Андрей Белянин – Изгоняющий бесов (страница 33)

— Его зовут Гесс.

— А то я не знаю, о-ля-ля?! Слушай, Тео…

— Так меня называют только друзья.

— Отлично, майн камрад Тео, — не стал спорить красавчик-брюнет, попытавшись приобнять меня за плечи, но вовремя передумав. — Скажи сам себе, ради чего ты пошёл войной на бесов? В чём смысл твоего крестового майн кампф? Зуб даю, вроде бы лично тебе эти мелкие пакостники с рожками ничем не навредили?

— Это сложный вопрос.

— Понимаю. Без пол-литра ля шампань никак? — предложил он.

— Ни с чем никак. Бесы — враги рода людского. Это априори, де-факто, это даже не теорема, это аксиома, не нуждающаяся в доказательствах. Поэтому вас из века в век бьют.

— Хм, но ведь мы, бесы, очень неглупые?

— В целом да.

— Тогда почему столько веков нас ничему не учат?

— Не знаю, — пожал плечами я.

— Потому что вы бьёте нас, даже не спрашивая, хотим ли мы вообще драться. А прикинь, хоть один бесогон, паладин, экзорцист пробовал как-нибудь попросить нас отойти в сторонку, договориться мирным путём?! Нет, нэ, найн, нихт, но, нияк же ж неможливо, панове!

Как вы понимаете, после таких провокационных разговоров мы все трое (включая дремлющего добермана) получали от внезапно являющегося отца Пафнутия неотвратимый втык громом и молниями. Что нам оставалось? Тихо, не огрызаясь, безропотно принимая наказание и перемигиваясь, молча договариваться о том, чтобы собраться здесь же в сенях следующей ночью.

Возможно, как следствие этих разговоров сама мысль, что с неким рядом бесов можно просто «по-пацански поговорить за жизнь», засела в моей голове словно гвоздь. И я начал искать возможность проверить это на практике, что представилось мне в самое ближайшее время.

Как вы помните, к нашему экстремальному батюшке съезжались страждущие со всей области, и вот после утренней службы на третий-четвёртый или пятый день, уже дома, он поманил меня пальцем:

— Собирайся от, паря. Беса изгонять едем, да непростого. Бес скаредности и стяжательства — тварь от нередкая, и потому-то проблем с ней немерено. Справишься ли, Федька?

Доберман со счастливым гавканьем встал у меня на пути, виляя обрубком хвоста. В карих глазах Гесса привычно читалось: «Или идём вместе, или никуда ты без меня не идёшь!»

Что я мог?

Опуститься на одно колено и тихо напомнить ему, что он хороший мальчик, он мой лучший друг и, само собой, мы на любое дело ходим только вместе. В туалет врозь, а вот бесов гонять вместе. Правильно?

— Лизь тебя!

Я подставил щёку и подтвердил: да, всё верно, ты со мной, я тебя не брошу и не оставлю. И кормить буду. И лапу возьму. Да, и вторую тоже. Гладить зад не буду. Ладно, буду, но не сейчас.

— Анчутка, за домом проследи! — продолжал раздавать команды батюшка. — Никого от не пускать, на ужин только постное, водку от не лакать, бабам через забор ничего не показывать, а то жаловались ужо некоторые…

— Ху из ху, ваше святейшество?!

— Повыражайся от мне тут.

Красавчик-бес закатил невинные глаза, но на обострение конфликта не пошёл, выйдя во двор. Всё-таки неглупый он малый, хоть и играет за противоположную команду.

Я быстренько собрал кое-какие необходимые вещи в сумку, потом помог батюшке надеть тяжёлый непробиваемый тулуп. После чего мы, включая упакованного добермана, традиционно перекрестились на иконы, надели шапки и пошли. С богом, как говорится.

Мой пёс, в телогрейке и ушанке, завязанной под подбородком, лосем запрыгал по двору, хрипло облаивая ни в чём не повинного беса, терпеливо убирающего снег деревянной лопатой. А за воротами нас ожидал потрёпанный «уазик» с зимней резиной.

Водитель, парень моих лет, с огрызком сигареты в зубах, повёз нас в соседний посёлок, не затыкаясь в пути ни на минуту. Отец Пафнутий терпел очень недолгое время, потом, резко выбросив руку вперёд, поймал что-то у него плече, растёр в ладонях, тихо сказал: «Изыди!» — после чего сдунул серую пыль, опустив окно. Шофёра словно пультом выключило.

Я облегчённо вздохнул, всё-таки хорошо, когда человек всегда способен видеть бесов, избавляясь от них по ходу дела. Обычные люди даже не замечают, что, как правило, у них всего один ангел-хранитель, а вот мелкой (да и крупной) нечисти по жизни можно нахватать целую кучу.

Бес сквернословия и пустопорожнего трёпа встречается практически у каждого шофёра. Бороться с ним достаточно легко, помогает банальное прикусывание языка на ухабе.

Батюшка, конечно, избавил водителя от болтливого беса, но, если честно, парень подхватит нового сегодня же. Стоит ему доехать до места, и вот он, вирусный бес, от первой же бабки или встречного собрата по «баранке». Тут уж гоняй не гоняй, а смысл?

