Андрей Белянин – Все арестованы! (страница 24)

— Именно, вас вызовут, но позже. — Комиссар великодушным жестом отпустил отставного военного. — И мой вам совет, боль не уйдёт просто так. Лучше напишите об этом. История противоестественной любви прекрасной чертовки и бывшего героя вьетнямнямской войны всколыхнёт многие женские сердца…

— Спасибо вам, господа. — Месье Гаубицкий покинул отделение, выпрямив спину. Похоже, мой мудрый шеф и тут нашёл нужные слова.

Впрочем, далеко майору уйти не удалось, к нашим дверям, едва не сбив его, подъехала машина «скорой помощи», и двое рослых медиков осторожно препроводили в кабинет невысокую, изящно сложенную чертовку с печальными глазами. Допрос пошёл по второму кругу. Всем было интересно, все горели здоровым энтузиазмом, а комиссар Базиликус, как опытный дирижер, вёл свою партию, я сидел молча, сложив ручки, как прилежный ученик.

— Итак, вы знали, что ваша любовница находится в связи с майором. Возможно, вы даже обсуждали это вместе. Конечно, смеясь и хохоча. Я возьму на себя смелость предположить, что вам тоже захотелось попробовать нечто подобное. Поэтому, заранее договорившись с подругой, вы сумели тайно провести её в замок, где она подала условный сигнал майору, а может быть, и просто банальной запиской пригласив его в библиотеку. Запуганная жертва шантажа поспешил явиться, не зная, что в большом шкафу для документов сидите вы, не так ли?

— Ну, в общем, да. А что в этом такого? — Юная девица сделала изумлённое лицо. — Мы предполагали, что, как только Манон завяжет этому типу глаза, я выйду из шкафа и мы вдвоём отхлещем его розами, это же гораздо интереснее, правда?

— Что-о?! — взвился майор. — Измываться надо мной в четыре руки, это интереснее?!

— Я думала, вам это нравится, месье, — гордо выпрямилась Роберта Тюссон. — Впрочем, вашего разрешения никто и не собирался спрашивать. Тем более, вместо того чтобы добровольно завязать глаза, вы кинулись душить мою возлюбленную. Это он убийца! Арестуйте его, комиссар.

— То есть вы лично видели, как он её душил? — осторожно уточнил Базиликус.

— Конечно, видела!

— И не попытались его остановить?

— Ну, я… э-э… я просто испугалась.

— Неужели? — Комиссар достал из пачки лист бумаги. — Вот свидетельство экспертизы, что мадемуазель Манон душили лифчиком.

Я тихо присвистнул: ого, чем её только не душили?!

— Это он, он! Я видела, как он её душит!

— Майор этого не отрицает, но он душил руками, — подтвердил комиссар. — А вот откуда тогда рядом с жертвой оказался белый лифчик, не подходящий ей по размеру? На чашечках остались следы тонких женских пальцев, перемазанных угольной пылью от конфет «Азраэлло». Итак, почему вы тоже пытались задушить свою подругу?

— Как вы смеете?! — резко вскочила мадемуазель Роберта и тут же упала на стул, заливаясь слезами. — Это не я, я не виновата… она сама. Я подбежала к ней, чтобы помочь, а она открыла глаза и сказала, что впервые почувствовала желание к мужчине. Этот подонок что-то ей пережал. Она больше не хотела меня. Я сразу это поняла, и ярость захлестнула моё сердце. Я не виновата. Вы же видите, это всё он, он! Я не помню, что я делала, это было как страшный сон… Может быть, я и… кого-то там… попыталась… душить, не знаю…

— Свидетельство экспертизы, — напомнил Жерар.

— Я виновата, месье комиссар, это я её убила. Я задушила её и спряталась обратно в шкаф, как только услышала шаги в коридоре, а потом потеряла сознание. И больше ничего не помню…

— Благодарю, мадемуазель. Вы о чём-то хотите её спросить, сержант?

Я отрицательно покачал головой. А майор Гаубицкий неожиданно поднял на девушку взгляд, полный понимания и сострадания. Задержанная нервно улыбнулась ему. По-моему, все в кабинете почувствовали, как между этими двумя пробежала некая искра…

P. S. Сидя вечером в баре и попивая безалкогольное пиво, я долго размышлял над этим делом. И как следствие над своей незавидной ролью в нём. Совершить столько непростительных ошибок и едва не загубить собственную репутацию на корню! Как я мог не проверить шкаф? Не обратить должного внимания на белый лифчик? Не поверить словам Флевретти, лизнувшего дверную ручку? Обойти вниманием тот явный факт, что если жертву убивали несколько раз, то обвинить непосредственно в убийстве можно лишь последнего из покушавшихся! А все прочие идут по графе «попытка убийства», что далеко не одно и то же?! Впервые за моё пребывание в Мокрых Псах мой старый начальник так блистательно и ярко провёл расследование, даже не покидая пределов своего кабинета.

— Брадзинский, — мягко сказал он, когда мы остались наедине. — Вы ещё очень молоды, полны амбиций и хотите изменить мир. Но поверьте, в нашей работе не меньшее значение имеет и кабинетно-дедуктивный метод. Я видел негодование на вашем лице, когда отпустил всех задержанных. Простите старика за то, что, возможно, чуть-чуть унизил вас публично. Но я знал то, чего не знали вы — медицинское заключение о причине смерти. Так вот, мадемуазель Манон не была задушена. Она просто подавилась конфетой «Азраэлло». Видимо, после всего пережитого она, как большинство женщин, автоматически попыталась погасить стресс чем-то сладеньким. Но конфета пошла не в то горло, сказались множественные попытки удушения, боль в гортани, нервный срыв и…

— То есть это несчастный случай?

— Да. На этот раз вне всякого сомнения. Мне позвонили из медэкспертизы как раз в тот момент, когда вы с Флевретти оформляли задержанных.

— Получается, что вы меня всё-таки подставили? — насупился я.

— Немножко, — признал шеф. — Вы же знаете, мне осталось два года до пенсии. Но пока я здесь, этот городок должен помнить, кто тут главный полицейский.

Глава 3

Дамский пикап

Прошло уже довольно много времени, а я всё никак не мог выбросить из головы этот «кабинетно-дедуктивный метод». Чёрт побери, да будь у меня все его связи, все данные, отчёты судмедэксперта, а также два полицейских на побегушках, так я бы тоже мог ничем не хуже расследовать преступления, не выходя из кабинета. А поскольку…

В общем, поскольку никакой газетной шумихи не было, то горожане на кухнях, на улицах и в пабах со смехом пересказывали друг другу, как тот самый сержант Брадзинский арестовал кучу невиновного народа и заставил всех сознаться в преступлении, которого никто из них не совершал. И только старый добрый комиссар Жерар наконец-то сумел всё расставить по местам, доказав, что вместо преступления имел место банальный несчастный случай…

Даже мадемуазель Гонкур мы были вынуждены отпустить, потому что месье Бобёрский отказался выдвигать против неё какие-либо обвинения. Хотя фамильное золото он ей, разумеется, не вернул. Но ведь и не подал в суд, несмотря на несомненный факт кражи, а это уже приятно. Хотя и мог бы. И был бы прав!

Так что, несмотря ни на что, сегодня у меня было приподнятое настроение. В десять утра я отправился на вокзал встречать моего друга и напарника, краснокожего вождя Чунгачмунка с двумя орлиными перьями за ухом. Да, да, да! Он всё-таки возвращался на службу в полицию Мокрых Псов. Признаться, никто из нас не ждал его так скоро, а кое-кто даже (не будем называть его имени, хотя это был Флевретти) вообще не верил, что индеец когда-либо вернётся, учитывая, какой крупной шишкой он стал в своём городе. Для него было делом жизни и чести поднять родной Поркс из руин! Хотя про руины, конечно, громко сказано, но на восстановление города там, как ни верти, ушло бы не меньше полугода, а Чунгачмунк вдруг возвращается к нам уже через две недели. Причём без всяких объяснений — зачем и почему, просто поставив нас в известность, что приезжает, и всё. Согласитесь, как-то странно, да?

Я уселся на маленькую деревянную лавочку, расписанную уличными граффити на арабской латыни. От нечего делать позвонил Эльвире, но она была занята. Отправил дежурную эсэмэс, справляясь о здоровье, маме в Полякию, под Кряков, не дождался ответа, и вот уже вдали раздался протяжный гудок подходящего поезда. А через несколько минут я уже искренне обнимал своего верного друга по опасным приключениям. Он заметно похудел, глаза лихорадочно блестели, но в целом выглядел бодро и жизнерадостно.

— Что случилось, храбрый брат мой? Почему ты так скоро вернулся? Неужели подлые враги всё-таки достали Большущего Змея?! — невольно переходя на его манеру речи, спросил я.

— Интриги, Блестящая Бляха, — скорбно ответил индейский вождь, сурово поджав губы. — Они нашли, кого поставить на такое хлебное место. Ты же знаешь порядки, брат, на такой высокой должности никогда не оставят простого индейца. Власти поставили чьего-то родственника, проштрафившегося в столице.

— И под каким предлогом сняли тебя? Всё равно им нужна была хоть какая-то причина.

— Мотивировали отсутствием специального юридического образования и слишком маленьким чином в полиции Мокрых Псов. Как можно перевести рядового сразу в старшие сержанты?! Городские власти очень скоро одумались. Ты сам понимаешь, как это бывает…

«Хук», — подумал я про себя. Как ни верти, с чиновничьей точки зрения всё было сделано безукоризненно — для управления целой городской полицией требовались погоны как минимум старшего сержанта, какое звание и носил Маклак. А Чмунк у нас и месяца не прослужил рядовым. Неудивительно, что его быстро убрали…