Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 46)
Сунь Укун не реагировал от слова «никак». Ольга потребовала помочь свинье, не могут же они его бросить? Оказалось, что как раз таки могут, именно так и заявили братья-демоны! Чжу Бацзе высокомерно отказывался применять свои демонические способности, он просто ныл и взывал к состраданию. Блондинка на нервах пообещала, что прямо сейчас зашвырнёт чего-нибудь в дверь и всё тут разнесёт к китайским богам.
Император Юй-ди, аккуратно поставив на пол пустое железное ведро, стоял, опираясь на лопату, и слушал, с интересом разглядывая чужестранку. Она же и захлопнула ротик первой, неожиданно увидев седого узкоглазого старца с длинной бородой.
– Ой, – сказала она. – Здрасте, дедушка.
Увлечённо спорящие Ша Уцзин и Сунь Укун одновременно повернули головы, заткнулись на месте и поклонились в пол.
Чжу Бацзе, сидевший взаперти, продолжал возмущаться дольше всех, поскольку не видел ничего, что происходило за стенами его «тюрьмы», но потом тоже притих, осознав, что ругань снаружи слишком резко прекратилась. Это было как-то не по-демонски и не по-дружески…
– Так это ты та самая северная женщина, сначала ставшая ученицей, а потом и женой царя обезьян? – уточнил император.
– Формально да, – вежливо ответила блондинка. – Но если подумать, то…
– Твои волосы поцеловало солнце, – с отеческой улыбкой перебил её Юй-ди. – И они освещают это тихое место золотым сиянием.
– Укун, этот пенсионер ко мне клеится, мм? – шёпотом спросила озадаченная Ольга.
Счастливый император, быть может впервые услышав подобный наив за все тысячелетия, рассмеялся от всей души! Красный, как свёкла, Великий Мудрец шикнул на ученицу, отпустив едкое замечание о её длинном языке. Увы и ах!
Конечно, блондинка из Саратова вспыхнула, ведь она современная девушка из России, а не какая-нибудь там средневековая забитая китайская женщина с перебинтованными ногами! Но Сунь Укун каким-то невероятным образом сумел донести до неё, что перед ней сам Небесный император. Хоть и свергнутый самозванцем-варваром, но тем не менее…
– Ой! Извините. Я не знала, что вы император… А вы отлично выглядите! – Блондинка решила зайти с комплиментов и заботы. – Да ещё и трудитесь, какой молодец! Физические нагрузки очень полезны в вашем возрасте, но только умеренные, не перетруждайте позвоночник, иначе могут начаться проблемы, а у вас тут с лекарствами, наверное, тоже полное средневековье, да? Новокаиновую блокаду в случае чего есть возможность поставить? Где у вас тут поликлиника? Хотя уж к вам, наверное, врачи на дом приходят? Но, если что, я умею делать уколы внутримышечно в ягодичн… ай!
Сунь Укун пребольно ущипнул её прямо за ту самую мышцу для уколов.
– Ты чего щиплешься?!
– А ты что несёшь, женщина-а?! Раскрой свой разум! Какая блокада?! Какие неизвестные, непонятные и невменяемые слова? Ново…ка…ко…ин, что?! Неужели ты хочешь зачаровать нашего императора научным ведьмовством?!
– Нет!
– Не слушай её, великий Юй-ди! Слова моей жены идут впереди мыслей!
– Ой, всё! Я просто пыталась быть вежливой!
Тяньгоу высунула влажный нос в коридор и принюхалась. Спор людей и демонов было слышно более чем хорошо. Чуткое обоняние собаки различало запахи всех присутствующих.
Бессмертный император пах белым лотосом и конским навозом. Блондинка пахла человеческим потом и молодостью. Обезьяна воняла обезьяной и мудростью, это логично. Как и то, что свинья пахла свиньёй – жиром, потом, солью, сочным мясом, в которое хочется вгрызться зубами. Запах людоеда отдавал смесью ароматов болотного ила, плесени и разложения.
Такое мясо она бы точно есть не стала, даже в голодные дни можно подыскать что-то, что потом не вывернет наизнанку твой желудок. Поразмыслив минуту, она решила не ждать, когда вся эта толпа разойдётся по своим делам. Пока никто не смотрит, можно было бы снова обратиться в маленькую собачку, чтобы быть менее заметной. Но маленькие собачки медленнее бегают.
Можно было стать огромным волкодавом, но уж тогда она точно привлечёт всеобщее внимание. Поэтому Тяньгоу просто по-быстрому пробежала вдоль коридора в противоположную сторону, в надежде, что где-то там сможет найти выход. Но обезьянья рука проворно ухватила её за хвост, подняла вверх, потрясла так, что, казалось, весь хвост оторвётся, а потом бросила в ноги пахнущему навозом императору. Упав к его ногам, Тяньгоу тут же приняла человеческий облик.
