Андрей Богданов – Александр Невский (страница 28)
Сразу после свадьбы Александр стал сооружать «городцы» — укрепления по р. Шелони, вдоль которой лежал путь в Новгород с запада. Центром активной обороны здесь стал возведённый князем Городец (Старый Порхов). Его гарнизон должен был усилить линию обороны между Старой Руссой и Великими Луками. Умело используя местность, новгородцы-городовики прикрыли проходы между болотами лесными засеками и полевыми укреплениями.
Сам Городец должен был, при необходимости, легко выдержать атаку литовцев. Для этого он был укреплён трёхметровой глубины рвом и такой же высоты валом, по широкому гребню которого шла деревянная стена со стрелковой галереей. Но главной задачей городецких воинов было не отсиживаться за стенами, а выслеживать и бить крадущиеся на Русь литовские отряды, по тревоге скакать на помощь Старой Руссе или Великим Лукам.
Сохранился документ, свидетельствующий о судебной работе князя в приграничных землях. Совместно с псковским посадником Твердилой Александр Ярославич решил земельный спор со Спасо-Мирожским монастырём в пользу свободных крестьян, утвердив навеки их «смердью грамоту». Князь, хвалимый автором его Жития за справедливость, высоко чтил монастыри, но ещё больше — правду. К тому же каждый смерд на рубеже умел держать в руках оружие, а оно иной раз оказывалось сильнее молитвы[78].
Укреплять границу князю приходилось и на севере, по р. Неве. За рекой, в землях подданной Великому Новгороду еми, уже шла война. Заселявшая всю центральную часть Финляндии емь, как мы помним, не отличалась излишним миролюбием и даже не так давно нападала на земли Великого Новгорода. Несмотря на давние военные, политические и экономические связи с республикой, платить ей дани емяне не очень-то хотели. Но, пустив к себе католических миссионеров, обещавших крестимым язычникам, как водится, «помощь Запада», прародители финнов просчитались гораздо больше. Очень скоро им пришлось восстать, чтобы сбросить католическое иго с помощью Руси. В ответ папа римский Григорий IX в 1237 г. объявил против еми и Руси крестовый поход.
Восстание еми
Руководивший христианизацией Финляндии епископ Томас (он прибыл сюда из Англии в 1220 г.) действовал здесь в самой обычной манере. То есть сначала увлекал часть знати креститься, а затем начинал крушить языческие капища, требовать работников для строительства церквей, а главное — заставлял всех платить церковную десятину. Себя он, как и другие епископы на христианизируемых католиками землях, считал верховным владыкой во всех духовных и светских делах.
Вы спросите, а почему бы епископу, как представителю папы римского, наместника Бога на земле, не управлять полновластно своею паствой? Дело в том, что Томас и другие католические епископы полагали себя хозяевами всех поголовно душ в своей епархии. А границы епархии они определяли сами: папы, исходя из докладов епископов и своих приблизительных представлений о географии, утверждали их весьма расширительно: «от сего места до границ, которые удалось покорить».
В 1230 гг. люди обширнейшего союза племён еми, спокойно жившие при власти Новгорода на своих землях в центральной Финляндии, вдруг обнаружили, что у них появился «хозяин», претендующий, помимо прочего, на десятую часть их доходов и имущества, а всех не крестившихся считающий преступниками. Когда непрошеные миссионеры, приходя в селения с отрядами шведских воинов, стали грабить народ, разбивать идолов, принуждать людей к крещению и ни в грош не ставить местных вождей, до финнов медленно, но неотвратимо стало доходить, что «здесь что-то не так».
На гипотетический вопрос любого финского старейшины — а что это вы здесь распоряжаетесь? — Томас мог предъявить копии совершенно законных документов на управление их землёй. 4 апреля 1216 г. папа Иннокентий III в булле на имя шведского короля Эрика Кнутсона подтвердил его права на завоёванные земли западных финнов и те, которые король сам сможет приобрести. А в 1221 г. папа Гонорий III в помощь епископу Томасу настрочил буллу о торговой блокаде «варварских» народов, мешающих окатоличиванию Финляндской епархии в границах, которые определил сам Томас. Но епископ и его представители не вдавались в такие тонкости. Учитывая, что язычники всё равно не умеют читать, они просто кивали страже, и та вынимала из ножен более доступный аргумент: меч.
