Андрей Белянин – Лайнер вампиров (страница 39)

— Похоже, что вы были последним существом, кроме убийцы разумеется, кто видел мадам де Грие живой.

— Убийство?! Её убили?! — вскинулась девушка. — Значит, это не несчастный случай?!

— Мы склонны предполагать, что это убийство, — сурово кивнул комиссар Жерар.

— Но кто, кто мог это сделать?!!

— У следствия есть несколько версий, мы разрабатываем все. Итак, продолжим. В котором часу вы виделись и разговаривали с мадам де Грие?

— Утром, часов в шесть. Я поехала на велосипеде, как только проснулась, чтобы не пришлось снова готовить завтрак сразу на восьмерых. Мои маленькие соседи ещё спали, а мачеха всегда вставала на заре, — вытирая глаза платком, всхлипнула Белоснежка. — Мы с ней… плохо поговорили. Она меня даже на порог не пустила. Я хотела вернуться домой, а она сказала… ну вы уже знаете. Она могла быть очень строгой, хотя и… Ну то есть всегда считала, что действует мне во благо. Не представляю, кто мог бы её убить. У неё не было врагов…

— Это и необязательно, — вздохнул шеф. — Убивают по самым разным причинам. Например, из-за наследства или чтобы избавиться от надоевшего контроля со стороны старой женщины…

Белоснежка сделала круглые глаза, схватилась за сердце и потеряла сознание. Я едва успел подхватить её, поплывшую со стула.

— Похлопайте по щекам, — спокойно посоветовал мой опытный начальник. — Если не поможет, плесните воды. Нервы, усталость, недосып, и похоже, что сегодня ей так и не удалось толком поесть. В годы моей молодости девушки постоянно падали в обморок, ничего страшного. Главное, не пытаться расстегнуть им верхнюю пуговицу на блузке, ослабить шнуровку корсета, не делать искусственное дыхание и непрямой массажа сердца — убьют…

Действительно, через минуту несчастная очнулась, слабым голосом извинилась и уточнила, нельзя ли ей пойти домой? Мы не возражали. Даже подписку о невыезде брать не стали, что-то говорило мне, что её руки не запятнаны кровью мадам де Грие.

Комиссар Жерар высунулся из кабинета, громко потребовал у Флевретти кофе с пончиками и только потом обернулся ко мне:

— У вас мало времени, Брадзинский. Староста не виновен, у нас ничего против него нет. Мадемуазель Лили производит впечатление неуравновешенной юной особы, но способна ли она на заранее спланированное убийство? Пусть даже не сама, а подкупив или уговорив кого-то из своих друзей, хоть тех же карликов? Это уже серьёзная тема. Если в указанный срок вы не найдёте истинного убийцу, я объявлю это дело несчастным случаем. Вопросы есть?

Я покачал головой.

— Тогда разрешаю вам действовать по собственному усмотрению. Флевретти, где мой кофе?! Ага, спасибо. Теперь соберите для сержанта информацию о всех карликах, проживающих в нашем округе. В частности, нас интересуют семеро братьев, цирковых артистов. Выясните адрес, место работы, телефоны, связи, контакты, всё, что возможно.

— А что делать мне, Большой Отец? — спросил бесшумно возникший за моей спиной краснокожий.

— Вы голодны? Нет? Тогда отдрайте вашего мустанга, он весь покрылся ржавчиной.

— Хук, — кивнул Чунгачмунк, словно змей выскальзывая на улицу.

А я решил по примеру шефа пройти до ближайшей закусочной, взять пару бутербродов, кофе или зелёный чай с молоком и всё неторопливо обдумать. Времени в обрез, но боюсь, что спешка уже привела меня к разбитому корыту…

— Ирджи, — успел остановить меня в дверях капрал, — держи! Тут, собственно, всего одна страничка.

Я поблагодарил, сунул распечатанный лист в нагрудный карман кителя и вышел.

В кафетерии почти никого не было, мне быстро накидали на поднос всего самого несвежего. Хорошо хоть здесь кормят прилично и обслуживают, не задерживая клиентов. В этом смысле у маленьких городков, где каждый на виду, есть свои плюсы. Утолив голод и прихлёбывая терпкий кофе с привкусом дёгтя, я наконец потянулся к распечатке. Что ж, информация оказалась довольно интересная…

Эти семь карликов были достаточно знамениты. Потому что в своё время о них писали во всех газетах: женщина родила семерню, в шоке тут же отказавшись от них ещё в родильной палате. Мамаша была танцовщицей варьете, и от кого у неё были дети, не помнила даже близко. А на вопросы журналистов высокопарно отвечала:

— В те годы я совсем не страдала любопытством. Я отдавала всю свою жизнь искусству, а мысли о том, кто именно мог оказаться отцом этих уродцев, меня и близко не посещали.

Журналистское расследование по горячим следам показало, что наиболее вероятным кандидатом был владелец Парижской оперы, маленький толстый карлик. Но у него была большая чёрная борода, а ни у кого из малышей это не проявилось. Хотя кому могло прийти в голову ждать появления у младенцев чёрной щетины? В общем, расследование зашло в тупик, и, помусолив эту новость меньше месяца, газетчики переключились на другие «жареные» события.

