Андрей Белянин – Отель «У призрака» (страница 35)
Уходил он под такие бурные аплодисменты, словно город прощался с ним навеки. Наш шеф подмигнул, развернулся на каблуках, помахал всем рукой, козырнул, сделал вид, что споткнулся, рассмеялся вместе со всеми, показав средний палец: типа ловко я вас провёл, да? Его последние слова перечеркнули все предыдущие, и горожане вновь любили полицию, панибратски похлопывая комиссара по плечу.
Старый клоун, мысленно хмыкнул я. Ну да, за столько лет подыгрывания высшему начальству чему только не научишься. Опыт у него в этом деле огромный, раз уж до чина комиссара дослужился. Наверняка не раз приходилось выступать, вот так задабривая публику. Но всё равно я испытывал невольное восхищение – передо мной открылась новая артистическая грань моего шефа. Флевретти тоже завистливо отметил:
– Ловко он, да? Будто всю жизнь толкал речи.
– Согласен, – кивнул я, боковым зрением увидев актрису, из-за которой сюда и пришёл.
Жульет Намазини стояла у палатки, нетерпеливо постукивая костылём в ожидании выхода на сцену. Самого «Люцифера» видно не было. Я постарался не терять её из виду.
Думая, что на неё никто не смотрит, девушка ушла в свои мысли, и на её лице отразилось страдание. Возможно, она тайно любила погибшего. Между ними вполне могла быть интимная связь. Или она боялась за свою жизнь? А может, просто была несчастна сама по себе? Только почему меня это должно волновать?
– На кого это ты уставился, приятель?
– Ни на кого, – смутился я, но тут же поправился: – Я слежу за предполагаемой будущей жертвой, капрал. Хотя надеюсь, что ничего плохого с ней не случится. Не хочешь ли внеурочно помочь мне сегодня посторожить убийцу в отеле «У призрака»?
– Не могу, Ирджи, я сегодня дежурю, – виновато развёл руками Флевретти. – К тому же у меня намечено онлайн-свидание с новой подружкой. Мы с ней чатимся все ночи напролёт. И сегодня она обещала кое-что показать…
– Что показать?
– Кое-что…
– В смысле?
– Ой, ну стриптиз.
– Чего? Ты же на работе!
– И что? – искренне недопонял он. – Я вообще-то по доброй воле дежурю почти каждую ночь. Неужели мне нельзя хоть иногда получить за это скромную эстетическую компенсацию?
Упёртый оптимист и бессребреник, он действительно практически дневал и ночевал в участке, не требуя никаких дополнительных льгот. Хотя Чмунк иногда прямолинейно намекал, чтобы капрал наконец сходил домой и принял душ!
– Понимаешь, этой ночью у меня будет серьёзная работа. Один я могу и не справиться.
– Звони! Если что, я всегда на связи, ты же знаешь.
– Знаю. В том-то и дело, – невесело хмыкнул я. Что бы он там о себе ни думал, но реальной помощи от него не дождёшься. Только искреннего участия…
А сегодня ещё могут быть беспорядки, праздник же. Много алкоголя равно много нарушителей закона. Тогда, возможно, и Чунгачмунку придётся остаться на ночь в участке. Надеюсь, хоть кто-то из них двоих сможет прикрыть мою спину, если что. Я чувствовал, что этой ночью мне непременно надо быть в гостинице. Дама с портрета не станет долго ждать…
Мои подопечные актёры выступали первыми. Отыграли они неплохо. Мне даже показалось, что их талант стоит столичных театров, а не дешёвого уличного балагана. Особенно хороша была Жульет, пожалуй, она и вытащила всю сцену. «Люцифер» всё-таки был чрезмерно патетичен и слишком неискренне хохотал, даже на мой непрофессиональный взгляд.
Они оказались ещё и ведущими всего театрального шоу. Конечно, Люцифер и Лилит – это основные герои праздника как для взрослых, так и для детей. Номера на сцене шли своим чередом, один за другим. Выступали местные ансамбли с доморощенным вокалом и хромоногой хореографией, потом какая-то приезжая певица, за ней дуэт изряильских гостей Анжелики и Леонида, потом братья Мармеладзе с лезгинкой на тему «Прощай, цыганка Сэра!».
После чего под бурные аплодисменты выступающие всей толпой спустились на площадь к народу. Их угощали какао с виски, им жали руки, дарили открытки, брали автографы, кое-кого били, но не так, чтоб до больницы, и тайком, поэтому мы не вмешивались. Праздник должен быть у всех. Не только у актёров, но и у зрителей тоже. Мы с Флевретти и Чмунком убрали заграждения, давая возможность зрителям (первыми пропуская детей и домовых) свободно передвигаться по всей площади и регулируя толкотню.
Следующим в программе был конкурс на лучшего Люцифера и Лилит на льду. «Скорая помощь» дежурила рядом, тут же спеша к сломавшим ногу женщинам. Которые, впрочем, были этому безмерно рады и вновь рвались с наложенной повязкой на лёд в надежде сломать и вторую. Ведь это сулило бешеную удачу во всех делах на год вперёд до следующего Дня тринадцатого снега!
Потом был конкурс «грязных танцев». Лично мне показалось разумным отвернуться, чтобы не краснеть и не выписывать штрафы за непристойное поведение в общественном месте.
А детей в это время развлекали те самые клоуны «пьянь-я-то». Несколько хорошо поддатых клоунов, набрав в рот конфет, добровольно позволяли вешать себя за ногу на дерево, а счастливые малыши могли бить их палками, пока клоун, не выдержав, не разжимал зубы. После чего довольные дети, насобиравшие полные карманы конфет, водили хоровод вокруг палки, а взрослые пили, ели и танцевали под Духовой оркестр чертей из ада[8].
Мы с ребятами зорко следили за порядком на разных концах площади. Шеф куда-то исчез, наверное, празднует в мэрии с теми, кто управляет городом, – у них по традиции свой банкет. Хотя, можно подумать, хоть в каком-то городе иначе…
Но должен признать, что работы было немного. В целом все вели себя достаточно прилично. Вообще-то серьёзные проблемы могли возникнуть только с горными домовыми, когда они напьются. Но это обычно происходило ближе к ночи.
Ещё коты могли спуститься с обетованных крыш и пойти выяснять отношения с волками-оборотнями. Результат всегда был предрешён заранее: коты обычно побеждали. Их у нас в городе раз в двадцать больше, чем тех же вервольфов. И, насколько я знаю, сами понятия тактики и стратегии изобрели кошки. Так что любая драка заканчивалась мирным соглашением и компенсацией в виде трёх-четырёх ящиков с пакетиками «Кискаса». Большего великодушные коты не требовали.
Я стоял возле палатки с напитками, когда вдруг услышал за спиной:
– Не угостите меня выпивкой, сержант?
Обернувшись, я увидел мадемуазель Намазини. Мне повезло. Я сам как раз собирался идти её искать, чтобы она не успела уйти в гостиницу без меня. Она отставила костыль и сняла «гипс». И вид у неё был такой усталый и несчастный, что я не смог отказать.
– Что вам заказать?
– Бурбон. Выпьете со мной?
– Вообще-то моя работа ещё не закончена…
– А когда вы заканчиваете? – Она пристально посмотрела на меня.
Под её откровенным взглядом я почему-то смутился и на секунду опустил глаза.
– Сегодня общегородской праздник, так что неизвестно. – Я почему-то осёкся и не смог сказать сразу, что намерен всю ночь продежурить в её номере.
И любые объяснения, что я опасаюсь за её жизнь, казались фальшивыми. Может, мне действительно надо немного выпить, иначе я просто не удержу под контролем это расследование. Ведь я им один занимаюсь, и, если вдруг появится новая жертва, вся ответственность будет только на мне.
Нетрезвые горожане по-прежнему ели, пили и гуляли. На катке ещё толпилась куча народа, но уже без цели сломать ногу, и по большей части резвились дети. Кажется, и правда можно было немного расслабиться.
– Один бурбон для мадемуазель и одно пиво мне. – Расплатившись за заказ, я сел на высокий деревянный табурет.
Девушка уселась рядом, не обращая внимания на то, как эффектно оголилось её бедро, лишённое гипса.
Сделав глоток, я посмотрел на неё.
– А где ваш… э-э… напарник?
– Он побежал в магазин, чтобы набрать выпивки и надраться в номере. Пьер любит напиваться в одиночку. Тут ему товарищи не нужны.
– Кажется, актёры вообще много пьют, да? – не подумав, ляпнул я. Потому что первый бурбон она выпила залпом и уже требовала второй, нетерпеливо постукивая о столешницу донышком пустого бокала.
– Такова актёрская жизнь. – Девушка надула губки. – Если вы обо мне, то не спешите осуждать, вы в этом ничего не понимаете.
– Нет-нет, я о вас и не думал.
– Совсем? – ещё больше обиделась она.
– Вообще-то я при исполнении. На что вы намекаете? – не выдержал я, быстро забыв про смущение, в которое она меня почему-то вдруг привела.
Под моим суровым взглядом Жульет покраснела и опустила глаза.
– Извините, сержант. Я, наверное, просто не в себе. Смерть моего учителя стала для меня большим ударом. – Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, старательно размазав макияж.
– Понимаю. Смерть никого не предупреждает заранее. Но хорошо, что вы подошли. Я сам хотел с вами поговорить.
– О чём? – встрепенулась она и подмигнула как-то уж слишком многозначительно.
– Ещё бурбона? – деловым тоном спросил я, потому что под её взглядом опять растерялся и все слова вдруг рассыпались, как кости домино.
Она наклонила голову, как учёный ворон. А я получил несколько секунд, чтобы собраться и вспомнить, что, собственно, происходит.
– Мадемуазель Намазини, вам грозит опасность.
– Мне? – ахнула она, схватила меня за руку, и я почувствовал дрожь её пальцев.
Как ни странно, ответная волна прокатилась и по мне. Но это была электрическая дрожь от её прикосновения, а не что-то ещё. Да, похоже, ночка будет трудной…