Андрей Белянин – Изгоняющий бесов (страница 43)
Я лишь философски пожал плечами, делая шаг к двери, когда поскользн… Ой, чешский Кафка с русским креном, до чего же больно-то!..
— Как он назвал масло? — спросил у меня пёс.
Анчутка охотно повторил. Доберман пообещал запомнить.
В общем, когда мы трое с бессознательной бабкой наперевес открыли двери магазина изнутри и вышли на улицу — в масле мы были все, с ног до головы! Та же террористка три раза соскальзывала с моего плеча носом в снег. Потом её забрали другие сердобольные сельчанки.
Анчутку от греха подальше побыстрее отправили домой. Батюшка матерно ругался с продавцом, вдруг резко решившим повесить именно на нас все убытки от разгромленного магазина. А хренушки!
Мы с доберманом тоже постарались уйти побыстрее. Во-первых, отмыться надо, во-вторых, мне было жутко интересно, а что имел в виду наш безрогий бес?
Судя по всему, он откровенно и прямолинейно, даже ни капли не скрываясь, угрожал мне самым недвусмысленным образом. И это при всём при том, что ведь мы вроде как если не сдружились, то, по крайней мере, нашли хоть какой-то общий язык, уважая правила взаимного пребывания в одном доме, под одной крышей над головой.
Похоже, прав был отец Пафнутий: при любом самом благоприятном раскладе всё равно не стоит доверять бесу. Нечистый не может изменить свою сущность, но это не его, а твои проблемы, как сказал бы Розанов. И наверняка добавил бы ещё столь же простенькое, но философски глубокомысленное, типа порок живописен, а добродетель тускла.
Поэтому тот же красавчик Анчутка всем интересен, он же бес, от него чего угодно можно ожидать, а я обычный послушник при храме, хожу в чёрном, живу на чужих харчах, со мной всё ясно и скучно. Зло всегда более привлекательно хотя бы по факту крайней эффектности своего проявления в мире, так же как тьма всегда мистичнее и таинственнее света. А люди любят тайны…
Дома у нас был серьёзный разговор с отцом Пафнутием. Причём у меня не было желания сдавать Анчутку или искать себе какие-то оправдания. В конце концов, в принципе мы справились с обезвреживанием опасного беса махровой похоти, способного довести даже старушку-пенсионерку до сексуального терроризма.
Наши с Гессом действия получили хорошую оценку, за исключением того, что пёс по-прежнему игнорирует мои команды, а это не есть зер гут. Наш нечистый также получил свой законный выговор и пару крепких подзатыльников за то, что не смог (не захотел!) разрешить ситуацию мирным путём, а следовательно, подставил всех нас.
Как сказал батюшка, нашему красавчику было достаточно один раз обнять бабу Маню, чмокнуть в морщинистую щёчку, успокоить ласковыми словами, ненавязчиво забрать ружьё, перевести всё в шутку да хотя бы даже пообещать завтра жениться, и всё!
Можно было бы обойтись без этой никому не нужной суматохи, но бесы всё равно не могут через себя переступить. Им нужен экшн, драйв, хайп!
— Стало быть, от надо перевоспитывать, — сурово определился батюшка. — Трудотерапия, тренировки, чтение от полезной для ума литературы. Ну и там от ещё чего-нибудь придумаем.
— Что можно придумать? Он уже всё у нас переделал, а на евроремонт деньги нужны.
— А мы его от по уставу, по уставу учить будем!
Если кто не понял, то это серьёзно. Анчутка насмешливо повёл широкими плечами, когда его отправили во двор убирать снег до замёрзшей земли.
— Исполнено, ваше святейшество, — через полчаса доложил он.
— А-а, так от теперь аккуратнейше разложи его обратно.
— Сделано, — уже через пятнадцать минут отчитался бес.
— И снова от убери.
Ну, как вы, наверное, догадались, к ночи наш двор менялся раз сорок. От нечистого уже валил пар, он едва передвигал ноги, он ругался на всех языках, он горько плакал, он уговаривал нас проявить христианское милосердие, он угрожал нам самыми жуткими муками пекла, но в конце концов плюнул и сдался.
То есть практически как у любимого нашего батюшки Александра Сергеевича Пушкина. Или, как считают некоторые, в приписываемом ему:
Образно выражаясь, он на коленях признал своё полное поражение, поклявшись на раздвоенном копыте, что впредь никогда и нипочём вредничать не будет. Не берусь судить, насколько хватит честного слова этого безрогого красавчика, но очень надеюсь, что хотя бы на неделю. А вы как считаете, делаем ставки? Желающих нет…
Я потом ещё на всякий случай спрашивал у святого отца, надолго ли этот нечистый прописался в нашем доме? Батюшка прикинул кончик седой бороды к носу, почесал в затылке и решил, что, скорее всего, до весны. Вот пока нормальную асфальтированную дорогу от села до райцентра не построит, будет впахивать как миленький. Мне оставалось лишь кротко вздохнуть.
