Андрей Белянин – Стреляй, напарник! Дилогия (страница 18)
– Да не парься ты, напарник! Обстряпаем всё следующим образом. Ты стоишь в подъезде для подстраховки, а я иду в квартиру для разговора. В докладе потом напишешь, что о ходе разговора ничего не знал, доверив переговоры мне. А я, если надо будет, привру начальству, совесть позволяет. Зато у нас будет больше шансов добыть нужные сведения. Нужные Комитету, на вес золота. Согласен?
Если бы у блондина Долгорукова после драки не болела половина всего организма, он, может быть, и ещё чего-нибудь возразил, но общее плачевное состояние не располагало к длительным спорам и диспутам. Поэтому решение было принято и одобрено единогласно.
Потратив ещё десять минут на сборы и приведение себя в порядок, парни плечом к плечу отправились на выполнение миссии. Вопрос у них при выходе возник только один:
– На чьей машине поедем, твоей или моей?
Через полчаса внештатник Тимохин хитростью проник в подъезд Надиного дома. Вертя между пальцев нож, он поднимался по лестнице на девятый этаж и раздумывал, как начнёт разговор при встрече. Варианты отбрасывал один за другим, потому что ему было неизвестно, как отреагирует сама девушка на его появление у дверей своей квартиры. Обычный визит вежливости, может, и не вызвал бы больших эмоций, но не появление после вчерашней баталии у экстрасенса.
Девять этажей. Когда идёшь и считаешь, сколько их тебе осталось до нужного, кажется, что они тянутся бесконечно долго. Но если во время подъёма о чём-то серьёзно думаешь, то сам не успеваешь заметить, как проходишь их все. Так и Александр достиг девятого этажа, не успев толком продумать начало разговора с бывшей подругой.
«Ладно, – решил он, пряча в карман куртки нож, – для начала улыбнусь и поздороваюсь. Вполне сносное вступление, а там разберёмся…»
С волнением, которого сам от себя не ожидал, Тимохин позвонил в дверной звонок. Щёлкнул замок, и дверь открылась. На пороге стоял мальчик лет шести.
– Привет, малыш! – сообразив, что перед ним сын Карпухиных, поздоровался он как можно более дружелюбно. – Скажи, а мама Надя или папа Серёжа дома?
Внутренне Александр напрягся, понимая, что его внешний вид – побитая физиономия, зловещий логотип на футболке – вряд ли внушит малышу симпатию и доверие. Тем сильнее было его удивление, когда тот отошёл в сторону, распахивая дверь со словами:
– Это опять вы, дядя Саша? Заходите.
Именно сильное удивление не позволило ему вовремя сообразить, что могло бы означать подобное приветствие. А потом было уже поздно. Он вошёл в квартиру и из коридора сразу прошёл в комнату. Первое, что ему бросилось в глаза, это удивлённое лицо Надежды. Рядом с ней стоял крупный, чуть лысоватый мужчина, в глазах которого скорее уж чувствовалось раздражение всем и всеми. Наверняка муж Сергей, догадаться было нетрудно.
– Опа-а-а! Какие люди и без охраны!
Это восклицание, раздавшееся слева, заставило молодого человека дёрнуться, встретившись взглядом с… самим собой. В кресле у противоположной от четы Карпухиных стены сидел человек, как две капли воды похожий на него, Александра Тимохина.
Единственное различие было только в одежде. В таком прикиде Саша ходил вчера на встречу с Надеждой, а потом с ней же к экстрасенсу. Ну и ещё, пожалуй, выражение глаз – было во взгляде двойника что-то нечеловеческое, пугающее.
– Чтоб мне… – начал было Александр, понявший, кто сидит перед ним, но был прерван насмешливым, нравоучительным тоном эмиссара:
– Спокойно, приятель! Не выражайся, здесь дама и ребёнок. Будь любезен, соблюдай в их присутствии хоть какие-то приличия.
Надменная улыбка на лице говорящего, впрочем, как и его тон, не успокаивали и не располагали к соблюдению упомянутых приличий. Но Тимохин постарался взять себя в руки.
Где-то в подсознании он помнил о том, что монстров убивают, а объекты задержания берут живьём. Сидящий перед ним эмиссар (а в том, что это он, сомнений не оставалось) проходил по второму разряду – объект для задержания. Но как взять его живьём, если согласно видеозаписи этот самый объект в одиночку отмутузил четырёх «волкодавов» Комитета. Круг замкнулся.
«Да ну вас всех…» – мысленно послал он любые инструкции. Ни о чём не думая и ни секунды не колеблясь, выхватил из кармана нож и метнул его, целя злодею в лицо.
В западных кинобоевиках герои обычно метают ножи быстрее, чем их противники, вооружённые кольтом, успевают выстрелить. То на Западе, к тому же в кино. У нас же в стране всё через… Короче, нож воткнулся в спинку кресла, а легко увернувшийся злодей, подражая коню Юлию из мультфильма про одного из трёх богатырей, воскликнул:
– Эй! А вот это уже лишнее!
Что лишнее, а что нет, Александр предпочитал решать сам, поэтому сразу после броска извлёк из кобуры «рэп». Увидев направленное на него дуло, эмиссар сменил выражение лица с насмешливого на что-то похожее на испуг.