— Ты от с Анчуткой особо не сусоль. Нечисть, она хитрая, от них дружбы-то не жди.

— Да я и не особо вроде…

— От оно и правильно, то тебе оно особо-то и не надо, — закончил могучий старец, уселся поудобнее на переднем кресле, а потом и вовсе задремал.

Мы переглянулись с Гессом, прочтя в глазах друг друга тайное желание втихую продолжить общение с безрогим. В конце концов, бес много чего знал о тех же (прошу прощения за тавтологию) бесах, а значит, мог быть очень и очень полезен.

И если уж отцу Пафнутию как рукоположенному священнику русской православной церкви было совершенно неприлично просто так, без дела, якшаться с нечистым, то мы подобных ограничений не имели. Но намёк понят, будем внимательнее и осторожнее на скользких поворотах.

Ехали по объездной больше часа.

Мы с Гессом притёрлись, пригрелись и даже слегка уснули. Соседнее село было не так далеко, за холмом. По лету местные туда-сюда пешком ходили, а зимой люди всё больше сидели по домам. Раньше, говорят, в любое время года курсировал рейсовый автобус, но сейчас только частный транспорт или совхозные машины.

— Вылезайте от, воздушный десант, там, где мы, там победа, — громко объявил батюшка, заставив нас стукнуться головами друг о дружку.

Доберман спросонья оскалил зубы, но тут же, извиняясь, лизнул меня в нос.

Лысина Сократова, пришлось вытираться рукавом. Ходить обслюнявленным на морозе весьма условное удовольствие даже для эстетствующих мазохистов. «Уазик» стоял у небольшого одноэтажного сарая с подсобкой — классического сельского «супермаркета».

Как можно было бы его описать, да и стоит ли? Ну ладно.

Кривовато слепленное из бетонных блоков здание, жестяная крыша, напечатанное на длинной доске через трафарет красными буквами название «У Палыча», обледенелые ступени, дым из трубы, зарешеченное окно, железная дверь, ярко уловимый даже снаружи запах горячего хлеба и недорогого алкоголя. Думаю, многие видели такое по нашим сёлам, и не раз.

— Так мы сюда?

— Сюда от, паря, сюда. — Отец Пафнутий быстро переговорил с шофёром, позволив ему временно отъехать по своим делам. — Стока жалоб от на этого Палыча-то, что уж волей-неволей, а про бесов-то и задумаешься.

— Ну а что с ним не так? — дерзнул спросить я чисто на всякий случай.

— В долг от алкашам не даёт, на товар цену не снижает, до зарплаты не верит, а ежели от под проценты-то записывает, то уж процент тот никогда не забывает, — неторопливо пустился загибать пальцы старец, но остановился под моим недоуменным взглядом.

— Чего? Рази ж это не скаредность от да жадность?!

— Вообще-то нет. Если всем пьяницам в долг давать, то у него магазин разорится.

— Зато люди уважать будут.

— Э-э, вы это серьёзно, отче?

— Нет от, конечно, — буркнул батюшка, с осторожностью поднимаясь по скользким ступенькам. — Богу Богово, кесарю кесарево. Однако же от проверить-то стоило бы? Покуда ты не в Системе, так от пользуйся практикой-то прям тут, на месте. И нечего нос воротить!

— Гесс, не вороти нос, — продублировал я.

Бедный доберман обиженно свёл жёлтые брови к переносице, искренне надувшись на нас обоих. Впрочем, одновременно едва заметно виляя хвостом, чтоб мы оба также видели, что он всё равно готов нас простить и всей душой стремится к сотрудничеству.

Старец лишь покачал головой, явно не оценив мой лёгкий троллинг, и широко распахнул железную дверь. Мы втроём прошли внутрь. Что могу вам сказать на первый взгляд?

Обычный сельский магазин, где есть всё — от дешёвых гвоздей до дорогущего коньяка «Хеннесси» азербайджанского разлива. Свежий хлеб, одеревеневшая колбаса, заветренный сыр, абхазские специи, кубанское молоко, жёсткая туалетная бумага, слипшиеся сибирские пельмени, мясо-рыба (замороженные до железобетонного состояния), дешёвые пластиковые игрушки, просроченные удобрения, фурнитура для шитья, несколько рулонов недорогой ткани, китайские трусы (мужские, женские), крутое ивановское постельное бельё, одна новенькая покрышка на «запорожец», ну и всего, всего, всего понемножку.

Из-за прилавка на нас подняла скучающий взгляд крепкая красотка лет тридцати или пятидесяти, в зависимости от макияжа и настроения.

— Здравия от тебе, дочь моя, — благодушно прогудел отец Пафнутий, как бы заранее предупреждая — хорошая дочь должна во всём слушаться родителей.

— И чё? — сквозь золотые зубы ответила продавщица.

— Нам бы от с хозяином сего торгового центра перебеседовать?

— Про чё?

— Про дела наши от мужские, про товары да цены, про всё и от всякое.

— Ну а я чё? — пожала плечами продавщица.

В принципе, подобные диалоги могут длиться часами и писаться километрами.

Кому оно тут интересно? Уж точно не мне.