Андрей Белянин – Профессиональный оборотень (страница 21)

— Ха! Ты еще спроси: «Где моя бабушка?», — схамил Волк, широко улыбаясь, после чего похлопал лапой по постели рядом с собой, еще пакостнее усмехнувшись.

Я дернула за ручку двери. Она не подалась. Я задергала еще сильнее, упираясь в пол ногами, пока не вырвала ручку с мясом. Волк все это время с грустным видом наблюдал за моими отчаянными попытками открыть дверь. Поняв, что мои усилия бесполезны, я отшвырнула дверную ручку и раскрыла рот, приготовившись завопить, как милицейская сирена. Волк убрал улыбку и загрустил еще больше.

— Нет, не делай этого, пожалуйста, — вежливо попросил он тоскливым голосом. — Мне так лень вставать. О нет! Я же просил!

В это время я уже пронзительно орала, но это длилось не более секунды. Волк молниеносно вскочил с кровати, схватил меня в охапку одной лапой, а другой зажал рот:

— Ну чего ты в самом деле? Я же пошутил, а она сразу в крик. Пожалела хотя бы мои барабанные перепонки, крошка.

— М-м-м-мм! Мырмым?! Муммырмымма!!!

— О Жаннет! Я и не думал, что у тебя такие расшатанные нервы, если бы знал, не появлялся бы так неожиданно. Я даже узнал твое имя! Мне почему-то казалось, что ты будешь рада меня видеть.

«Ах ты, эгоист самовлюбленный, я вдвойне была бы рада тебя видеть, если бы поблизости стоял Алекс с полным арсеналом пулеметов, заряженных серебряными пулями!» — рыча, я пыталась вырваться из цепких лап зверя.

— Если ты обещаешь, что не будешь кричать, я тебя отпущу, — подумав, предложил Волк.

Я энергично закивала. Пусть он только выпустит меня на свободу, пусть относительную, а там посмотрим. Волк медленно разжал лапы.

— Вот и умница… Между прочим, вечером будут танцы. Чур, я первый на очереди!

— На какой очереди? — подавленно поинтересовалась я.

— Как на какой? На вальс и гавот! И вообще, ты что, собиралась танцевать с кем-то еще, кроме меня? — строго осведомился Волк, демонстративно сложив лапы на груди.

— Боже меня упаси это сделать, — пробормотала я в сторону и поспешила успокоить серого ревнивца: — Нет, конечно, я вообще не танцую.

— Как говорится, не умеешь — научим, не хочешь… — обрадовался он.

— Что, у вас тоже так говорится? — удивилась я.

— У кого это «у вас»? — насторожился он. — Разве ты не француженка?

— Еще бы! Конечно, француженка, причем чистокровная, у меня в роду были даже породистые французские бульдоги.

— Да?! — недоверчиво произнес Волк, искоса глядя на меня, видно, в душе у него зародились подозрения. Неужели он обо всем догадался и нас раскрыли?

— А почему у тебя глаза такие… — Он замялся.

— Какие? — почти угрожающе потребовала пояснить я, догадываясь, к чему он ведет.

— Ну… э-э… слегка раскосые, — выкрутился Волк, отводя взгляд.

— Все ясно, сейчас я расскажу одну историю, и ты сразу поймешь, что я тебе не лгу. Был один человек, про которого все его соседи и друзья на протяжении многих лет думали, что у него узкие глаза, пока в один прекрасный день он не вышел с утра из дома трезвым. Тогда все увидели, что он самый обычный француз с нормальными европеоидными глазами. Вот так и я — француженка, только выпиваю иногда, — разъяснила я Волку, смущенно улыбаясь.

Выслушав меня, он слегка опешил.

— Извини, Жаннет, кто бы подумал, я даже не догадывался, — пробормотал он, с сочувствием глядя на меня.

— Вот так вот оно и бывает, — вздохнула я, решив поставить точку в разговоре на эту тему. Волк подошел к окну и выглянул наружу.

— Чудненько! — сразу же донесся его радостный голос. — Похоже, там уже накрывают столы. О! Чую черную кровяную колбасу, рыбный супчик с сыром — какой аромат! У нас в Оверни это главное блюдо. О! Судя по запаху, еще бифштексы с жаренным в кипящем масле картофелем, пальчики оближешь, и это еще не все… Рагу с разными соусами и… О да! Это она! Самая вкусная штука на свете — утка по-мексикански!

С горящими глазами серый гурман повернулся ко мне и облизнулся. «Этот тип полон загадок», — подумала я, невольно отступая к стене.

— Слушай, неужели ты собираешься и в самом деле быть на празднике? Мной овладевают здоровые сомнения…

— Ну я же решился навестить тебя, несмотря ни на что, милочка, — показушно обиделся Волк.

— А кстати, как тебе это удалось, Волчик? Помнится, ты опасался появляться в этой гостинице, — подковырнула я, почему-то отбросив все опасения насчет того, что он когда-нибудь все-таки причинит мне вред. Знаете, наблюдая за ним, я даже пришла к выводу, что у него все-таки есть шанс исправиться и стать законопослушным гражданином своей страны (если его до того времени не прихлопнут, конечно).

В этот момент на морде у Волка отразились внутренние сомнения.

— Признаюсь тебе, крошка, у меня есть одна слабость, — начал он вполне серьезным тоном, — это девушки…

Я сглотнула чисто инстинктивно:

— Вэк… в каком смысле?!