Если уж мыслить такими категориями, может быть, нам вовсе не изгонять бесов, а, так сказать, открыто перепрофилировать их? Почему нельзя через Госдуму продвинуть рабочий закон о создании исправительных лагерей для бесов с привлечением их к общественно полезному труду, а там уже и возвращением на свободу с чистой совестью? Ну хотя бы на уровне обсуждения.
В конце концов, смогли же в своё время привлечь восточных демонов в Европу для строительства крепостных стен Старой Праги. Было такое, было! Тогда почему у нас сразу нет?!
Учитывая всю суматоху сегодняшнего дня, полного эмоций, мата, впечатлений, конечно, к ночи мы все четверо свалились как убитые. Где-то ближе к рассвету я проснулся просто потому, что надулся чаю на ночь. Туалета у нас два, один во дворе, второй в сенях. Выбор?
Естественно, на мороз я не попёрся, а когда возвращался на свою кровать, вдруг встретил в темноте сияющий взгляд беса.
— Слышь, Тео, айн совет, не обижайся только.
— Ну?
— Забудь про Марту. Просто забей и забудь. Не твоего полёта птица, не для тебя, короче.
— А для кого, для тебя, что ли?
— Ну уж не для меня тем более, — хмыкнул он, отвернулся к стенке и через секунду захрапел так, что даже спящий доберман закрыл лапами уши.
— Советчик ещё тут нашёлся, Декарт мне в печень, — сам себе под нос буркнул я.
— О майн гот[8], моё дело предупредить, — в стену ответил Анчутка, повернулся на спину, скрестил руки на груди, как покойник, и закончил: — Всё, всё, сплю. Никого не трогаю, ни в чьи сердечные дела не лезу. Доброу ноц!
— Или вы оба спать, или я вас обоих кусь!
Понятно, что после такого предупреждения дальнейших разговоров о рыжей девушке из офиса Системы уже не было и быть не могло. У доберманов крайне короткое расстояние между словом и делом. Уснул я практически сразу, как говорил уже вроде, в хламину вымотались все.
Но мысль о том, будто бы Марта мне не пара, гвоздём засела в моей голове, не отпуская даже во сне и заставляя мозг кипеть от обиды. Мне снилось, что я пытаюсь ей дозвониться, но сотовый превратился в кусок пластика, новый нигде не купишь, а она прямо сейчас уезжает с каким-то незнакомым мне мужчиной по имени Гордей куда-то очень далеко. Не знаю куда, это сон, но мне было реально больно, давило сердце и перехватывало холодным обручем горло.
Я встал, как всегда, от тихого посвистывания в ухо и мокрого носа, тычущего меня в шею. Понятно, встаю, кое-кому пора на улицу, выгуляться, попрыгать, пометить всё, потому что мало ли, надо освежить запах заборов и столбиков, вдруг какой соседский пёс не понял чужих границ.
Идём, пёс, никто не спорит, это моя священная обязанность, да, да, и я тоже тебя люблю.
Мы оделись, мороз на улице под утро до минус тридцати или больше, так что я в тулупе, Гесс в телогрейке и ушанке. Колокольчики и лапки он не отморозит, потому что всегда бегает как заведённый, так что всё в порядке.
Мы выходили на цыпочках, тихо, не хлопая дверями, чтоб никого не разбудить, но во дворе нас, оказывается, ждали. Засада-а…
— Грр, я его кусь!
— Стоять, я первый!
В общем, пока мы препирались, ему удалось захватить инициативу, просто выхватив из-за пазухи небольшой армейский пистолет-пулемёт американского производства.
Он — это, как вы, надеюсь, уже поняли, тот самый тусклый мерзавец, что отправил нас на польское кладбище в Нижней Силезии. Отец Пафнутий ещё требовал по телефону выявления и строжайшего наказания для виновного в этом вопиющем нарушении безопасности для бесогонов.
— Не делайте лишних движений, и никто не пострадает, — холодно предупредил он.
То есть настолько холодно, что изо рта не вылетало ни одного облачка пара. Мягко говоря, это было противоестественное зрелище.
— Что вам нужно?
— Вы не явились на работу, хотя Система по-прежнему нуждается в людях, умеющих убивать бесов.
— Мы не бесобои.
— Бесобои, бесогоны… разница чисто формальная. Особенно для того, кто ещё вчера преспокойно пустил серебряную пулю в беса похоти.
Я прикусил язык. Спрашивать, откуда он это знает, или идти в полную отказку не имело смысла, похоже, мы тут все реально под колпаком Большого брата.
— Поверьте, у меня не больше желания вас видеть, чем вам лицезреть мою особу. Но приказ есть приказ. Вы не подписали договор о сотрудничестве и обязаны явиться в офис сегодня же.
— В противном случае что? — продолжил за него я.
— В противном случае вам грозит административное и, возможно, даже уголовное наказание. «Возможно» стоит поставить в кавычки, соучастники преступления не всегда получают условный срок. Два года в колонии строгого режима вас устроит?