Андрей Богданов – Александр Невский (страница 40)

С гибелью Штауфенов пала их империя. В «великое междуцарствие» (1254–1273) в Германии не было единого главы. Империя распалась на самостоятельные земли. Часть их позже собрали Габсбурги, другую лишь в XIX в. объединил «железный канцлер» Бисмарк. Еще дороже папская политика партикулизма (разъединения) обошлась Италии: она на 600 лет осталась разорванной в клочья добычей жадных соседей.

Князь Александр Невский, хорошо разбиравшийся в делах Западной Европы, был свидетелем поражения и развала великой империи в борьбе с папством. И даже бояре Пскова убедились, сколь опасно было искать союзников в лице папских епископов.

Если Александр Невский был врагом папы, то он на деле выступал как союзник императора Священной Римской империи германской нации и короля Германии Конрада, его сына, собиравшего войска против татар. Александр был естественным союзником рыцарей и против орды, которая грозила уничтожить их метрополию. Словом, у непривычных к размышлениям братьев-рыцарей голова шла кругом…

Глава 5. Ледовое побоище

К весне 1242 г. крестоносцы в Пскове вконец приуныли. Многочисленное и воинственное русское население роптало, воинские пополнения из Германии, с ужасом ожидающей нашествия татар, перестали поступать. Пославший их в крестовый поход папа римский пал (говорили, что умер от злости в осаждённом Риме) в войне с их собственным императором, а нового папы вообще не было. Не удивительно, что весть о выступлении против них войск «короля Александра» повергла завоевателей в трепет.

Князь выступил из Новгорода с могучими полками, но сумел одержать победу без боя. «Пошёл князь Александр с новгородцами, и с братом своим Андреем, и низовцами (владимиро-суздальской ратью. — Авт.) на немцев, и занял все пути до Пскова, — сообщает новгородский летописец — и изгони князь Псков (т. е., нагрянув нежданно, взял город с ходу, «изгоном». — Авт.), пленил немцев и чудь, и сковав, заточил в Новгород, а сам пошёл на чудь», то есть на завоёванные немцами земли эстов[116].

Лаврентьевская летопись, сохранившая остатки владимиро-суздальского летописания, подтверждает, что князь Андрей Ярославич был специально прислан с великокняжеским войском в Новгород на помощь брату: «Великий князь Ярослав послал сына своего Андрея в Новгород Великий в помощь Александру против немцев; и победили их на за Псковом на озере, и полон многий пленили; и возвратился Андрей к отцу своему с честью»[117].

Ливонская рифмованная хроника подтверждает предположение историков, что «перенятие» всех путей и внезапный «изгон» Пскова конной дружиной князя не дал немцам времени даже оценить силы противника. Им оставалось только горевать.

На Руси есть город, он называется Новгород. До [новгородского] князя дошло это известие, он собрался со многими отрядами против Пскова, это истина. Туда он прибыл с большой силой; он привел много русских, чтобы освободить псковичей. Этому они от всего сердца обрадовались. Когда он увидел немцев, он после этого долго не медлил, он изгнал обоих братьев-рыцарей, положив конец их фогству, и все их кнехты были прогнаны. Никого из немцев там не осталось: русским оставили они землю. Так шли дела братьев-рыцарей: если бы Псков был тогда убережен, то это приносило бы сейчас пользу христианству до самого конца света. Это — неудача. Кто покорил хорошие земли и их плохо занял военной силой, тот заплачет, когда он будет иметь убыток, когда он, очень вероятно, потерпит неудачу.

Этот поучительный для грабителей-крестоносцев рассказ орденский стихотворец продолжил описанием главных сил воинства «короля» Александра (в переводе И.Э. Клейненберга титул изменён на «князя»[118]), которые крестоносцы установили лишь после взятия им Пскова и вторжения русских войск эстонские земли ордена:

Есть город большой и широкий, который также расположен на Руси: он называется Суздаль. Александром звали того, кто в то время был его князем: он приказал своему войску готовиться к походу. Русским были обидны их неудачи; быстро они приготовились. Тогда выступил князь Александр и с ним многие другие русские из Суздаля. Они имели бесчисленное количество луков, очень много красивейших доспехов. Их знамена были богаты, их шлемы излучали свет. Так направились они в землю братьев-рыцарей, сильные войском.

Целью похода Александра Невского было принуждение противника к миру. Он не повёл войско ни на Медвежью голову, ни на Юрьев, но сразу после пересечения границы пустил воинов на добычу: «И как были на земле (чуди) — пустил полк весь в зажития». Впереди в разведке («разгоне») скакали новгородские бояре. «А Домаш Твердиславич и Кербет (предположительно дмитровский воевода. — Авт.) были в разведке, и подстерегли их немцы и чудь у моста (по версии В.Т. Пашуто — у селения Мооста. — Авт.), и бились тут; и убили тут Домаша, брата посадника, мужа честного, и иных с ним убили, а иных в плен взяли, и иные к князю прибежали в полк».

Немцы не запомнили этого эпизода, чтобы рассказать своему хронисту. Однако хроника хорошо передаёт атмосферу поспешного сбора сил крестоносцев, сгоряча решивших, как и хотел Александр Невский, атаковать русских в открытом поле:

Тогда братья-рыцари, быстро вооружившись, оказали им сопротивление; но их [рыцарей было] немного. В Дерпте узнали, что пришел князь Александр с войском в землю братьев-рыцарей, чиня грабежи и пожары. Епископ не оставил это без внимания, быстро велел мужам епископства поспешить в войско братьев-рыцарей для борьбы против русских. Что он приказал, то и произошло.