впервой…. Так как? Отпустите?
– Я подумаю над этим вариантом…. А ты, Живоглот, где сейчас?
– Пролетаю, кажется, над Уралом.
– Почему – кажется?
– Здесь заря лишь только намечается. Серость сплошная в смотровых окошках виманы. Получается, что я путешествую совместно с зарёй. Обгоняя её совсем на чуть-чуть…
– Понял, не продолжай…. Домой, небось, направляешься? Душ принять, то, да сё? С молоденькой и страстной жёнушкой пообжиматься в спаленке супружеской?
– Так точно. Угадали.
– Ну-ну. Не возражаю…. Тогда сделаем, пожалуй, так. Подъезжай ко мне…э-э-э, к восемнадцати ноль-ноль. Во-первых, расскажешь – в подробностях и деталях – о боестолкновении. Во-вторых, покумекаем над нашими дальнейшими планами-действиями.
– Слушаюсь! Экселенц, а откуда вы узнали про мою контузию? Васька Хазов доложил?
– Делать мне больше нечего, как со всякими низкородными плебеями общаться, – презрительно хмыкнул Великий князь. – Совсем, Егорка, умом тронулся с этой контузией. Алька твоя, заскочив по делам фрейлинским, рассказала…. Всё, бывай, граф сиятельный. До встречи.
– До встречи, экселенц…
«Характерный такой баритон у Константина Петровича», – мысленно усмехнулся Егор. – «Начальственный и вальяжный, со знакомыми генерал-лейтенантскими нотками…».
Он сидел в кожаном кресле на колёсиках – пялился в «смотровые окошки» виманы, пил «шустовский» коньяк, лениво жевал охотничьи колбаски и думал-размышлял…
О чём – думал-размышлял? О многом. Обо всём сразу, и ни о чём – конкретно. Так бывает – в предчувствии резких и судьбоносных жизненных поворотов. Редко, но бывает. Философия голимая, мои дамы и господа. Философия – наука призрачная, неверная, обманная и коварная. Даже стишок в голове – сам собой – сложился: