Андрей Белянин – Мемуары оборотней (страница 45)
– Именно! Она официальный инспектор по правам детей. Омбудсмен! Самый строгий и неумолимый, насколько я знаю. Ее все боятся!
– А у нас что, есть дети? – В этот момент я думала об Алексе и его отказе обсуждать наши проблемы. – Или кто-то им донес, что твои котята допоздна смотрят мультики?
– Нет, речь не о моих котятах, хотя ты права, они единственные дети у нас на Базе. Но не думаю, что Мэри Поппинс так уж заинтересуют мои малыши. Хотя… можно попробовать… с ней поговорить на эту тему. Котятам нужно больше еды, они растут, а Синелицый наливает столько же сметаны в бидон, как и тогда, когда им был лишь месяц.
– Подожди, у тебя вроде трехлитровый бидон или ты про какой-то другой?
Пусик одарил меня уничтожающим взглядом.
– Тот же самый. Но он вечно недоливает!
Я подумала, что три литра сметаны Синелицему на неделю бы хватило для приправы блюд на всю Базу[17]. Но это я не к тому, что мне жалко чего-то для котят, у нас за такое можно схлопотать штраф по обвинению в кошачьем расизме[18] благодаря стараниям того же Профессора.
Поскольку с киносъемками в Москве дело не прокатило, но деньги за аренду хоббитов и гномов были выплачены авансом, шеф на радостях сразу потратил все на игровую комнату с бильярдом, столом для покера и напольным крикетом, он давно об этом мечтал. Но это секрет…
А вот когда вся наша банда героями вернулась обратно уже на второй день и вскоре спровоцировала беспорядки с погромами из-за этого «шайтан-кино», ему пришлось срочно писать начальству, умоляя о дополнительном финансировании на этот месяц.
Признаться в том, что у нас тут бунт, было совершенно невозможно, нас бы замучили проверками. Поэтому средства на ремонт были выделены из общей ведомости на питание. А через день шеф резко кинулся строчить докладные, упирая на то, что оголодавшие хоббиты разнесут тут все. «Они ведь у нас как дети…»
Видимо, наверху решили, что бюджет – это бюджет, и есть хороший повод отправить к нам инспектора по правам несовершеннолетних. Ту самую леди-няню, идеальную во всех отношениях, то есть…
– Постой, так ты про ту самую Мэри Поппинс?! – До меня наконец вдруг дошло, о ком речь.
Просто, когда кот забежал, я была полностью поглощена педикюром и мыслями о непростых отношениях с мужем. Сейчас он был в тренажерном зале, а оттуда наверняка заглянет в гномий бар. В последнее время он каждый день туда заходит, когда мы на Базе. Без меня, а это плохо…
– Конечно, та самая. – Кот обиженно поджал губки. – Она давно работает на наше управление. И уж поверь, эта дамочка разбирается в детях и вообще в людях как никто. Она же «само совершенство», буквально «от улыбки до жестов…» и так далее. Не говоря уж о самом большом в мире опыте работы няней. Круче только ее самомнение!
– Ого, ты что, с ней встречался? – подозрительно прищурилась я.
– Я тогда был холостяком, так сказать, вольным тигром и… и… В общем, это не имеет отношения к делу. Короче говоря, шеф был бы только рад, как и все мы, если бы отдел опеки забрал у нас хоббитов. Но, между нами говоря, мы-то понимаем, что таких комфортных условий им нигде не обеспечат.
Щелкнув кнопкой электрического чайника, я подумала, что, пожалуй, агент 013 прав. Здесь у малоросликов свой собственный квартал, сады, тропинки, домики в холмах, словно декорации из Новой Зеландии. Они одеваются, как привыкли у себя в Шире, питаются толпой в столовой у Синелицего, а старый висельник давно изучил кулинарные пристрастия каждого существа на Базе.
В конце концов, их здесь даже за мелкое воровство не наказывают, а только пальцем грозят.
– В общем, она едет к нам, чтобы проверить, куда и как тратятся перечисляемые на хоббитов деньги и достаточно ли хорошо здесь обращаются с «детьми». Если только она даст положительную оценку, нам сразу увеличат бюджет, а иначе всем придется переходить на сухой паек, и, может, даже не на один месяц. Будет очередной мятеж!
– Шеф мог бы отказаться от своей бильярдной.
– Конечно, милочка, он пытался! Но, поскольку вся игровая комната была взята оптом по акции, с условием, что товар невозвратный, шеф сразу уже перечислил всю сумму! Я ему потом тоже сказал, что он дурак. Головой думать надо было!
Это, скорее всего, неправда, но Профессор в пылу эмоций часто преувеличивал свои слова и поступки, а потом упорно стоял на своем, стесняясь признаться, что просто любит прихвастнуть.
– Надо будет гномов предупредить, чтобы убрали свой переносной бар-палатку из хоббитского квартала на время инспекции. «Детям» же алкоголь противопоказан.
