Андрей Белянин – ЧВК Херсонес. Том 2 (страница 41)
Часы показывали начало второго, лично я был голоден. Если вспомнить, сколько и чего мне пришлось перекусить с утра, то для взрослого мужчины моих лет это значило – нигде, ничего и ни о чём! Но сначала мы зашли в большой, с моей точки зрения, винный магазин на набережной, где мой нетрезвый друг успел отрекомендоваться, передать визитку, договориться о встрече с начальством на неделе, забрать две бутылочки «Севастопольского бриза» и сопроводить меня в незаметное рыбное кафе. Местечко оказалось знаковым…
Там можно было посидеть со своим алкоголем, а повара готовили свежий морской улов едва ли не в присутствии клиента. Дизайн и обстановка достаточно демократичные, то есть скромные, без фанатизма, но почему-то меня подкупил запуганный тощий чёрный котик. Он изо всех сил выпрашивал себе кости от той же барабули, но жутко боялся и отпрыгивал, стоило человеку протянуть руку в его сторону.
Кота было жалко, признаю, и что с этим делать, тоже непонятно. Не с собой же взять? Наш полиглот просто складывал хвосты, головы и хребты на салфетку, а её выносил за дверь, где несчастный черныш мог хоть что-то себе ухватить.
Правда, вскоре его стали грубо третировать другие коты, что посильнее и понаглее, а когда их стало уже четверо, Диня вступился всерьёз:
– Кто тут самый толстый? Типа этот? Ну, тогда пусть побегает, ему полезно.
Мой приятель смешал в стакане три столовые ложки чего-то там в маленьких пузырёчках, достав их из своей вечной сумки, и преспокойно облил самого бессовестного кота с замашками тирана, внешне похожего на Бормана. Резкий запах валерьянки разнёсся в воздухе. Толстяк аж присел от шока, а остальная братия вдруг посмотрела на него с неизбывной любовью и…
– Беги, дурак, беги, – тепло посоветовал Денисыч.
Вопль котов, кинувшихся в погоню за ароматизирующим Борманом, был слышен ещё минут десять, потом стих и вновь взорвался на самой истерической ноте – видимо, догнали. Мы с Диней церемонно чокнулись бокалами, а не верящий своему счастью чёрный котик торопливо догрызал головы барабульки и скумбрии.
Фактически к тому времени, когда мы наелись и наболтались (причём в общественных местах мой друг мог держать себя в руках, пить понемногу и совсем не пьянея, оказывается!), мне пришло сообщение на сотовый. Адрес и время ожидания моей светлости господином Мидаускасом. Я развернул экран к Дине.
– Пс-с, бро, фактически мне пилякать туда же, но на десять минут раньше. Операцию задумала Мила, а у неё всё рассчитано едва ли не посекундно!
– Понимаю. Вот только не совсем ясно, а смысл всей операции в чём? Мы же не собираемся грабить честного коллекционера?
– Зема, я те умоляю! Где этот прибалт и где честность?!
– Мы не воры.
– А то я не в курсах! Твоя задача – исследовать его коллекцию, не более. Он тот ещё жучара и, образно выражаясь, не самый святой человек после Папы Римского. Его собрание древностей легко даст фору хоть тому же Ялтинскому музейчику. А почему? А потому что музею надо дарить, но он платит наличкой, и немало!
– Тогда зачем идёшь ты?
– Я? О, мон ами, я есть дйюг господина Майкона из Фйянции! Известный сомелье и знаток куйтуазных вин, месье Дионьсе!
Мне пришлось протереть глаза. Прямо сейчас, в моём же присутствии, наш полиглот достал из кармана тонкую водолазку в полоску, шарфик на шею и довершил образ модным красным беретом. Теперь передо мной сидел идеальный француз! Настоящий типаж утончённого, штампованного парижанина, словно сошедший с рисунков газет “le Figaro”.
– Диня, ты…
– Саня, я рад, что тебе нравится. Но так-то мы друзья, не забыл? Я не такой, если чо…
Он ещё что-то там собирался фантазировать на эту тему, но мне удалось остановить его безумный полёт, просто вылив ему на голову полстакана красного. Мой друг опомнился, собрался, вытер лоб салфетками и объявил, что ему пора. После чего тупо слинял, оставив меня расплачиваться за всё.
И даже котика на прощанье не погладил. Хотя не факт, что тот бы разрешил…
Собственно, мне оставалось выпить пару чашек крепчайшего турецкого кофе, чтоб слегка протрезветь и отбить возможный запах алкоголя, после чего собраться и, оплатив картой, оставить чаевые. Девочки-официантки старались, так что всё честно. Ялта начинала мне нравиться. И это я ещё не гулял по набережной.
А поскольку время позволяло, мне удалось пробежаться мимо основных знаковых мест: памятника Чехову и так называемой Даме с собачкой напротив роскошной и безуспешно продаваемой виллы Софии Ротару; скульптуры бессмертного Михаила Пуговкина, удостоенного бронзы за роль режиссёра Якина в фильме про Ивана Васильевича; также скромной фигуры писателя Юлиана Семенова, на мой взгляд, больше похожей на современного фантаста Сергея Лукьяненко. Но это только моё мнение, я на нём не настаиваю.
