Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 3)
Она коротко вскрикнула и крепко-крепко обняла своего похитителя чуть ниже талии, чтобы ненароком не соскользнуть и не свалиться вниз. Огоньки города становились всё мельче и мельче, слово «САРАТОВ» на Предмостовой площади было уже не прочитать. А прямо перед носом блондинки мотался из стороны в сторону самый настоящий обезьяний хвост. С кисточкой.
– Куда ты меня тащишь?! Почему мы лети-им?! – крикнула она.
– Я слышу зов своего господина-а!
Кажется, она так и уснула, уткнувшись носом ему в копчик. То есть на мгновение провалилась в сон и тут же открыла глаза. И увидела, что они падают, вдвоём. Каким-то образом китаец перестал лететь и просто, выпрямившись, падал вниз. Ольга протестующе заорала и уже подготовилась к неминуемой смерти, но буквально за пару метров до падения на землю этот психопат снова начал как-то работать руками и ногами, так что приземлились они на удивление мягко.
Придя в себя и осмотревшись по сторонам, девушка не сразу осознала происходящее вокруг. Над головой встающее солнце, на горизонте горы и лес, лёгкий ветерок с незнакомыми ароматами, пышные взбитые облака, а справа и слева какие-то строения, заборы, палатки, павильоны, толпы ярко наряженных и накрашенных людей носятся словно угорелые, откуда-то периодически звучит торжественная восточная музыка.
Ну и ещё, кстати, тут было довольно жарко, потому что лето. А она в махровом халате, как дура. Да ещё босиком, потому что тапочки слетели по дороге. Впрочем, её спутник тоже был босым и с голым торсом. Благо что хоть в штанах. Ну не совсем, а так, вроде юбки, обёрнутой вокруг пояса и ног до колена. Фиг знает, как оно правильно называется и откуда оно на нём взялось…
– Ты куда меня притащил?!
– К моему другу и господину.
– К какому ещё господину?! Я-то здесь при чём?! Зачем ты меня с собой унёс?
– Ты спасла меня, диди-джи. Не мог же я оставить тебя в беде.
– В какой беде?! – в голос заорала Ольга. – Я была дома, мне было тепло, светло и вкусно! У меня там посуда немытая и окно нараспашку!
На её крик откуда-то выбежал мужчина со смуглой кожей и иссиня-чёрными волосами, собранными в низкий хвостик, и сердито шикнул, приложив палец к губам.
Он явно был каким-то администратором – чёрный брючный костюм, однотонная рубашка, хоть и слишком яркая, но, может, тут так носят. Кстати, тут – это где?
– Кто вы такие? – сердито сдвинув брови, обратился он к Сунь Укуну.
– Я пришёл к Раме.
– К кому?! – удивился мужчина. – Этот дурак совсем зарвался? Ещё и полоумных гостей сюда приглашает! Он занят, он вообще-то работает, ха-ха, да-а, – абсолютно без улыбки хохотнул он. – Встретитесь с ним потом.
– Раб, отведи меня к моему другу Раме, он ждёт меня, я слышал его зов.
Мужчина в костюме достал из кармана телефон, быстро набрал кого-то, отошёл на пару шагов и не очень тихо сказал в трубку:
– Ашиш, ты совсем с ума сошёл? Что ты вытворяешь? Зачем ты зовёшь сюда своих друзей?.. Как не звал?! Пришли к тебе двое: какой-то высокомерный полуголый парень, назвал меня рабом. А с ним девушка, блондинка. Не крашеная! В банном халате! Ты уже и любовниц своих сюда водишь? Или любовников?.. Откуда мне знать, может, ты – би! Ха-ха, да-а!
Он убрал телефон в карман, ещё раз внимательно окинул взглядом странную парочку, сказал ждать, предупредил, чтобы «не шумели тут», и быстро удалился.
– Кто такой этот Рама?
– Как, диди-джи, ты не знаешь Раму, великого царя Айодхьи, сошедшего в мир в последнюю четверть Трета-юги? – изумлённо вытаращил глаза Хануман.
– Чегось?..
– О благочестивая! – озадаченно покачал головой он. – Парашурама занят сотворением и сохранением мирового порядка, а Рама призван сохранить достоинства брака как единства и неразрывной благостной связи между мужем и женой! Рама, Марьяда Пурушоттама, – совершенный высочайший из мужей, старший сын правителя Айодхьи Дашаратхи и жены его, прекрасной и благодетельной Каушальи! Почему же ты молчишь, Олга-джи?
– Э-э… а кто все эти люди и с кем ты сейчас разговаривал?
– Это невозможно! Что ты несёшь, Хуньдунь?! Видно, твои глаза из розового хайнаньского хрусталя не так хороши, как клялся стеклодув. Правильно, что ты разорвал его на части. Они искажают увиденное! Должно быть, какая-то крупная птица пролетела, а ты спутал её с обезьяной, слепой болван! Обезьяна не может быть в Китае!