Меж тем шло время, братство карликов успешно окончило начальную школу, так же коллективно поступило в один колледж, зарабатывая на жизнь экзотическими танцами, акробатическими шоу на ярмарках и позированием в Академии искусств. Они сменили несколько мест жительства и в последние годы поселились на пустующей куриной ферме за городом. Яйца приносили им некоторый доход, кроме того, по Мокрым Псам ходили непроверенные слухи о том, что когда-то один из братьев выиграл в лотерею и им всем до сих пор хватает банковских процентов.

Отложив в сторону листок, я с полным отчаянием понял, что количество вопросов не только не уменьшилось, но и увеличилось. Телефонной связи с куриной фермой не было, поэтому снова пришлось садиться за руль служебной машины. Как же утомляет, что парковка нашего отделения по странной прихоти проектировщика находится за углом, метрах в пятидесяти от самого участка, а не прямо у дверей. Около машины я застал краснокожего вождя, с истинно индейским терпением отчищающего наждачной шкуркой раму старого велосипеда.

— Мне нужна твоя помощь, напарник.

— А мне показалось, что вождь недоволен тем, что я работаю с ним в одном племени, — проницательно заметил Чмунк.

— Это в прошлом. Был неправ, извини. — Я примиряюще протянул ему руку. — Нужно ехать к карликам, а без помощи следопыта мне не обойтись.

— Хук, — кивнул индеец, отвечая мне крепким рукопожатием.

…До фермы мы добирались часа за полтора, из города выехали быстро, но почти час плутали по сельской местности, жители путано показывали то одно, то другое направление, пока наконец впереди не замаячила вывеска «Куриная ферма братьев Горгонзоло».

Старый скособочившийся домишко в два этажа с чердаком не выглядел особенно гостеприимно. Окна прикрыты облупившимися ставнями, черепица отлетела во многих местах, водосточные трубы проржавели едва ли не насквозь, туалет в виде деревянной квадратной коробки притулился к дому слева. Белоснежка наверняка находилась в полном отчаянии или, наоборот, пылала бешеным энтузиазмом, чтобы добровольно поселиться здесь даже на два дня. Единственно новым был жёлтый мотороллер, стоящий снаружи разболтанного заборчика.

Мы зашли на ферму. Сбоку, за проволочной оградой, располагался птичий двор, где по окорочка в грязи сновали пёстрые куры. Покосившаяся дверь в доме оказалась незаперта. Пока Чунгачмунк дежурил у лестницы, я осторожно вошёл внутрь и быстро осмотрелся.

Первое, что бросалось в глаза, — это открытая прямо в прихожей крышка подвального люка. Она была столь гостеприимно распахнута, что я, не задумываясь, спустился по шатким ступенькам. Маленькое полутёмное помещение со странными запахами, с узкими стеллажами с колбами и столом, заваленным книгами, ретортами, спиртовками и банками с разноцветными порошками, более всего напоминало химическую лабораторию. Но ведь вроде карлики циркачи, а не учёные?

— Я слышал шум наверху, — прошептал Чунгачмунк, спустившись ко мне.

Мы быстро поднялись наверх. Никакого подозрительного шума, кроме обычного тиканья часов. Мой напарник повёл носом и, кивнув мне, побежал на второй этаж. Я поспешил за ним, мы вместе толкнули какую-то боковую дверь, она подалась не сразу, но когда открылась…

— Они все мертвы, — в ужасе выдохнул Чунгачмунк. Наверное, впервые хвалёная индейская беспристрастность ему изменила. В неосвещённой комнате, прямо на полу, вповалку лежали маленькие тела, словно брошенные марионетки. Кто-то пришёл до нас и убрал всех свидетелей…

— Мой сотовый в машине, — хрипло пробормотал я. — Надо срочно доложить шефу!

На ватных ногах спустившись в прихожую, я взялся за дверную ручку. Она не поворачивалась. Я нажал посильнее, навалившись плечом. Дверь была явно закрыта снаружи. Что за бред, зачем запирать в доме с мертвецами ещё и двух полицейских? И это настырное тиканье, как только такие часы не доводят хозяев дома до нервного…

— Чмунк! — взвыл я, поняв, что сейчас произойдёт, и, бросившись на кухню, локтем высадил стекло в окне. — За мной! Уходим!

Индеец помог мне выломать ставни, мы поочерёдно вылезли в оконный проём и побежали по натоптанной дорожке к нашей машине. Но не успели, да и никто бы не успел — за нашими спинами грянул страшный взрыв!

Когда я очнулся, шея сильно болела, штанина на коленке была разорвана о поломанный штакетник, видимо, нас швырнуло прямо на забор. Сжав зубы, я с трудом вытащил из ноги длинную занозу и только после этого понял, что лежащий рядом Чунгачмунк так и не пошевелился. Мне удалось на четвереньках подползти к нему и перевернуть на спину. С высокого лба индейца струйкой лилась кровь, по счастью, рана была неглубокая и скользящая, я снял китель, оторвал рукав от белой форменной рубашки и, как мог, перевязал голову напарника.