– Я мог бы убить тебя, служка быка, – грозно сказал Сунь Укун, – но ты зачем-то спасла мою женщину, поэтому сегодня ты не умрёшь. От моей руки уж точно. Однако я не властен над руками и думами моих братьев, моей жены и самого великого императора. Как не властен и над тем самозванцем, который пирует на троне, водрузив шляпу с подвесками на свой низкий лоб. А также не властен я над обезьянами, которых он привёл с собой. Ведь песчинка не имеет власти над барханом, а капля над океаном. Дождь, поливающий землю, не выбирает, куда ему упасть, а облака не выбирают путь, по которому их гонит ветер. Ветер же…
– Да мы всё уже поняли!!! – слаженным хором сказали все.
Даже небесные лошади поддержали этот дружный хор согласным ржанием. Две любопытные конские морды с золотистыми чёлками заинтересованно свесились из денников и повели по воздуху широкими ноздрями. А что вы тут творите, добрые люди?
– Укун, ну какой же ты душный! – праведно возмутилась Ольга и, наклонившись, помогла несчастной китаянке встать.
На Тяньгоу были надеты всё те же джинсы и растянутая дешёвая футболка, которые она стащила у туристки в Индии. И сандалии, очевидно, мужские, потому что грубые и широкие. Узенькая ножка девушки болталась в них, так что ей пришлось до предела застегнуть липучки.
– Вы помогли мне вылечиться? – с чувством спросила Ольга. – Большое вам спасибо! Не представляю, что бы я без вас делала! Мой муж, видите ли, предпочёл сидеть и смотреть, как я умираю, так что если бы не вы…
Потом девушка приобняла китаянку, и они тихо отошли в сторону. Блондинка продолжала что-то говорить, а секретарь У Мована помалкивала, но слушала, заинтересованно наклоняя голову в разные стороны – развесила уши, собака есть собака.
– Это твоя выходка? – Пронесясь по каменным коридорам Пещеры, скребущей облака, грозный У Мован широким шагом вошёл в комнату.
Царевна знала, что он идёт, – наверное, даже в недрах Диюя и то слышали, как он топал. Это дало ей возможность принять эффектную позу на подушках, приспустив бретельку красного пеньюара и красивым жестом поправляя причёску.
– О чём ты говоришь, муж мой? Чем заслужила я эти суровые речи?
– Кошка гуду, – прошипел он, схватив её за шею огромной рукой. – Эта проклятая кошка, натравленная на ученицу обезьяны, – твоя работа?
Мован принялся трясти красавицу, как тонкий ствол дерева, так что царевна испугалась, что он сломает ей позвоночник.
– Я… хотела помочь тебе…
– Так помогала бы! Твоя кошка не справилась, эта бледноволосая тварь жива! И если она выжила после чар магии гуду, то у нас будут проблемы, которых мы раньше даже представить себе не могли.
Яшмовое Личико открыла было свой красивый ротик, но демон-бык не планировал вести диалог, как всегда перебив её:
– Да, царевна, именно у нас! Не думай, что останешься в стороне от того вихря, который сама же и закрутила. Я лично брошу тебя в центр воронки!
Когда У Мован ушёл, царевна откинулась на подушки, презрительно скривив губы. Да что он, вообще, о себе думает? Глупый, надоевший, бесполезный. Яшмовое Личико уже не рассчитывала, что он пожелает стать отцом её лисёнка. Может, и к лучшему – родился бы такой же тупоголовый бык, полагающийся только на физическую силу и грозный голос…
Женщина всегда сможет обвести вокруг пальца мужчину и даже десяток мужчин. Но обхитрить весь Китай – задача посложнее…
А Сунь Укун вышел из императорских конюшен и, насвистывая, пошёл в сторону тронного зала. Мрачные Чжу Бацзе и Ша Уцзин молча шли следом. Демон-свинья нервно жевал нижнюю губу и поглядывал по сторонам. Но бродящие вокруг и отдыхающие обезьяны даже не думали их останавливать.
Ольга столкнулась с ними на выходе из кухни. В её руках была запеканка со спаржей и брокколи, которую тут же выхватил Чжу Бацзе, торопливо запихивая себе в рот едва ли не целиком. Его высокий «брат» раздражённо скривился.
– Эй, вообще-то я это для себя взяла, – запоздало опомнилась девушка. – А вы куда?
– Убивать самозванца, – честно ответил Укун и широко улыбнулся.
– Как убивать? Зачем убивать? Не надо никого убивать! – Она тут же припустила рядом с царём обезьян, на ходу вытряхивающим из уха золотой посох. – Я против насилия, чтоб ты знал! Нет, ну иногда, конечно, можно… Я же уничтожила тех демонов, но это была самозащита, а тут что? Этот, как ты выражаешься, самозванец нам ничего не сделал. То есть ничего угрожающего жизни. Ой, ну посадил в тюрьму, подумаешь, мы же выбрались.
– Он зачаровал императора, – вмешался демон-людоед.
– Зачаровал?
Мимо пробежали маленькие обезьянки, совсем ещё дети. Они гоняли ногами какую-то старинную и наверняка ужасно дорогую вазу, играя в футбол. На минуту остановившись, обезьянки начали смеяться, нарочито громко рассуждая о том, что царь обезьян больше не царь, точно так же как Нефритовый император больше не император, но, убедившись, что обсуждаемый царь обезьян никак на них не реагирует, побежали дальше.