Андрей Белянин – Профессиональный оборотень. Каникулы оборотней. Хроники оборотней (страница 38)

– У тебя уже навязчивая идея с этими легендами, – сердитым тоном заметила я.

Похоже, Мурзик с непривычки с трудом стоял на задних лапах, и у меня страшно зачесались руки отвесить ему подзатыльник! Думаю, что право у меня есть, ведь эта малышка все-таки моя младшая сестра. Но, как всегда, сдержалась. Что поделаешь, два голоса против одного – пришлось идти с веревкой на поясе, утешая себя мыслью, что все это ради общего дела.

Оказалось, что деревенька, которая после перехода открылась нашим взорам, была не той, что нам нужна. Кто-то на Базе ошибся в указании маршрута – до нашей деревни надо было еще топать и топать. Хорошо еще, что тут оказалась прямая дорога, ведущая в уездный город, не пришлось топать по буеракам. Короче, часа за три-четыре дойдем…

Обо всем этом нам сообщил командор, попутно сверившись с картой. Я тоже заглянула в эту карту и подивилась: как Алекс может ориентироваться на местности, глядя на восьмерку червей? А он, с серьезным видом убрав карту за пазуху, стал спускаться к дороге. Я, естественно, за ним на веревке, как на коротком поводке, агент 013 семенил следом в своей парандже. Его вид меня сильно развлекал, что позволяло мне временами забывать о своем собственном незавидном положении пленницы-таджички.

По дороге двигались крестьянские телеги, временами попадались пешие, в основном божьи люди – старушки, старички – разные паломники, калеки. Все спешили в город: завтра большой церковный праздник. Местные жители, которые принимали толстяка за маленькую девочку, пытались совать ему пряники, лепешки, угощали ягодами и удивлялись – отчего эта девочка, вместо того чтобы обрадоваться неожиданному гостинцу, прячет ручки под одеждой и что-то недовольно бурчит себе под нос?

Но, несмотря на угрюмость, моя «сестренка» своей косолапой походкой продолжала вызывать зрительские симпатии. Один раз я даже испугалась за нашу конспирацию – когда котика пыталась погладить по голове какая-то растаявшая от умиления тетка. Но Алекс вовремя предупредил ее, что девочка была воспитана в диких азиатских обычаях и для нее жестокое оскорбление, если кто-то пытается погладить ее по голове. В ответ она с мгновенной реакцией может укусить за руку, причем челюсти у нее железные! На счету маленькой таджички пять насквозь прокушенных рук, два уха и один пирожок. Тетка ахнула, перекрестилась и отстала…

Мурзика хватило на полчаса. Дело было даже не в надоедливых прохожих, а в летней полуденной жаре – котик страшно взопрел и на ближайшем повороте, нырнув в кусты, с неинтеллигентными ругательствами вылез из своего герметичного чехла. Я торжествовала…

– Ну что, помнишь наш уговор? Я хожу в парандже только с тобой на пару. Без тебя уже как-то некайфово, – с мнимым сожалением проговорила я, скидывая свое одеяние.

Естественно, не все – зачем искушать народ? Платье я оставила, нахлобучила на голову очень идущую мне тюбетейку, встряхнула косичками и вновь принялась подкалывать кота:

– Ненадолго же хватило твоей самоотверженной преданности делу, агент Ноль Тринадцать!

– Всегда можно пойти другим путем, – задыхаясь, отнекивался кот, стаскивая узкое платье.

К вечеру, когда мы все трое уже валились с ног от усталости, Алекс под угрозами с моей стороны наконец признал, что до нужной нам деревни осталось топать еще минут десять-пятнадцать, но в какую сторону – неясно. Начинало темнеть, прохожие уже не попадались. И тут мы увидели сидящего у развилки дороги мужика. Он был занят починкой лаптя. Я намекнула Алексу, что не мешало бы спросить у него дорогу, наверняка он местный, судя по одичалому виду и рваной одежде.

Командор согласился со мной, и мы подошли к мужику.

– Здравствуй, приятель. Не подскажешь, как добраться до деревеньки Переделкино? – спросила я без малейшего акцента, опередив всех. – Она должна быть где-то поблизости.

– Чего ж не знать, добрая девица, я и сам сейчас туда направляюсь. Вот обувочку залатаю, и мы смогем хоть вместе идтить, – хриплым голосом ответил черноглазый, смерив нас троих улыбчивым взглядом.

– Ладно, но только поторапливайся, а то нам тут недосуг торчать до ночи. И так из-за некоторых целый день без роздыху шкандыбаем, – раздраженно брякнула я и тут же схлопотала подзатыльник от командора.

Ему не стоило так себя вести, даже если пленные таджички отличаются редкой забитостью…

Я мигом обернулась и отвесила ему полновесную оплеуху:

– Не распускай руки до свадьбы!

Алекс ошарашенно промолчал, потер шею и отвернулся.

Не знаю, что это со мной… Наверное, нашло выход накопившееся за день раздражение.