«Горячим финским парням», ещё недавно, с подачи миссионеров, воевавшим против «злой» Руси, пришлось вновь доставать из кладовых луки, копья и топоры. Им и в голову не могло прийти, как печётся об их «спасении» неведомый им мужчина в далёком Риме. А папа Григорий IX (1227–1241), несмотря на преклонный возраст (он был избран на престол в 80 лет) и страшную вражду с германским императором Фридрихом II, владевшим большей частью Италии, в январе 1229 г. только и думал, что о любезной его сердцу Финляндии.
В течение нескольких дней, крайне обеспокоенный докладом епископа Томаса о жестком сопротивлении финнов его «священной» власти, папа Григорий написал о положении в Финляндии 7 (семь!) булл, — больше, чем по поводу освобождения Фридрихом II Иерусалима в том же 1229 г. (там-то всё было просто: раз папа уже отлучил императора от церкви, то и сама Святая земля попала под интердикт).
Судя по этим буллам, поход князя Ярослава Всеволодовича в земли еми зимой 1227 г. сильно помог местным язычникам в борьбе с притязаниями епископа Томаса. В своих буллах папа нехорошими словами отзывается о русских и под угрозой отлучения требует прекратить с ними всякую торговлю, особенно оружием, железом, медью, свинцом, лошадьми и продовольствием. Буллы были направлены церковным властям в Риге, на Готланде, в Висбю и Любеке — то есть по важнейшим точкам торговли Новгорода на Балтике. Учитывая, что именно в это время Русь постиг страшный голод, папская идея торговой блокады была эффективна.
Но с самими финнами Григорий IX просчитался жестоко. Достаточно упомянуть, что в одной из булл папа закрепил за епископом владение языческими жертвенными местами и священными рощами, якобы по просьбе самих «новообращённых» финнов. Реакция не слишком быстро, но основательно думающих вождей и старейшин еми была однозначна: финны восстали и обратились за помощью к русским. А те, судя по папской булле 1232 г., им помогли. Иначе зачем папа призвал бы орден меченосцев к походу из Ливонии в Финляндию для защиты «нового насаждения веры» от русских?[79]
Но восстание еми (в латинских текстах — тавастов) не утихало. К 1237 г. их земля, именуемая католиками Тавастланд, была практически освобождена от власти епископа и стоявших за ним шведов. Папе Григорию, не терпевшему ни малейшего сопротивления его «божественной» воле, не оставалось ничего иного, кроме как объявить против еми и Руси крестовый поход. Это он и сделал в булле от 9 декабря 1239 г., постаравшись изобразить язычников кровожадными зверями:
«Как сообщают дошедшие до нас ваши письма (архиепископа Упсальского, управлявшего церковью Швеции.
Малолетних, которым при крещении засиял свет Христа, они, насильно этого света лишая, умерщвляют. Некоторых взрослых, предварительно вынув из них внутренности, приносят в жертву демонам, а других заставляют до потери сознания кружиться вокруг (священных.
Таким образом, яростью этих язычников владычество шведское ниспровергается, отчего легко может наступить совершенное падение христианства, если не будет прибегнуто к помощи Бога и его апостолического престола.
Но, чтобы с тем большей охотой поднялись бы мужи богобоязненные против наступающих отступников и варваров, которые церковь Божию столь великими потерями привести в упадок жаждут, которые веру католическую с такой отвратительной жестокостью губят, поручаем братству вашему апостолическим посланием: где бы только в означенном государстве или соседних островах ни находились католические мужи, чтобы они против этих отступников и варваров подняли знамя креста и их силой и мужеством изгнали, по побуждению благодетельного учения»[80].
Война против свободы народов и свободы совести, которую защищала православная Русь, была объявлена.
Принимая одновременные меры по укреплению западных и северных рубежей, в то время как необоримая татарская сила грозила с юга, Александр Ярославич хорошо понимал взаимосвязанность угрозы со стороны католиков: шведов и немцев. То, что в 1240 г. они нанесли по владениям Великого Новгорода согласованный удар, явно не было для князя неожиданностью. Разумеется, материалов княжеской и новгородской разведки до нас не дошло. Мы можем лишь изучать внутренние документы крестоносцев, догадываясь, что из этого и в какой мере было известно Александру.