Андрей Белянин – Отель «У призрака» (страница 62)
Тут как раз пришли первые гости, две мамины подруги уже на пенсии. Они с радостью взялись за украшение ёлки, перед этим выставив принесённые бутылки, корзины и окорока, а я, пользуясь случаем, незаметно ушёл в свою комнату.
Старший констебль долго не подходил к телефону, я даже уже собирался отключить вызов и набрать капрала, чтобы обсудить всё с ним. Но наконец трубку подняли. Я в сжатой форме отчитался обо всём, что мы успели выяснить, добавив в конце самое главное:
– Их будет пятнадцать, скорее всего все вооружены. У нас с капралом есть пистолеты. Но думаю, нас двоих для такой операции маловато. Вы сказали полагаться только на себя, но сейчас это кажется не очень разумным. Конечно, большая часть там неопытные юнцы, но есть и профессионалы. По крайней мере, один. И…
– Что ещё?
– Дэмиана Смолярек в курсе наших планов.
– А она откуда? – повысил голос констебль.
– От меня… – тихо сказал я. – Так вышло. Вы должны знать кого-то, кто нам может помочь. Быть может, у вас есть контакты с полицией соседнего городка? Или, на крайний случай, пара мужчин в нашем, кому вы доверяете. В идеале отслужившие в армии или бывшие спортсмены.
Может быть, я уже наглел, но для меня было важно провести эту операцию без жертв. Ведь там в основном будут дети. Дети в моём понимании. В большинстве все они совершеннолетние, но для своих родителей они всегда дети. А никакого кровопролития на праздник быть не должно, я этого просто не допущу.
– Я уже думал об этом и обзвонил всех, кого только можно, – тяжело вздохнул констебль Кошмарэк. – Полицейских у нас нет ни одного. От соседей тоже помощи не дождёшься: кто-то слишком далеко, кто-то болен, так что точно не годится.
– Понимаю…
– Могу попросить своего брата. Он на пенсии, но когда-то служил в охотхозяйстве, оружие держать умеет. Мне он не откажет.
– Это уже что-то, – согласился я.
– Ружьё у него есть, будет ждать вас наготове. Капрал знает, где он живёт. Я предупрежу брата, а вы просто заезжайте за ним, когда поедете на операцию. Это всё, чем могу вам помочь.
– Благодарю, старший констебль.
– И держите меня в курсе.
– Разумеется.
Он повесил трубку. Честно говоря, недолюбливаю стариканов на подмоге, они вечно строят из себя главных и тянут одеяло на себя. Но выбирать не приходилось, надеюсь, он будут слушать указания.
Я вернулся к родителям, в большую гостиную, где уже стояла наряженная ёлка, а стол просто ломился от всевозможных блюд. И гости все уже собрались. Эльвира по-прежнему на меня не смотрела, но старательно делала вид, что всё в порядке.
Пожилая пани Мазена кинулась меня расцеловывать и трепать за щёки, а дядя Войцех чуть не задушил в медвежьих объятиях. В прямом смысле. Он был медведем-оборотнем.
– Ирджи, мой мальчик! С возвращением! Как ты возмужал и ещё похудел, кажется.
– Не кажется, я ему то же самое сказала, – подхватила мама, раскладывая салфетки.
Мы с Эльвирой сидели рядом. Я осторожно прикоснулся тыльной стороной ладони к её ноге. Но она резко встала, под предлогом помочь разносить тарелки с супом, который разливала мама, и шмякнула передо мной первое блюдо – красный борщ со свиными ушками на свекольном квасе.
Я мечтательно прикрыл глаза и втянул ноздрями всё невероятное богатство ароматов нашей поляцкой кухни!
Щука, фаршированная поганками, луком и зеленью, под соусом из лимонного сока, с чёрным пивом и имбирём. Традиционные пирожки с мухоморами, из них один обязательно с гвоздём. Перетопленный смалец со шкварками, петрушкой и горошковым перцем. Неразделанная селёдка в сметане с колечками лука, ещё даже шевелит хвостиком. Говяжий язык в желе, сбрызнутый уксусом и украшенный ягодками клюквы. Свиная голонка в прокисшем пиве, подкопчённая, с красным луком, горчицей, буквально истекающая соком. Кабанья грудинка в горьком меду, только что из духовки, окружённая печёными гнилыми яблоками. Чёрная утка с дробью, черничным вареньем и маленькими зубчиками маринованного чеснока. Жарко дышащая кешанка – колбаса из гречневой каши и свиной крови, подаваемая с отварным гнилым картофелем. Бигос. О этот поляцкий бигос! О нём можно писать трактаты и посвящать ему оды!
