Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 60)
— Какой же я круто-ой! — в рифму, но не в тему подхватил Сунь Укун, который вообще не мог долго молчать.
— Такой вот геноци-ид, — в тему, но не в рифму вновь проявил себя неугомонный Царь Обезьян.
Гаврюша с Егором страдальчески вздохнули, но продолжили:
— А что такое "геноцид"? — тихо спросил Егор, подёргав за рукав домового.
— Потом объясню, — шепнул Гаврюша, явно не желая отвлекаться от важной миссии по задабриванию китайской лягушки.
— Ква, — похлопав в ладоши передними лапками, улыбнулась она.
— Благодарим тебя, Небесная Курица. — Сунь Укун слегка склонил голову, уважительно сложив руки на груди, а потом повернулся к Гаврюше: — Ваша легкомысленная песенка помогла, она согласилась.
— И как он это понял? — удивился мальчик. — По особому кваканью?
— Потому что я — Сунь Укун! — Царь Обезьян задрал подбородок и упрыгал к костру.
— Ну, пошли и мы за ним, Егорка Красивый, — сказал Гаврюша. — Посиделки у костра — штука хорошая, иногда столько важного узнаешь да полезного…
Он опять взял мальчика за руку и повёл к костру. Сунь Укун задумчиво смотрел в темноту ночи, жаря банан, нанизанный на палочку по типу шашлыка. Ша Сэнь вылавливал из травы насекомых и аппетитно хрустел их твёрдыми панцирями.
— Тьфу ты, морда рыбья… — проворчал Гаврюша.
— Мож-жет, и рыбья, з-зато я з-знаю, как вам домой воз-звращ-щаться отсюда коротким путём… — равнодушно ответил демон. — Пош-шли, покаж-жу.
— Не ходи, Гаврюша! Он же тебя съест! — вскочил с места Егор.
— Пусть только попробует, я ему такое-е устрою! — Домовой уверенно хмыкнул и пошёл за бледным юношей.
— Всё равно я боюсь за тебя…
— Не переживай за учителя, Егор Ка, — спокойно сказал Сунь Укун, переворачивая над огнём палочку с бананом. — Ша Сэнь ничего ему не сделает. Будешь банан, мальчик?
— Спасибо, — поблагодарил Егорка, чувствуя, что перекусить всё-таки пора. — Скажи, Прекрасный Сунь Укун, а почему ты носишь на голове эту золотую корону?
— Это не корона, — зевнул Сунь Укун, вручая Егору жареный банан на палочке. — Это волшебный обруч, подарок великой богини Гуаньинь.
— Богиня сделала тебе такой подарок?
— Не мне… Одному монаху. А он надел этот обруч на мою голову, чтобы усмирить мой нрав.
— Я ничего не понял… — честно признался мальчик, доедая банан. — Спрошу потом у Гаврюши. Но этот обруч очень красивый. Вот бы и моей сестре такой, она любит украшения…
— Забирай, если сможешь снять!
— Правда можно? — Глаза Егора расширились от удивления.
— Можно-можно! Попробуй сними!
— А как же твой нрав? Ты сказал, Прекрасный Сунь Укун, что обруч должен усмирять твой нрав. Твой нрав уже усмирён?
— Мальчик! Я безобиднее овечки! Снимай уже!
Егор вздохнул и с сомнением посмотрел в сторону леса. Но Гаврюши не было видно. Он подошёл к Царю Обезьян, аккуратно взялся руками за тонкий обруч, чуть потянул вверх и…
— Ты снял его?! — Изумлённый Сунь Укун не мог поверить своим глазам. — Ты снял обруч великой Гуаньинь?! Хи-хи! Хи-хи-хи! Свобода-а-а!
Он перекувыркнулся в воздухе и снова сел у костра, замерев как статуя. А потом вскочил, обежал вокруг и опять сел на место, радостно потирая руки.
— А как он работает? — спросил Егор, вертя в руках волшебное украшение.
— Легко! Хи-хи-хи! — счастливо засмеялся Царь Обезьян. — Надеваешь его на голову сестры и читаешь сутры Будды, чтобы она была хорошей и не обижала тебя.
— Ух ты! Классно! — восхитился Егорка. — Но я не знаю сутры Будды. Что же делать?
— Не знает сутр? Не знает. И я не знаю. Не знаю, что тебе делать. Хи-хи-хи. — Сунь Укун улыбался и швырял сырые бананы в костёр. — А попробуй спеть ей какую-нибудь песенку. Если с лягушкой сработало, то и с твоей сестрой получится.
— Надо спросить у Гаврюши, — задумчиво пробормотал Егор.
