Андрей Белянин – ЧВК Херсонес – 3 (страница 2)
Я рухнул алым лицом в стол и закрыл голову руками. Вот теперь у меня дома гарантированы уже два инсульта. Мама не переживёт того, кем стал её сын, она до сих пор убеждает моих сестёр-близняшек, что их нашли в капусте. Произнесение слова «секс» у нас дома приравнивается к попытке государственного переворота и карается мухобойкой. То есть прочесть эту часть текста сама мама не сможет чисто физически, а отец не прочтёт ей вслух из соображений собственной безопасности. И ведь они оба образованные люди, педагоги…
– Светка-а, круто! Мы с Германом тут такое про нашего Саню и подумать не могли. Бро, теперь моя очередь. Хотя чё я тебе могу д-добавить? Пр-актич-ски ничё! Но-о-о есть один момент-с…
Ну, все, наверное, догадались, чего он про меня наплёл, да? Короче, я лучший на свете собутыльник, никогда не украду чужую выпивку и не перелью ни одной лишней капли в свой бокал; не брошу пьяного товарища; не уйду с вечеринки трезвым; понимаю разницу между «выпивать» и «синячить»; честно жду момент, когда мы оба рухнем мордой в салат, чтоб уснуть одновременно; не привередлив за чужой счёт, но готов платить первым; уступаю товарищу свою кровать, своё одеяло и никогда не отказываюсь от братских объятий, даже если все вокруг – в слюни!
– Ну и наш драгоценный Феоктист Эдуардович добавил от себя и сестрицы…
Это можно было назвать «контрольным в голову». Я узнал о себе ещё совсем немного нового, а именно: невзирая на то что я недалёкого ума бабник, авантюрист, атеист и пьяница, тем не менее прекрасно вписался в наш спаянный музейный коллектив. За что регулярно получаю премии и всяческие поощрения от руководства.
Куда я их трачу – вопрос открытый. Но явно же не отправляю домой для поддержки родителей. Видимо, финансирую все свои вышеозвученные пороки. Мила мило добавила, что хоть я и не красавчик, но нравлюсь двум её доберманам. Боюсь даже представить, в каком виде или в каком смысле…
– Смотрите, он улыбнулся, – Герман умилённо выдохнул, потрепав меня по плечу. – Ему нравится! Дорогой друг, прости нас, мы так переживали за свой сюрприз…
Нет, это вы простите, ребята, у меня просто спазм от избытка чувств, вот морду и перекосило. Я нашёл свой бокал на столе, выпил одним глотком и молча протянул пустую посуду Дине. Тот не колебался ни секунды, а после второй порции полусухого пино-нуар от бахчисарайского винного дома «Фотисаль» настроение стало плавно переключаться в режим «ой, ну и чё такого-то…».
Что там дописали от себя директор и его сестра с доберманами (охотно поверю, они тоже приложили лапу!), было уже и не столь важно. Я даже поднялся с ответным тостом, честно признав, что ТАКИХ друзей у меня никогда раньше не было, но потом имел глупость испортить общее мероприятие, спросив:
– Так что насчёт нашего нового задания? Вроде директор говорил, что мы должны нанести упреждающий удар. А кому именно?
Над столом повисла неожиданная тишина.
Светлана вдруг запрокинула прекрасную голову, настырно любуясь проплывающими облаками, могучий Земнов нервно скатал вилку в металлический шарик, а Денисыч, нюхнув пробку из только что откупоренной амфоры, свёл глаза к переносице и винтом ушёл под стол.
Мне пришлось повторить, иногда я бываю упрямым.
– Саня, бро, ты уверен?
– Да.
– Тады залезай сюды, поговорим.
– Прямо под столом?
К моему удивлению, все трое дружно кивнули. Ну и ладно…
– Дорогая, ты доложила кому следует?
– О чём ты, дорогой?
– О том, что ЧВК «Херсонес» становится слишком дерзким. О том, что их новый искусствовед, похоже, очень хорош. О том, что все твои планы не…
– Наши.
– Да, разумеется, НАШИ планы ни разу не привели к нужному нам результату.
– И ты хочешь, чтобы я сама Ей это сказала?
– Ну, типа, наверное, да…
– Я не самоубийца. Но быть может, я чего-то не знаю о тебе, может, это ты у нас вечный? Иначе зачем было совать эту дурацкую пряжку с гидрой в почтовый ящик «Херсонеса»? Им ведь не придётся больше биться с байкерами.
– Да просто так, чтоб не расслаблялись. Пусть ищут врага там, где его уже нет.
– Нам придётся всё рассказать. И лучше, если Прародительница Теней услышит именно нашу версию трактовки событий, чем Ей напоёт в уши кто-то другой.
– Для этого нам пришлось бы вновь повторять подвиги капитана первого ранга Виталия Гоха. А ты помнишь, что для нас каждый спуск в пещеры под Севастополем опасней прогулки по царству Аида. К нам милостивы только потому, что мы служим верно и мы далеко.
– Ты про характер Её Величества или про смены настроения?
– Я про то, что на данный момент мы Её единственные слуги. Судьбу прочих ты знаешь не хуже меня.
– Конечно, мы же сами их уничтожили.