Кстати, именно с этой статуи начинался подъём в гору, где стоял целый квартал элитных, дорогих многоэтажек. Вот в одной из них меня и ждали. Получив заверение консьержа, что попал я правильно и меня готовы принять, я прошёл к лифту, где был вынужден пройти ещё очередную ступень проверки.
–
Там откликнулся мажордом, или дворецкий, или смотрящий за подъездом, или охранник, или я уж не знаю, кто у них там. Он выслушал, к кому я направляюсь, в какую квартиру, удостоверился, что меня там ждут, и потребовал документы. Я отказал, потому что это уже крайности. Да паспорт, честно говоря, остался в гостинице Севастополя.
Мужчина всерьёз обиделся, посмотрел на меня как на клятвопреступника, изменившего родине в самый трудный час, но таки впустил и кивком головы указал на лифт. Ехать пришлось на тринадцатый этаж. В некоторых западных странах люди настолько суеверны, что просто убирают цифру тринадцать, указывая на кнопке «12–14». Слава России, до нас подобная фишка ещё не докатилась. Хотя, говорят, кое-где подобные прецеденты есть…
– Видимо, мне сюда, – решил я с учётом того, что на всей площадке была всего лишь одна-единственная дверь.
Как мне показалось на первый взгляд, из пуленепробиваемой брони.
И как оказалось впоследствии, мне не показалось.
– Александр Грин? – на пороге меня встретил пухлый, неулыбчивый (если не сказать мрачный) тип, на голову ниже меня, но держащийся с достоинством дона Корлеоне. Кудрявые длинные волосы с глубокими залысинами, мясистый нос, серые, блёклые, но цепкие глазки, испанская бородка, усики вверх и короткая сигара в зубах. Я его потом нарисую.
– Добрый день. Меня направила Мила Эдуардовна для осмотра вашей коллекции, а вы…
– Мидаускас, Раймонд Петриус. Заходите. Вам по коридору и налево.
По-моему, он сказал это в стену, потому что явно смотрел сквозь меня. В другой ситуации, наверное, стоило бы обидеться, возмутиться или как-то иначе продемонстрировать свою значимость, но вряд ли этот момент мог бы сейчас хоть кто-то оценить. Без толп благодарных зрителей подобные эскапады выглядят жалко и пошло.
В конце концов, я направлен сюда с конкретной задачей и никто не обязан прыгать передо мной в ритме диско, предлагать чай с конфетками, расспрашивать о здоровье родителей и так далее. А снобы бывают всякие. Не потребовали разуться до носков или надеть бахилы – уже спасибо! Паркетный пол был идеально чистым, а в воздухе чувствовались ароматы антисептика и валерианы, клининговая служба наверняка нанималась не из самых дешёвых.
Мне пришлось пройти шагов двадцать, за поворотом налево, войдя в длинную галерею, скорее похожую на антикварный магазин. В том смысле, что тут всего было набито до отказа от пола до потолка, но ни смысла, ни системы, ни…
За моей спиной почти бесшумно опустилась стальная решётка. Я даже не сразу понял: это в смысле как?
– Увы, если за ваш профессионализм поручились очень высокие лица, – равнодушно ответил хозяин на мой возмущённый взгляд, – то кто поручится за вашу личную порядочность? Сложные времена диктуют непростые нравы.
– И после этого вы рассчитываете, что я помогу вам с коллекцией?
– На самом деле мне абсолютно всё равно.
– Зачем же вы меня пригласили?
– Я вас не приглашал, – устало поморщился Раймонд Петриус. – Но счёл возможным оказать небольшую любезность одной небезызвестной даме с собачкой. То есть с двумя собаками. Через час решётки откроются автоматически. Другого времени у вас не будет.
Он повернулся ко мне спиной и ушёл. Получалось, я пленник. Это несколько нервировало, но либо я уже привык к тому, что, работая в ЧВК «Херсонес», мне вечно приходилось сшибать углы и заглаживать чужие косяки, либо, в конце концов, я могу просто сделать то, ради чего мы приехали, – осмотреть коллекцию. Выбор невелик.
– Ладно, будь по-вашему, дорогая Мила Эдуардовна, – пробормотал я, оглядываясь по сторонам.
Видеокамеры были натыканы везде, практически через каждые три-четыре метра. Уверен, что и сигнализация тут на самом современном уровне. Зачем же меня и Диню и вроде бы всех остальных послали в дом к этому странному типу? Странному, если не сказать больше, откровеннее и матом…
Но поскольку за мной оставалось решение – осмотреть коллекцию или тупо сесть на задницу и ждать шестьдесят минут до открытия дверей, – я предпочёл первое. В любом случае это интереснее и тут явно есть на что обратить пристальный взгляд искусствоведа. Я пошёл вперёд по левой стороне, рассчитывая вернуться назад по правой. Вся галерея представляла собой пёстрое собрание знаменитого Плюшкина.