Путник, похоже, испугался, увидев наши внутренние разборки, и поспешил поскорее бросить работу, сунул веревочку за пазуху и поднялся на ноги.

– Все, я готов, – доложил он, подскакивая на одной ноге в попытке натянуть лапоть. – Вот дела! Кажись, не так я его заплел, вона на пятку-то не лезет, – виновато объяснил бродяга.

«Идиот», – подумала я, глубоко вздохнув и пытаясь взять себя в руки, чтобы не накричать на ни в чем не повинного мужичка.

– Черт-те что! Придется идтить босиком, а ить похолодало к вечеру, – бормотал он себе под нос. – Глядишь, исчо ноги себе отморожу.

Присмотревшись повнимательнее, я заметила, что бродяга необычайно бледен, даже до зеленоватого отлива. «Наверное, нелады с печенью, – сочувственно подумала я. Раздражение понемногу начало сходить. – Хотя на пьянчужку не похож». Мужик посетовал, что теперь ему придется заново все переплетать, а это надолго, поэтому, чтобы нас не задерживать, он просто укажет нам дорогу. Я была даже рада. Честно сказать, в компании этого бледного типа я чувствовала себя как-то не совсем уютно. Появились нездоровые опасения, хотя и очень смутные: а может, он и есть вурдалак? При этой мысли мне стало уже вовсе не по себе, и, отойдя подальше от незнакомца, я спряталась за спину командора.

– А идтить вам надобно, люди добрые, вона через тот лесок напрямки, да все держась северной сторонки. А уж ежели повезет да с тропинки не собьетесь, так не успеет филин три раза угукнуть, как вон она – Переделкина-то! А ежли встретите по пути кота туманного с глазами огненными, уж не почтите за труд, скажите ему: дескать, ждут его у дорожной развилки.

– Вэк?! – не сдержалась я.

Алекс, похоже, тоже был несколько шокирован.

– Это как – туманного? – спросил он. – Бестелесного, призрачного, что ли?

– Ага, кошачья душа неприкаянная, он и есть! На вашего больно похож, правда, худей раза в два, – отметил бледнолицый, пристально глядя на профессора.

Тот страшно смутился и, как и я, спрятался за Алекса.

– У нас тута кормиться особо нечем, хлеба нет, неурожаи круглый год, даже зимой. Прогневали, видать, Господа…

– Понятно, – серьезно кивнул командор, хотя, кроме него, никто ничего не понял. – И часто в ваших краях бестелесные животные встречаются?

– Да уж попадаются кой-когда, – еще больше заинтриговал нас незнакомец, после чего почесал затылок и пожелал нам доброго пути.

Надо признать, что уходили мы на хорошей скорости. Когда уже шли по лесу, я заметила, что агент 013 опасливо озирается по сторонам, вероятно, предчувствуя скорую встречу с душой собрата.

– Мы даже не спросили, как его зовут, – вспомнила я.

– Кого, кота? – спросил Мурзик, заметно нервничая.

В лесу и вправду было жутковато, кусты подозрительно шуршали, кто-то перекликался противными голосами, деревья-исполины уходили ввысь, и даже неба не было видно.

– Нет, мужичка, который так душевно к нам отнесся, – пояснила я и тут увидела просвет между деревьями.

Почувствовав огромное облегчение, мы втроем дернули туда, кот даже чуть не уронил меня на опавшую листву – так рванул с места, проскочив у меня между ногами. Споткнувшись, я успела увидеть два ярко горящих огненно-красных глаза – на маленьком пенечке сидело какое-то рогатое существо. Но видение длилось всего мгновение – глаза исчезли.

Выбравшись из лесочка, мы увидели раскинувшуюся прямо за опушкой деревушку, а за ней – кладбище, причем два. Разбросанные в художественном беспорядке избушки из потемневшего дерева, колодец, огородики – все как на картинках. В первой же избушке нас накормили, сдали угол и сказали: живите сколько хотите. Это свидетельствовало не столько о радушии местного населения, сколько о наличии у нас царских червонцев. Было и серебро, конечно, но Алекс, к большому недовольству кота, мелочиться не любил. Я тоже считала, что казну надо полностью передать в бережливые лапы агента 013, чтобы у Алекса не было возможности, пока тянется дело в этой деревне, покупать местным красавицам пряники и конфеты. Вполне вероятно, что он и не собирался баловать незнакомых девиц, но все равно не мешало подстраховаться.

Изба, в которой нас приветили, была обычным жилищем крестьянина (ну, может, если с натяжкой, то среднего крестьянина), живущего в российской деревне второй половины девятнадцатого столетия. Именно так я представляла убранство русской избы еще по Некрасову, хотя не припомню, есть ли у него где-то подобное описание. Ну да ладно, может, в музее видела? Главное, что мне выделили место на печке, а командору на полатях. Я быстро прикинула себе, что спать на раскаленной за день печи, да в летнюю жару, – удовольствие ниже среднего, и быстренько поменялась с Алексом. Ночью я ему все равно спать не дам: одеяло стащу или нос сажей вымажу – фантазия у меня богатая…