Андрей Бестужев – Филлеман и… (страница 3)

– Кто же? – ужаснулись мы.

– Увидите. – ухмыльнулся Филлеман, – оплата по факту.

– Лады. – процедил Зоран, – но мне нужен его труп на главной площади.

– Ручаюсь!

По следам тролля

– Пора выпить пива.

– Филлеман, едва рассвело!

– Вот именно, и ещё никто не сказал нам: «С добрым утром!»

У входа в таверну стоял довольный трактирщик, руки в боки.

– А, доброе утро, певец! Думал, ты уже далеко отсюда.

– Вот, задержался помочь юноше.

– Слышал, как же. Молодёжь, торопятся, под ноги не смотрят. Заходите, прошу!

Ведьмак расположился за стойкой.

– Два пива.

– Мне воды. – выдавил я, – ну или квас.

– Два пива, хозяин. И воды. Или кваса.

Никогда так дурацки себя не чувствовал.

Филлеман сделал глоток в полкружки.

– А что дружище, бывает у вас, что какая-то непонятная ерня происходит?

– Ты про тролля? – усмехнулся трактирщик, – отродясь не видали. Трендит Нажир, пришлый он. Вот русалки, да… – мечтательно закатил он глаза.

– Всегда где-то какая-то маета случается. А в ночь на день Лита все бабы русалками становятся.

– Это точно! – закатился трактирщик, – до утра лови-не перелови! И насчёт маеты верно. К югу за лесом озеро. Да и не озеро, а почти болото. Огни по ночам, хоть не живёт никто. Бывало, тихо в лесу, ночь глухая, а вдали младенец плачет. Только нет там никого, точно. Вот это страшно.

– Что ж ты там делал в лесу у озера, ночью?

– Русалок ловил, сам сказал! – расплылся ухмылкой рассказчик. – А что Нажир про тролля метёт, так это он давеча в Чёртовом овраге заплутал, всего-то миль пять к западу отсюда. Через два только к деревне вышел. Чуток умом и поехал. Вихтов там говорит, навиделся.

– Ну встретил бы вихтов, наверное не вышел бы. Эти мертвяки если б не сожрали, так с собой увели. Тронутый он у вас, видать.

– Точно! Ещё пива, милсдарь ведьмак? А коли вечером снова придёте на арфе поиграть, себя и народ потешить, то еда-питьё за мой счёт. И ночлег. Для друга Вашего юного тоже. – добавил, бросив на меня быстрый взгляд.

– Благодарю. Сегодня вечером у нас дела. – приложил монеты на столешницу.

– Как скажете. Удачи в делах! – многозначительно ухмыльнулся трактирщик и смахнул деньги в широкий карман передника.

***

Мы уже час вышагивали по полям, разделённым перелесками.

– Филлеман, не надо ли нам поискать следы?

– Чьи?

– Ну, тролля.

– Ты не знал, что тролли – магические существа, и перемещаются, не оставляя следов?

– Но мы ведь видели, в конюшне! Ты сам подтвердил. И сказал, что у них по четыре пальца на ногах.

– Это не я сказал. И тролль был тогда с добычей, потяжелее.

Странное чувство, вроде с тобой разговаривают серьёзно, но как будто держат за дурака. И что он бормочет?

– Эта тварь полночи разбирала крышу… До свету успел смыться из деревни. Сейчас должно быть, где-то отлёживается, чтобы следующей ночью задать дёру подальше.

– О чём ты, Филлеман?

– Мы пришли! – войдя в очередной перелесок, он внезапно остановился. Прямо под ногами круто обрывался склон. – Чёртов овраг!

На дне тёк ручей. Даже не верится, что поток, который можно перепрыгнуть, проточил овраг такой глубины. Иногда солнца не видно.

– Он старался несколько сотен лет! – вдруг произнёс мой вожатый, – и по весне вовсе не так уж мал!

Читает мысли? Впереди поворот.

– Тихо! – подавшись вперёд, ведьмак опёрся на посох и выставил другую руку назад, ко мне. – Сейчас очень осторожно выглянем, что там.

Я наклонялся, будто мышь ловлю, которая под мешком затаилась. Но стоило разглядеть, что за земляным выступом, как всю осторожность сдуло.

– Это те лошади! – заорал я, выскакивая.

На лужайке, у разлива ручья, паслись два стреноженных мула, про которых нам рассказывали утром монахи.

– Они живы, смотри! – и наступил на зелёную кучу, которая начала медленно подниматься.

– О, ёжть! – зарычал мой товарищ, и прыгнув вперёд, с размаху ударил посохом по горбу кучи.

– Ааа! – стряхивая с себя листья, оттуда поднялся огромного роста человек, откинул плащ, широко развёл руки и вытаращил на нас глаза. – Лесники поганые! – и ринулся в атаку.

От неожиданности я отступил назад, и попав ногой на скользкий берег ручья, повалился в воду. Пусть и неширокий, поток оказался холодным и быстрым. Меня снесло. Захлёбываясь, я ухватился за торчащие корни, пытаясь держать голову над водой. Филлеман тем временем сделал молниеносный выпад, целя посохом в живот противника. Тот будто и не заметил, что происходит, отмахнулся от палки. Ведьмак полетел в сторону. Лесной боец медленно повернулся и двинулся к нему, чтобы добить.

– Волею князя! – глотая холодную воду, захрипел я.

Силач остановился, слегка повернул голову на звук.

– Волею князя, ты задержан за браконьерство! – продолжал я.

– Я не браконьер! – взревел гигант, оборачиваясь. – Это преступление – кормить себя и свою семью!? – он тяжело зашагал ко мне.

Огромная ладонь опустилась мне на голову, сжав виски. Неодолимая сила погрузила в воду. Я видел, как пузырьки поднимаются вверх. Воздух заканчивался. Вода заливалась в нос, рот, и конечно же в уши. Мне, наверное, конец. Глаза закрываются.

Хватка ослабла. Что-то подняло меня за шиворот вверх и бросило на землю. Я закашлялся, сел, протёр глаза, снова закашлял, стал бить себя кулаком в грудь.

***

– Быстро учишься, школяр! – прозвучал весёлый голос, – использовал тот же приём, как утром против тебя. Отвлёк противника, чтобы я мог его вырубить. Откуда про князя выдумал?

С трудом соображая, я взглянул на Филлемана. Наш грозный враг лежал связанным, не шевелясь.

– Он сказал «лесники». Это служащие князя, ловят браконьеров.

– Умно! Правда, неплохо.

Связанный заворочался. Филлеман пнул его: «Очнись!»

Тот распахнул глаза, рывком попытался встать, повалился – к шее привязан здоровенный камень. Он зарычал:

– Достали, падлюки!