Это охотничье блюдо готовится неделю и только зимой. Охотники уходят далеко в лес, оставляют повара у котла и отстреливают всё, что шевелится. Повар кидает дичь в котелок, кладёт гнилую капусту и гнилую свёклу, варит весь день, а на ночь выносит всё на мороз. Каждый раз добавляется какое-то новое мясо: заяц, белка, волк, медведь, мышка, лось, куница, голубь, воробей, крыса, случайный турист. А также местные приправы: дубовая кора, еловые шишки и мох. Что получается в результате, трудно себе представить. Настоящий бигос размешивают совковой лопатой, и если его бросить на тарелку – тарелка разбивается вдребезги! Вкус у этого блюда невероятный, а всего три-четыре ложки бигоса перевариваются в желудке неделю. Выжившие уже не могут есть что-либо другое и умирают в страшных муках, не дождавшись следующей зимы…
А ведь ещё были вареники в форме коровьих копыт, пюре из куриной печени с карри и хмели-сунели. Плюс ещё и десерт. Маковец, пирог с начинкой из перемеленного мака. Тонкие и хрупкие фаворки с сахарной пудрой и вареньем из солёных помидоров. Блины-паланчины, все в дырках, с маслом, зелёным творогом и синим сыром.
Венчал застолье вёдерный штоф чёрного самогона!
– Ой, я же печёных крыс поставить забыла, – всплеснула руками моя мама.
Пирожок с гвоздём достался дяде Войцеху (снова не мне), он об него чуть зуб не сломал. Хорошо хоть язык себе не проткнул, такое у нас из-за этой милой традиции тоже частенько случается[10].
Дядюшка был по самые рога счастлив (он пришёл в чертовском обличье, не в медвежьем, это считалось бы невежливым)[11].
Потом все стали петь песни. Тётя Ягуся затянула первой:
Остальные поддержали слаженным, нетрезвым хором:
На меня никто не смотрел, я не был тем гостем, без которого праздник не в праздник. Кажется, моим родителям и без нас было хорошо. Они уже привыкли быть одни. Хорошо это или плохо, но привыкли. Мальчики всегда покидают родное гнездо, наверное, это нормально. Если бы после смерти брата я остался под материнским крылом, меня бы считали здесь неудачником.
Меж тем время шло. Я давно бы сбежал, но не мог оставить Эльвиру, хотя и понимал, что ей сейчас моё присутствие скорее неприятно. С неё станется, едва я шагну за порог, отправиться на вокзал и уехать на ближайшем поезде. Я её знаю, за ней не заржавеет.
– Пожалуйста, обещай мне не уезжать, – тихо попросил её я в промежутке между тостами «Ещё Польска не згинела!» и «Шоб у нас усё было, а нам за то ничего не было!». – Подожди совсем немного. К двенадцати всё должно закончиться. Как только мы их арестуем, я тебе сразу же позвоню. Только дождись меня, ладно? Я знаю, что не заслужил этого, но, если я буду знать, что ты дождёшься, мне будет легче делать свою работу.
– Вы вдвоём пойдёте на операцию?
Значит, она меня слушала, значит, ей не всё равно!
– Мы заедем ещё за братом старшего констебля Кошмарэка, он егерь на пенсии. У него своё ружьё, и Кошмарэк за него ручается.
По лицу Эльвиры нельзя было понять, какие мысли крутятся у неё в голове. Она просто выслушала и ничего не сказала. Почему-то мне захотелось позвонить Базиликусу, чтобы проконсультироваться. С его опытом он мог бы дать хороший совет. Но быстро передумал, это всё равно бесполезно. Он ещё будет недоволен, что я звоню по роумингу.
В конце концов я решил набрать Чунгачмунка. Не знаю с чего, но на тот момент мне показалось, что он меня поймёт. Возможно, мы немножко отдалились, он был как-то сам по себе, я в общем-то тоже. Сейчас мне было стыдно за это, ведь я был его единственным другом в чужом для него городе и стране.
А в последнее время у нас сложились чисто служебные отношения. Хотя я всё равно чувствовал, что он мой друг, а для дружбы не обязательно убивать вечера, потягивая пиво в спортивном баре. Я знал, что он не поехал к своим в резервацию, говорил, что перелёт слишком дорогой. Да и праздновать тринадцатый снег в зимнем лесу с братьями делаварами из племени Черепах ему уже не доставляет такой радости, как раньше.
– Хау! – приветствовал он меня, взяв трубку уже после второго гудка.
– Это я.
– Я знаю, Блестящая Бляха.
– Э-э, ну да… у тебя же мой номер высветился, – слегка смутился я. – Звоню тебе из Полякии, от моих родителей.
– Передай им моё уважение.
– Непременно. А ты где празднуешь?
– В гостях у двух свободных скво. – В трубке явственно различался шелест шёлка и женское хихиканье. – Нас познакомил Змеиный Язык.
– А-а… Ну что ж, желаю приятно провести время и всего тебе наилучшего в новом году!
– Ты же не за этим звонишь, – на раз расколол меня Чунгачмунк. – В твоём голосе тревога, ты на тропе войны. Может быть, мне приехать? Мудрый вождь никогда не отказывается от военного союза.
– Ты просто не успеешь сюда добраться, на задержание мне нужно идти уже через пару часов, – честно ответил я. – Но спасибо за поддержку. Я справлюсь.