Медведь напряжённо сжал челюсти, и вены на его шее вздулись, как канаты.
– Я со всей ответственностью заявляю, что это был Сунь Укун, господин, – сказал он после непродолжительного молчания. – Он летел по небу с какой-то огромной булавой и плакал.
– С булавой? Допустим. Но чтобы царь обезьян плакал?! – Демон-бык задумчиво пожевал губу. – Нет, это точно не обезьяна, Хуньдунь. Ты что-то путаешь. Наверное, тебе надо отдохнуть. Ты восстановил от ран свою плоть и заменил стеклом выжженные глаза. Но твоя чёрная душа не оправилась от того, что ты пережил в том варварском Саратове. Я отправлю тебя в отпуск.
У Мован поднялся из резного костяного кресла и взял со стола маленький колокольчик. В сводах пещеры зазвучал высокий звон и стих сразу же, как только колокольчик в его руке остановился.
Через минуту в пещеру вошли безликие стражи – голые по пояс двухметровые гуманоидные существа, покрытые шерстью. Никто не знал, кто они, так как их головы всегда были скрыты под шлемами, больше напоминающими перевёрнутые вёдра.
– В отпуск? – обрадовался медведь. – А куда?
– В Диюй, конечно. Для твоего уровня понимания скажу проще: в ад…
После того как стражи положили на стол два глаза из розового хрусталя и увели ослеплённого, вопящего от боли Хуньдуня, демон-бык вышел на смотровую площадку и задумался. Собака подошла неслышно и встала рядом.
– Вы правда отправили его в Диюй, господин?
– Ты думаешь, о подобном можно шутить? – не поворачивая головы в её сторону, тихо отозвался У Мован. – Шутить, пугая смрадным адом?
– Нет, господин. Хотите, я проверю его слова, господин?
– Не стоит. Ты уже провалила прошлую операцию, Тяньгоу. Теперь твоё дело – приносить мне документы и тапочки. На большее ты не способна.
Собака покаянно заскулила. Солнце медленно опускалось к горизонту.
…Хануман отрыдался, утёр слёзы кулаком и съел банан, проворно очистив его от кожуры. А потом резко расхохотался, катаясь по траве, и стукнул по земле булавой так, что горы на горизонте содрогнулись.
– Хи-хи-хи! Хи-хи-хи! Пора мне наведаться в небесные чертоги! Хи-хи-хи!
Он ухватился за свой хвост и вытянул его в длину. Покрутив им, как лассо, индийский вождь обезьян закинул его на верхушку дерева и повис вниз головой, продолжая громко хохотать.
… – Вы искали меня? – Из типовой дешёвенькой двери вышел невысокого роста мужчина, голый по пояс, в широких шароварах и с бусами на шее – золотыми, толстыми, в десять рядов. Его чёрные волосы были уложены в странную причёску – пучок, расположенный не по центру головы, а где-то ближе к правому виску. В ушах – массивные серьги, под своим весом оттягивающие мочки почти до плеч. А накрашен так, как не красится ни одна современная девушка «с пониженной социальной ответственностью».
– Это что ещё за клоун? – шепнула Ольга.
Китаец посмотрел на неё страшными глазами и низко поклонился незнакомцу.
на самый скучный мотив заголосил он.
Блондинка несильно ударила себя ладонью по лбу и развязала пояс на халате – тут, мягко говоря, жарковато для такой одежды. Хорошо, что под халатом было короткое платье без рукавов.
Мужчина в бусах озадаченно посмотрел на ненормального китайца, сухо поклонился ему и решил обратиться к девушке:
– А что происходит с вашим спутником?
– Без понятия! – честно ответила она. – Он перегрелся, перелёт был сложный, а перед этим перемёрз и словил амнезию. Надеюсь, временную. А ещё… я, конечно, не психиатр, но… кажется, у него шизофрения. Или какой-нибудь навязчивый бред. Вы – Рама?
– Нет конечно! – усмехнулся мужчина в бусах. – Я Ашиш, актёр, играю Раму в сериале. Тут вообще-то съёмки, а ваш друг шумит.
– Кстати, а «тут» – это где?
– В Мумбаи, – пожал плечами актёр, увидел, что это название ни о чём не говорит странной девушке, и пояснил: – В Болливуде.
– Это… я не поняла… это типа в Индии, что ли!
Мужчина с улыбкой кивнул. Ольга почувствовала, как ей резко поплохело…
Но дальше всё завертелось быстрее, чем она успела выразить своё возмущение, упав в обморок. Сунь Укун допел свою хвалебную песнь и кинулся актёру на шею с рыданиями. Снова выбежал сердитый мужчина в костюме и начал ругаться на всех подряд. Сунь Укун принялся доказывать, что он – Хануман и цель всей его жизни – служить Раме. Причём именно вот этому конкретному Раме, который на самом деле Ашиш.