— Да только спрячь! Под рубашку спрячь обруч! И не потеряй! Ценная вещь! — прошептал Сунь Укун, помогая мальчику засунуть обруч за пазуху, под пижаму. — Как вернёшься домой, так и спросишь у своего наставника. Хи-хи! Хи-хи-хи!
— Всё, Егорка, пошли! — Внезапно из ближайших лесных кустов вышел домовой. — Показал мне рыбий демон вход. Домой пойдём А ты чё сжался-то? Замёрз, что ль? Ну, пошли-пошли, тебе уже спать пора. До свидания, Прекрасный Царь Обезьян!
— Спокойной ночи, Сунь Укун, — вежливо попрощался Егор, оглянувшись.
— Иди-иди, мальчик в кимоно, спокойной ночи, до свидания, хи-хи-хи, — ответил Царь Обезьян. — Спасибо тебе… — добавил он шёпотом, и его глаза загорелись красным.
Глава двенадцатая
Как успокоить сестру бижутерией и не словить по ушам?
— Ты чё, совсем, что ли?! — сказал Гаврюша, когда лес сомкнулся за их спинами, и выразительно постучал кулаком по лбу.
— В смысле? — не понял мальчик.
— В смысле! — передразнил его домовой. — Нельзя никому тут говорить, что ты за меня боишься, понятно тебе?! — Гаврюша топнул ногой, но вовремя опомнился, притих и огляделся по сторонам — не услышал бы кто.
Егор озадаченно смотрел на него, удивлённо моргая.
— Эх ты, святая простота! Пошли, по дороге объясню.
Он круто развернулся и бодро зашагал вглубь леса, похрустывая тонкими веточками под ногами. Мальчик молча семенил следом.
— Тут такое дело, Егорка Красивый, энто тебе не Москва, двадцать первый век, и даже не безобидные русские сказки, где обязательно найдётся какой-нибудь Дед Мороз, старичок-лесовичок или Иван-царевич, который всем поможет. Тут Древний Китай! И вот энти вот твои знакомцы — и Прекрасный Сунь Укун, и зубастая рыбина, и даже тот прожорливый поросёнок — все они демоны. Которые сожрут тебя вместе с твоими тапочками, да ещё и подошвой занюхают! И меня, кстати, тоже. Понятно?
— Нет, — испуганно помотал головой мальчик.
— Ну и ладно, запомни главное: в Китае энтом свои правила. Вот есть у них духи дома. Не такие неказистые и мелкие, как я, а настоящие духи, могучие. И на каждый дом таких духов несколько. Есть, например, дух ворот, и дальше ворот он не ходит. А есть дух северного угла кухни, и он из своего угла носа не высовывает. Все они какой-то могучей магией владеют и дом защищают сообща. Пригнись.
Гаврюша свободно прошёл под невысоким кустом неизвестного растения (кто ж его разберёт в тёмном лесу), а вот Егору пришлось немного пригнуться, чтобы не ушибить лоб.
— И тут появляется неказистый низенький мужичок, который вроде как вызвался великим жителям Поднебесной волшебную олимпиаду помочь организовать — поделиться, так сказать, опытом. Чтоб всё как у людей — и олимпийская деревня, и допинг-контроль, и гости иностранные, и факел с негаснущим огнём чтоб бегуны несли.
"А ты кто вообще-то такой, чтоб нас играм учить? — спрашивают китайские демоны и боги у мужичка. — Может, нам тебя не слушать, а гнать граблями вдоль спины надо или съесть вместе с шапкой?"
"А я русский домовой, дух дома по-вашему", — отвечает им мужичок.
"Целого дома?! — удивляются китайцы. — Это как же ты, должно быть, силён и мудр, раз ты один за целый дом ответственен!"
И уважают китайцы мужичка, и прислушиваются к нему, и боятся. И готовы время подстроить по своим китайским каналам, чтобы Дух Дома в свою страну вернулся примерно в то же время, когда оттуда ушёл. И потому ты, Егорка Красивый, ещё не съеден ни Сунь Укуном, ни Шансоном ихним рыбьим, да и Чёрная Черепаха тебя именно поэтому не заморозила в ледяную статую. А вот если прознают китайцы, что русский великий Дух Дома — на самом деле мелкий домовой, и не дух вовсе, а так, мужичок без образования и никакой магией не владеет, а единственное, что он может, это плохенькие стишочки сочинять, в которых и волшебства-то с черепаший хвост, а уж литературной ценности вообще никакой, — слопают они нас за милую душу, да ещё и передерутся в споре, кому самый вкусный кусочек достанется. Понятно тебе теперь?!
— Да, — робко ответил Егор.