– Но не по своей воле, нам приказали.
– Твои предложения?
– Ждём, просто ждём, дорогой.
– Вот так просто?
– Нет, конечно. Мы попробуем ещё раз убить Грина.
– Я хочу тебя!
– Я знала…
…Не могу сказать, что сидеть под столом четверым взрослым людям так уж жутко интересно. Над головой – мраморная столешница, ноги скрючены, упираемся коленями и плечами друг в друга, трава хоть и мягкая, но светлые джинсы обзеленит запросто. Одна-ко, с другой стороны, там прохладнее, есть иллюзия возвращения в детство, в «штабы» и «домики», а когда Диня разлил всем по бокалу, стало даже как-то немножечко уютно.
– Александр, – первой начала наша Афродита, едва коснувшись губами вина. – Могу спросить, что вы знаете о титанах?
– Ну, я не изучал эту тему специально, помню лишь то, что касалось греческих мифов и их отражения в истории искусств. Титаны – одно из первых племён земли, невероятно могучие, мудрые, злые. Сев на вершине Олимпа, Зевс уничтожил их. По одной версии, сжёг своими молниями, по другой – загнал в подземные тюрьмы. Эти сюжеты неоднократно изображали древние художники вазовой росписи.
– Всё так и было, – согласилась девушка, томно опуская ресницы. – Я могла бы показать вам не менее полусотни хорошо сохранившихся рисунков… у себя в комнате, но боюсь, что… что там мы найдём более приятное занятие, эм-м…
– Но есть и третья версия, – вовремя вмешался Земнов, перехватив нить разговора. – Часть титанов была рассеяна по всему миру. Они бежали из греческих земель, подавая себя как богов для других, менее развитых народов. Я тоже мог бы показать ряд медных и мраморных скульптур, свидетельствующих о том, что кровь титанов неистребима…
– Так, стоп. Вы сейчас пытаетесь убедить меня в том, что мы воюем с титанами?
– Зёма, но ты же сам нарисовал того двуполого урода.
– Денисыч, я нарисовал свой сон! Человеку, вообще-то, любая хрень присниться может. Так что уж, будьте любезны, объясните всё без этой мракобесной мути, мы не у Чапман на канале. У нас есть конкуренты, и они называют себя «титаны», так, что ли?
– Типа того, бро, – беспомощно оглянувшись на остальных, признал наш полиглот. – Если тебе оно так проще, то без проблем. Наливаем?
Дальше всё было понятно. Если ты ставишь себе правильные вводные, то любую задачу можно решить, не прибегая к религиозным сказкам. Итак, да, есть некая конкурирующая компания, расположенная также под Севастополем, но точно не ясно, где именно. Их руководство много лет конфликтует с нашим, и, разумеется, мы стоим на стороне света, а они несут в мир тьму.
Мы развиваем музейное дело, они нанимают криминал, чтобы всё рушить. Наш шеф борется за сохранение культурных ценностей Крымского полуострова, а их начальство ответственно за уничтожение уникальных памятников эпохи эллинизма. Причём действуют они порой столь жёстко, словно вообще хотят уничтожить даже память о греческих полисах, о древних богах, о самой истории.
Они сотрудничают с рядом чиновников определённых ведомств, регулярно направляя к нам всяческие комиссии и проверки. Никакого бизнеса, всё только личное: мы мешаем им самим фактом своего существования. А наш пухлый директор ничуть не менее упорен, чем его спортивная сестрица, вдвоём они сумели сплотиться, собрать в кулак единомышленников и успешно дают сдачи бюрократам уже не пер-вый год.
Единственная проблема была в отсутствии опытного специалиста по истории искусств: без него никак, он прописан по штату. Чинуши почти обрадовались такой зацепке, но тут подвернулся я. Холостой, образованный, доверчивый, с любовью к приключениям, «фонтанам вина» и не смущающийся наличием «обнажённых сотрудниц»…
– Давно хотел спросить, а что случилось с предыдущими искусствоведами на этой должности?
– Мы их потеряли, – честно ответил Герман.
– В смысле? Они все умерли, что ли?
– Не проси подробностей, нас связывает клятва о неразглашении. Шеф всё расскажет тебе сам, когда сочтёт нужным.
– Хватит болтать, – по столешнице ударил тяжёлый кулак нашего горбатого сторожа. – Быстро ешьте, бог ждёт на совещание.
Пришлось вылезать. Феоктист Эдуардович, само собой, не бог, но гневается порой не хуже Зевса.
– Все, кроме Грина. Ему отдыхать.
– Почему? – спросил я, но старик Сосо неопределённо фыркнул себе под нос.
Типа не его собачье дело. Светлана бодренько закинула в ротик пару виноградин, Герман мгновенно запихал в пасть сразу три бутерброда с сыром, и только Денисыч, игнорируя еду, сделал один неторопливый глоток вина, после чего первым вприпляску поки-нул сад.
Что мне оставалось делать? Меня на совещание не пригласили. Я покосился на старика, тот изобразил максимально дружелюбную улыбку, от которой у неподготовленного человека мог на неделю пропасть сон. И это ещё если не понадобится бежать к андрологу, лечить энурез.