Андрей Бодров – Железо и кровь. Франко-германская война (страница 38)
По крайней мере в том, что касается разведки, у французов были определенные шансы. Немцы традиционно потеряли контакт с противником и имели весьма смутные представления о его местонахождении, силах и планах. Настоятельные требования Мольтке выдвинуть кавалерию вперед имели лишь ограниченный эффект. Только 20 августа германские патрули появились неподалеку от Шалона.
К этому моменту 3-я армия уже достигла Мааса. Ее продвижение вперед намеренно сдерживалось, чтобы разрыв с 1-й и 2-й армией не оказался слишком большим. 8 августа она начала движение на широком фронте на запад через Вогезы, попутно захватывая или блокируя небольшие французские крепости. 10 августа баденской дивизии было приказано осаждать Страсбург — тем самым она фактически вышла из состава 3-й армии. Контакт со 2-й армией поддерживался при помощи IV корпуса, который находился к югу от основных сил Фридриха Карла. «Наша армия, — вспоминал Ю. Хартманн, — вынуждена была частью по плохим дорогам, разными колоннами, не имевшими контакта друг с другом, проходить через горы, которые можно было бы эффективно оборонять небольшими силами»[381]. Однако попыток помешать продвижению войск кронпринца французы не предпринимали.
12 августа главная квартира поставила перед 3-й армией задачу выйти на линию Нанси — Люневиль[382]. К 15 августа эта цель была достигнута, после чего наступление было вновь остановлено до окончания Мецской операции. Только 20 августа началась переправа передовых частей 3-й армии через Маас. К своему удивлению, немцы обнаружили, что противник не произвел серьезных разрушений на их пути; даже железнодорожные туннели в Вогезах не были взорваны. Излишне оптимистичный Мак-Магон заявил, что они вскоре понадобятся для наступления[383].
Утром 19 августа, убедившись, что французы отступили в Мец, Мольтке отдал новые приказы. 1-я и 2-я армия должны были блокировать Базена, не позволяя ему прорваться из Меца. При этом общее командование данной группировкой было поручено Фридриху Карлу. Шеф Большого генерального штаба тем самым убивал двух зайцев. Во-первых, он подчинил своевольного Штайнмеца принцу, который терпеть его не мог. «20 августа <…> Сцена между принцем и генералом Штайнмецем», — лаконично отметил генерал фон Франзецки в своих воспоминаниях[384]. Неофициально Мольтке дал Фридриху Карлу полномочия избавиться от старого вояки: «При первом же случае неповиновения отстраните его от командования и доложите королю, что Вы вынуждены были это сделать»[385]. Принц реализует данный ему карт-бланш менее чем через месяц, и Штайнмец отправится в полупочетную-полупозорную отставку на пост генерал-губернатора провинции Позен. Во-вторых, осада Меца поручалась человеку, которому Мольтке мог доверять, но с которым у него имелись определенные трения. Фридрих Карл получал важную самостоятельную задачу, но подальше от основного театра военных действий.
Из состава 2-й армии были выведены XII, Гвардейский и IV корпус, а также 5-я и 6-я кавалерийские дивизии. Вместе они образовали новую армейскую группу под командованием кронпринца Саксонии, которая впоследствии получила название Маасской армии (для простоты мы, как и большинство авторов, в дальнейшем будем называть ее именно так). Этой группе предстояло вместе с 3-й армией продвигаться вглубь Франции; ее целью были корпуса Мак-Магона и французская столица. Одновременно был отдан приказ о переброске на театр военных действий основной массы войск, находившихся ранее на побережье Северного моря в ожидании французского десанта[386].
КАРТА 10. Начальная фаза Седанской операции.
21 августа верховное командование отдало приказ о наступлении Третьей и Маасской армий на Шалон[387]. Движение армий на запад возобновилось 23 августа. Находившиеся на пути германских войск крепости Туль и Верден были блокированы. С ходу захватить их не удалось, что было особенно неприятным в случае с Тулем, контролировавшим жизненно важную железнодорожную линию. В целом на этом этапе войны железнодорожный транспорт давал преимущество французам. Опираясь на развитую сеть центральной части страны, они могли осуществлять быстрый маневр крупными соединениями и при правильной организации дела не должны были испытывать проблем со снабжением. Немцы же вынуждены были наступать со скоростью пехотинца, все дальше удаляясь от окончания линий, находившихся под их контролем.
24 августа Мольтке получил информацию о том, что противник отошел к Реймсу. В чем заключался замысел французов? Отвлечь германскую армию от столицы? Занять удобную фланговую позицию? Или помочь Базену? Последний вариант казался не слишком вероятным, тем не менее Мольтке приказал Фридриху Карлу ни при каких обстоятельствах не допустить прорыва Рейнской армии на запад.
К утру 25 августа были получены первые известия о том, что Мак-Магон планирует двигаться на выручку своему товарищу. Тем не менее, Мольтке не спешил менять свои планы. Повернуть на север значило направить армии через труднопроходимый Аргонский лес. Возможно, французы этого и добиваются, чтобы задержать немецкое наступление на Париж? В 11 часов утра обеим армиям был отдан приказ подготовиться к повороту на северо-запад, в направлении Реймса.
К вечеру, однако, информации о движении армии Мак-Магона на северо-восток становилось все больше. «Парни слишком глупы, пришло время их наказать!» — воскликнул шеф Генерального штаба, которого донесения застали за вечерним вистом[388]. Впрочем, основным источником информации все еще оставалась пресса. Однозначных подтверждений от кавалерии пока не поступало. Тем не менее, командующие обеими армиями были немедленно оповещены о предстоящем «повороте вправо», а Генеральный штаб приступил к разработке подробных распоряжений. В одиннадцать часов вечера кронпринцу Саксонии был направлен приказ, который гласил: «Поступившая информация указывает на вероятность того, что маршал Мак-Магон решил попытаться деблокировать окруженную в Меце главную армию противника»[389]. В этом случае Маасская армия должна была быть сосредоточена в районе своего нынешнего правого фланга; ее командующий должен был принять это решение самостоятельно, проведя необходимую разведку. Чтобы облегчить ему процесс принятия решений, Мольтке любезно отправил к нему Верди.
Только 26 августа германская кавалерия смогла «нащупать» армию Мак-Магона и подтвердить, что французы движутся на выручку Базену. Этот день один из участников кампании впоследствии назвал «одним из самых важных за всю войну»[390]. В течение 26 августа приказы о «повороте направо» были отправлены не только обеим армиям, но и отдельным корпусам, входившим в их состав. Как и в ходе Мецской операции, Мольтке для ускорения процесса и во избежание вредной самодеятельности организовал «ручное управление» корпусами через голову командующих армиями. Маршруты движения всех корпусов были разработаны в главной квартире.
Маасской армии предстояло двинуться навстречу Мак-Магону и запереть переправы через Маас. Фридрих Карл должен был направить ей на помощь два корпуса на случай, если французы попытаются разгромить кронпринца Саксонии превосходящими силами; соответствующая телеграмма была отправлена ему поздно вечером 26 августа[391]. При необходимости «красному принцу» разрешалось полностью оголить восточный берег Мозеля, но не допустить прорыва Базена навстречу Мак-Магону. Два корпуса — II и III — были направлены на северо-запад уже на следующий день.
Главная задача 3-й армии заключалась в том, чтобы как можно быстрее следовать за Маасской. В первую очередь это касалось двух находившихся на правом крыле баварских корпусов. За ними следовали остальные три корпуса и вюртембергская дивизия 3-й армии. Проблема, однако, заключалась в том, что эти подразделения могли использовать для движения на север всего одну дорогу, что неизбежно приводило к задержкам. В конечном счете VI корпус, располагавшийся дальше всего к югу, было решено задействовать для прикрытия дальнего левого фланга германской группировки.
27 августа германские корпуса вытянулись в длинную линию, юго-западный конец которой находился в районе Витри, а северо-восточный — возле Стене на Маасе. Общая ее протяженность составляла почти сто километров. Перед этой линией находилась завеса из шести кавалерийских дивизий, четыре из которых вплотную приблизились к армии Мак-Магона. Четыре французских корпуса в этот момент находились в районе северо-восточнее Вузьера; от реки Маас Шалонскую армию отделяло не более 30 километров. По расчетам Н. П. Михневича, если бы Мак-Магон быстро двигался к своей цели, 27 августа он мог бы пересечь Маас и тем самым опередить немцев[392].
Само по себе наступление Мак-Магона на восток не было безнадежным предприятием. В отличие от французов, немцы не могли опираться на развитую сеть железных дорог. Предписанный Мольтке маневр мог быть выполнен только ценой больших усилий. «Подумать только, — писал Верди, — четверть миллиона человек, которые стоят фронтом на запад на протяжении 14 миль, вынуждены внезапно произвести четыре-пять маршей и повернуть вокруг своего крайне правого крыла фронтом на север»[393].