Наших хоббитов частенько принимают за детей, особенно те, кто еще не успел познакомиться с ними поближе. Так и у финансирующих органов они были записаны как «вечно несовершеннолетние». Но упаси вас аллах от таких детишек, они за шоколадную конфету самого Толкиена из могилы выкопают.
– Об этом шеф уже позаботился. Они просто спокойно переквалифицируются в молочную кухню на это время.
Я вспомнила по аналогии бар в фильме «Человек с бульвара Капуцинов», когда владелец, герой Табакова, продавал ковбоям только молоко, и злорадно улыбнулась при мысли, что мой муж, похоже, в ближайшие дни не сможет заливаться своим любимым темным пивом от брауни[19].
– А когда точно она приезжает?
– Неизвестно. Ты же читала о ней книги, она всегда прилетает неожиданно, с изменением ветра. Но вообще-то ее ждут завтра в девять утра, – деловито сообщил Пусик и, махнув пушистым хвостом, выскользнул из дома.
А я подошла к книжной полке и нашла маленькую засаленную книжку в мягкой обложке. В один из приездов к родителям я забрала в нашу квартиру на Базе несколько своих самых любимых книг. Вот среди них как раз и была «Мэри Поппинс возвращается» английской писательницы Памелы Трэверс. В детстве она произвела на меня неизгладимое впечатление!
Потом, конечно, я прочитала все о Мэри Поппинс, но с этой книги я впервые вошла в не похожую ни на одну из других, чудесную волшебную реальность повестей о таинственной няне. Я ее столько раз перечитывала, что почти выучила наизусть.
– Милый, у меня чудесная новость, к нам едет сама Мэри Поппинс! – поспешила я обрадовать мужа, когда он вернулся с тренировок.
Усталый Алекс довольно спокойно выслушал мои восторги, обнял меня, поцеловал и отправился в душ. Я даже немножко надулась, как енот, не получивший печеньку.
Но, в конце концов, если бы он шумно обрадовался прилету на Базу этой британской мисс Совершенство, мне бы первой стоило серьезно задуматься. Так что уж пусть лучше мой муж будет равнодушен к другим женщинам, ему и так периодически достается из-за моего ревнивого нрава…
День прошел ровно, на задания нас не вызывали, домашние хлопоты оставались умеренными. Я списалась с Грызольдой, и она подтвердила мне информацию, полученную от кота. Шеф резко повыкидывал пустые бутылки из своего кабинета, шурале было приказано посыпать дорожки чистым песком и расстелить ковер на входе в оранжерею, а в столовке у Синелицего хоббитам прочли целую лекцию о том, как следует вести себя перед строгим омбудсменом.
В конце концов, в их личных интересах было оставаться так называемыми детьми именно у нас на Базе, а не быть массово депортированными в какой-нибудь спецприемник. И при всем легкомыслии малоросликов они это худо-бедно понимали. Здесь с ними буквально цацкались, лечили от «мордорского синдрома», закрывали глаза на их шалости, кормили, поили, отпускали гулять, не заставляли работать. Чем не санаторий, а?
– Напарник, нам надо поговорить! – В двери вновь вломился взъерошенный Профессор.
Как обычно, без стука, без «здрасте», без вытирания лап о коврик и без церемоний.
Командор оторвался от книги, вздохнул и кивком показал агенту 013 свободный табурет на кухне. Я так же молча достала еще одну чашку и банку молотого кофе. Но, к моему немалому изумлению, Пусик вдруг объявил, что это мужской разговор, велев мне выйти.
В иное время он словил бы по ушам и от меня, и от Алекса, но в этот раз командор поднял на меня просительный взгляд. Ах так?! Ну, встретимся на узкой тропинке, как говорится…
Я сделала очередную заметку в ближайшее время придушить кота и, демонстративно хлопнув дверью, вышла из квартиры. Надо было посидеть где-нибудь в библиотеке, успокоить нервы и в спокойной обстановке придумать, как обставить его удушение самоубийством на почве семейных неурядиц.
Тот «мужской разговор» долгое время был для меня секретом, но, если б мне знать все раньше, то, наверное, все наши проблемы можно было бы решить в сто раз быстрее. Какая же я была дура…
Утром следующего дня, за пятнадцать минут до ожидаемого прибытия высокопоставленной гостьи, я стояла в группе встречающих, наряженная, с вымытой головой, в выглаженной форме, при знаках отличия, с книжкой в руках. Нельзя было упустить возможность получить автограф от одной из самых известных героинь детской литературы во всем мире. Профессор притулился рядом.
Кроме нас на встрече присутствовали суровый шеф в красном колпаке, его троллеобразная секретарша с цветами, главный гоблин из лаборатории в халате и пенсне, Шурале Рафикович в новом жилете и зеленом каляпуше набекрень, биоробот Стив, еще не так давно сохнувший по мне, а сейчас, похоже, пребывающий в активном поиске, и с десяток самых миловидных хоббитов с плакатиками, написанными обычными фломастерами, зато без ошибок: