Андрей Бондаренко – Купчино, бастарды с севера (страница 11)
Два депутатских охранника-облома бдительно замерли возле входной двери. Один тупо пялился в окно. А второй – не менее тупо – в работающий телевизор, установленный на длинной барной стойке. По телевизору на вежливые вопросы журналистов из «кремлёвского пула» отвечал российский Президент. Уверенно так отвечал, со знанием дела. То бишь, увлечённо вещал о необходимости беспощадной борьбы с коррупцией.
«Болтать, как известно, не мешки с цементом ворочать», – усмехнулся про себя Пашка. – «А настоящая, то есть, эффективная борьба – с кем бы то ни было – обеспечивается скрытностью и внезапностью. Школьная аксиома, не требующая доказательств. Подобрались тихонечко и скрытно к супостатам, окружили и – по условному сигналу «три зелёных свистка» – набросились. То бишь, дружно навалились, растоптали и повязали. А ещё лучше, так его и растак, придушили. Типа – без суда и следствия, по законам сурового военного времени. Вот, такую «борьбу» я понимаю и приветствую. Жёсткую и взрослую. Без слюнявых и расплывчатых либеральных затей…».
Посетителей в зале не было. Только за дальним – относительно входной двери – столиком обнаружились мужчина и женщина: вальяжный депутат Митрофаненко и…
«Ни фига же себе!», – мысленно присвистнул Сомов. – «Ай, да фефёла! Упасть и не встать! Кто такая? Почему не знаю? И не молоденькая уже, наверное, в районе тридцати пяти, но стильная – до полного умопомрачения и нервной дрожи в коленках. Идеальная осанка, длинная-длинная шея, огненно-рыжие волосы. Жаль, что ног толком не рассмотреть. Но и то, что видно, уже внушает… А какие, блин горелый, глаза! Слегка вытянутые, миндалевидные, волшебного нежно-аметистового цвета. Прямо как у трепетных горных лам, обитающих в загадочных чилийских Кордельерах. По крайней мере, так принято выражаться в толстых авантюрно-приключенческих романах… Да, такие глаза могут свести с ума кого угодно. И сопливых пацанов, и седобородых старцев, и многоликих депутатов Государственной Думы…».
Митрофаненко и неизвестная красавица, мило и многообещающе улыбаясь друг другу, о чём-то заинтересованно ворковали. На их столике стояла высокая бутылка тёмно-синего стекла и два пузатых фужера, заполненных на одну треть жидкостью цвета благородного прибалтийского янтаря.
– Что такое? – позабыв про телевизионный экран с говорливым российским Президентом, насторожился один из депутатских телохранителей. – Чувствуешь?
– Ага, лёгкий ветерок, которого раньше не было, – отойдя от окна, подтвердил его напарник. – Непонятный и подозрительный сквознячок образовался. Надо бы проверить…
Пашка благоразумно прикрыл дверку и тихонько прошептал:
– Ладно, потом разберёмся с этим загадочным моментом. Когда свободного времени будет побольше. Установим личность рыжеволосой наяды. Подробно ознакомимся – по всевозможным каналам – с её жизненной биографией. Глядишь, всё и прояснится. Может быть…
Он, выкурив по дороге дежурную сигаретку, подошёл к остановке и забрался в трамвай «двадцать пятого» маршрута, отстаивающийся на «кольце».
Время было рабочее, но, несмотря на это, народа в вагон набилось прилично – уже все сидячие места были заняты, да и в проходах – плотненько – стояли пассажиры.
– Проходим, товарищ, в салон! – раздался с улицы звонкий девичий голосок. – Не создавайте затор на входе! Поимейте совесть! Все хотят попасть на митинг!
– Алиска, это мент. Я знаю, – вмешался ломкий юношеский басок. – Оно нам надо? Пошли, сядем через другую дверь…
«Я же сегодня в форме», – вспомнил Пашка. – «В том плане, что в «зимней полевой». Если, конечно, это долбанное паскудство так можно назвать. Пятнистая куртка на китайском тоненьком синтепоне, с майорскими погонами. Такую и стирать страшно, того и гляди – разойдётся по швам. Приходится сдавать в химчистку. Бесформенные штаны – из той же гадкой и несмешной оперы. Хочешь, не хочешь, но поддеваешь под форму тёплое бельё финского производства. Модельеры хреновы. Про ботинки, вообще, ничего говорить не хочу. Дерьмо редкостное и уродливое…».
Трамвай тронулся и, проехав с километр по улице Ярослава Гашека, остановился – перед поворотом на Купчинскую – напротив «Двух капитанов». В вагон, отчаянно работая локтями, просочилась очередная порция пассажиров.
– Пока двери не закроются – дальше не поеду! – злорадно хмыкнув, объявил простуженный голос вагоновожатого. – Трамбуйтесь, земляки! Активней, мать вашу, трамбуйтесь!
Следующая остановка, ещё одна. Свернув на улицу Димитрова, трамвай остановился. Начался очередной пассажирский штурм.
– Да, вы совсем обленились, как я посмотрю! – возмутился вагоновожатый. – До вашего дурацкого митинга, земляки, рукой подать. И пешочком могли бы – по свежему зимнему воздуху – прогуляться. Или, на худой конец, дождаться следующего состава, если ноги больные… Ну-ка, отошли от трамвая, вашу мать! Кому, блин, сказано?
«Хреновые, тревожные и дурно-пахнущие дела», – всерьёз запечалился Сомов. – «Митинговая заявка была оформлена на полторы тысячи человек? Ну-ну. Позвольте не поверить…».
Наконец, доехали до перекрёстка Димитрова и Бухарестской. Практически все пассажиры – дружно и весело – покинули трамвай.
Вокруг было людно и очень шумно. Температура окружающего воздуха вплотную приблизилась к нулевой отметке. С блёкло-серого зимнего неба продолжали падать одиночные снежинки – неправдоподобно-большие, лохматые и разлапистые.
Вся обочина (и частично тротуары), была плотно заставлена разномастным автотранспортом. Где-то вовсю, позабыв про реалии, тенденции и модные тренды двадцать первого века, наяривала разухабистая гармошка, и скрипучий старушечий голос самозабвенно орал матерные частушки. С другой стороны доносился-долетал магнитофонный «Интернационал»: – «Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир голодных и рабов…».
Тёмно-синий забор – по прямому и строгому указанию Главы администрации Фрунзенского района – был заранее демонтирован и сложен аккуратными высокими стопками на берегу злосчастного пруда. А рядом со скромным строительным вагончиком гордо и независимо возвышалась солидная трибуна, сколоченная – со знанием дела – из толстых сосновых досок.
– Настоящее чудо современной архитектуры! – восторженно объявил дедок бомжеватого вида, шагавший рядом с Пашкой. – А как приятно пахнет свежей сосновой стружкой! Прелесть! Правда, майор?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.