– Да ты охренел?! – Залётный бросился вон из кресла, уходя с траектории выстрела.
Бабах!!! Яркий трассёр промелькнул в воздухе, прошивая насквозь кресло и разнося в щепки дверцу серванта.
– Так нечестно! – крикнул двойник, уворачиваясь от второго выстрела, разбившего вдребезги новенький телевизор.
– А мне нравится, – зло просипел Саня, стреляя в третий раз.
В юности он увлекался японскими мультфильмами. Там у одного героя для борьбы с монстрами была особенная пушка, что-то типа крупнокалиберного револьвера с широким навороченным стволом. Убойный выстрел из такого оружия разрывал любых чудовищ на части. Но вот досада! Отдача от такого пистолета отбрасывала героя далеко назад, вынуждая его крушить стены и заборы собственной спиной.
Так вот, у комитетского РПР перед той пушкой было существенное преимущество – откатный механизм, гасящий часть энергии. Но полностью её погасить, к сожалению, невозможно. Поэтому комфортно с «рэпами» обращались здоровяки-«волкодавы», с их-то могучими руками пауэрлифтеров. А вот Тимохину при среднем росте и комплекции стрельба из комитетского табельного оружия давалась нелегко.
После каждого выстрела руку отбрасывало назад, и приходилось снова наводить ствол, ловя мишень в прицеле. Третий выстрел тоже прошёл мимо, нанеся лишь материальный ущерб семье Карпухиных.
– Да угомонись ты, идиот припадочный! – пытался доораться до Сашиного сознания эмиссар, уворачиваясь уже от четвёртого выстрела.
– А ты стой на месте, сволочь! Дай в тебя попасть.
От такой наглости опешил бы кто угодно. Не стал исключением и двойник. Он замер с открытым ртом, не представляя даже, как ответить на столь лестное предложение. И как знать, может быть, пятый выстрел прошил бы негодяя насквозь, положив конец его пока неизвестным козням, но Александр не выстрелил. Он вдруг осознал, что эмиссар стоит между ним и замершей в шоке Надеждой. Даже если тот не увернётся, пуля из РПР пробьёт их обоих навылет.
– Стой, не двигайся! – приказал Тимохин, не придумав ничего лучше.
– Да я и так стою, – пожал плечами двойник. – А вот ты, Александе́р, чего палишь как сумасшедший? Тебя разве так учили? Ты должен сперва предупредить меня о своих намерениях, предложить сдаться, зачитать права…
– Некролог я тебе сейчас зачитаю! А ну, лечь на пол и руки за голову!
– Можно я не буду ложиться? – возразил эмиссар с уверенной иронией. – Во-первых, пол, не в укор хозяйке будет сказано, – бросил он через плечо, – немытый, одежду пачкать не хочется. А во-вторых, – он снова уставился в глаза внештатнику, – пока я стою спиной к Надежде, ты, приятель, стрелять не можешь.
– Зато я могу! – как гром среди ясного неба прозвучал полный злорадства, но немного дрожащий голос. Оба противника уставились на нового участника, влезшего в инцидент.
Оказалось, глава семьи Карпухиных, когда поднялась пальба, залёг на пол возле дивана. А с наступлением паузы в боевых действиях извлёк из-под дивана охотничью двустволку и с радостным возбуждением направил её на… Александра.
– Эй! Эй! Серёга, спокойно! – Теперь уже пришла очередь Тимохина играть роль миротворца, успокаивая неадеквата, желающего пострелять.
– Я те не Серёга! – чуть не срываясь на крик, дёрнулся Карпухин. – Я те Сергей Николаевич, и давай этого, таво… ну… короче… пушку свою бросай!
Опустив ствол вниз, Тимохин успокаивающе протянул руку к хозяину квартиры и как можно спокойней произнёс:
– Пистолет табельный, бросить его я не могу, меня начальство за это наизнанку вывернет. Давай я лучше его в кобуру уберу, а тебе своё удостоверение предъявлю. Согласен?
Карпухин не ответил, на его лице читалось замешательство, граничащее с паникой.
«Ведь может и пальнуть, – пронеслось в Сашиной голове. – Вон глаза какие сумасшедшие. Да и немудрено, сколько ночей они всей семьёй нормально не спали. Все на нервах. А тут ещё эмиссар припёрся, да и я со своей стрельбой нагрянул».
Соображая, как бы успокоить перепуганного главу семьи, он перевёл взгляд на двойника. Тот беззаботно улыбался, но по коварному блеску глаз было ясно: мерзавец готовит какую-то каверзу. В подтверждение его догадки эмиссар заулыбался ещё злорадней и глубоко втянул ноздрями воздух…
«Вот сука!» – разгадал его намерения Тимохин, вовремя бросаясь на пол. Очень вовремя.
Эмиссар притворно, но очень громко чихнул, и от этого чиха и так вусмерть перепуганный Сергей Николаевич вздрогнул и спустил оба курка сразу. Выстрел дуплетом из двенадцатого калибра, да ещё в закрытом помещении… В общем, оглушило всех!