— Нет, нет, тебе нечего бояться. Но сердцу не прикажешь, почему-то я запал на тебя с того самого момента, как познакомился с тобой в такой романтической обстановке на помойке, за этими стенами.

Он мечтательно закатил глаза. В этот момент мы сидели на кровати на почтительном расстоянии друг от друга, Волк загрустил и легонько сжал мою руку, так что я стиснула зубы, чтобы не завопить от боли. Не хотелось прерывать его речь, все девушки падки до подобных признаний.

— С тех пор я позабыл об осторожности, это уже однозначно, раз ты видишь меня здесь. Я сам себя не узнаю, даже стал подумывать о том, чтобы начать новую жизнь, прекратить эти разбойные нападения на людей и стать вегетарианцем. Ну, на худой конец, по крайней мере если я не смогу прожить без утки по-мексикански, вегетарианство придется отложить на неопределенный срок.

«Так же как и благие мысли о прекращении разбойных нападений на людей», — мысленно дополнила я, не очень-то веря в волчью искренность.

— Уйду туда, где никто меня не знает, и начну претворять в жизнь то, что задумал. Надоела мне эта слава, существование (это и жизнью не назовешь), полное риска, — от таких вещей очень быстро устаешь. К тому же я не совсем бесчувственный, муки совести и меня порой достают. Может, окончательно завязать с этим людоедством? Что ты молчишь? — Волк посмотрел на меня с укором, как будто я сейчас в полный голос вопила: «Нет, я не могу в это поверить, ври больше! Муки совести? У легендарного жеводанского оборотня?! Ха! Не смешите мои тапочки!» — Зачем ждать, пока убийцы нашпигуют тебя серебряными пулями и с упоением будут наблюдать за твоей предсмертной агонией, а затем сдерут дырявую шкуру с твоего хладного трупа и, постелив на пол вместо ковра, станут топтать ногами. Более того, они могут и в сапогах по ней ходить! — возмущенно произнес он и, заботливо пригладив шерсть на груди, сбил с нее пальцами невидимую пылинку и продолжил: — В общем, я твердо решил исправиться с того самого дня, как увидел тебя. А сейчас, Жаннет, хочу сказать тебе о самом важном. Кхе, кхе… — Он смущенно прокашлялся, отвернувшись. — Даже твое признание в том, что ты любишь выпивать, не смогло изменить силы моих чувств. Я искренне хотел бы верить, что ты поймешь меня, и буду заранее благодарен, если осчастливишь положительным ответом. В общем, выходи за меня замуж!

После этих слов он торжественно взял и мою вторую руку в свои лапы, просительно уставившись мне в глаза.

Прямо какая-то мексиканская мелодрама в стиле «Дикого ангела»! Я не знала, что и думать, а уж тем более что говорить… Не буду врать, будто бы раньше мне никто не признавался в любви, но в любом случае это были никак не волки. И, честно говоря, я бы хотела услышать подобное признание совсем из других уст… Но от него дождешься, как же!

— Извини, Волчик, но все это как-то неожиданно для меня, — пробормотала я, стараясь не встречаться с ним взглядом и осторожно высвобождая руки.

— О Жаннет! Прошу тебя, не произноси жестоких слов отказа. Лучше подумай — я буду ждать хоть десять лет! — с пафосом воскликнул он и тут же поинтересовался: — До завтра тебе времени хватит? До семи утра, к примеру? Если ты к этому времени, хорошенько поразмыслив, решишь для себя, что я тебя не достоин, я пойму, но в любом случае я решил отчаливать отсюда завтра же, как только услышу твой ответ. Надеюсь, что ты скажешь «да» и мы уедем вместе! Сразу же зарегистрируемся в ближайшей мэрии (сама понимаешь, я оборотень и в церковь мне нельзя), потом поедем на побережье, там купим домик прямо у моря в какой-нибудь теплой бухте. Не беспокойся, средств я поднакопил, мы заживем вместе сытно и счастливо!

— Ладно, я подумаю. — Мне удалось изобразить ободряющую улыбку.

— Чудесно! А то я тут что-то проголодался. Все эти душевные терзания на почве любви, знаешь, заставляют больше думать о еде. Не замечала? — с интересом осведомился он и, когда я отрицательно мотнула головой, удивленно заметил: — Странно, а у меня всегда так… Ну ладно, я пошел, обязательно встретимся сегодня вечером на празднике. Он, похоже, в самом разгаре. До встречи часом позже, — заключил Волк и, распахнув окно, прыгнул вниз.

«Там же люди, да и высота приличная!» — ахнула я просто в шоке от такого безумного поступка. Но, подскочив к окну, не увидела внизу даже следов жеводанского Зверя, ни крови, ни кишок, ни разбрызганных мозгов. О, почти в рифму! Хотя кому я вру, поэтесса из меня еще хуже, чем балерина… Словом, никаких результатов отчаянного прыжка. Нарядно одетый люд ходил туда-сюда как ни в чем не бывало. Я подбежала к двери — она свободно открылась (чудеса!) — и на полной скорости выбежала в коридор. Спустившись вниз по лестнице, я выскочила на улицу и мигом долетела до площади перед церковью. Брачная церемония уже давно закончилась, все рассаживались за столы, дабы достойно открыть самую главную часть свадебного мероприятия — пьянку! Из-под обломков развалившейся ораторской телеги вытаскивали старосту Жака Коротышку. Я же говорила, что она рухнет, — получите…