Андрей Белянин – Честь Белого Волка (страница 50)
Когда Хельга ушла, я на секундочку задумался о том, какой же я ужасный отец.
В том мире меня бы давным-давно лишили родительских прав. Я разрешаю дочери идти на войну, она радуется этому, ей и в голову не приходит, что убивать плохо, что погибнут люди, что все политические вопросы надо решать путём дипломатии, переговоров и поиска взаимного компромисса.
Я честно пытался воспитывать её, как обычного ребёнка, но эта девочка куда более дочь Смерти со всеми вытекающими отсюда последствиями. И мне не переучить её, не сделать скромной серой мышкой, проводящей целые дни в библиотеке, вдыхая аромат старых фолиантов и умиляясь, найдя в потрёпанном томике Бодлера чей-то засохший цветок.
Нет, она рождена для диких земель Приграничья, её будоражит суровый Север, она не боится терять и находить, она не умеет отступать, но умеет впадать в ярость берсерка, она держит слово и не предаёт друзей, быть может, поэтому за право её Выбора борется столько разных сил.
– Лорд Белхорст, как я рада, что вы наконец избавились от этой развратной девицы, – каркающим смехом раздалось из окна гостевой башни. – Говорят, грядёт битва, не желаете ли согреться моими поцелуями, а то мало ли, вдруг внезапная стрела оборвёт вашу героическую…
Я мгновенно слепил снежок и, не целясь, запустил в окно. Попал! Старую ведьму снесло вглубь комнаты, судя по грохоту и всплеску грязной ругани, она опрокинула ночной горшок.
– Отвели душу, сир? – благостно спросил Седрик, как всегда появляясь очень вовремя.
– Побольше огня на стенах, – не оборачиваясь, бросил я. – Лучникам стрелять горящими стрелами. Арбалетчикам держать под рукой набор болтов с посеребрёнными наконечниками. Разведчики уже вернулись?
– А разве вы посылали их?
– Седрик, я прекрасно знаю, что ты наверняка отправил кого-нибудь из парней поглядеть на эти дымы поближе.
Он самодовольно хмыкнул.
Да, ребята вернулись, их доклад вряд ли мог нас обрадовать, но, по крайней мере, внёс полную определённость. Они своими глазами видели большой корабль под чёрным парусом, на борту которого сотни инеистых великанов, а на вёслах сидят мертвецы.
Следом за ним идёт объединённое войско баронов из Хмельтауна, но их люди запуганы и недовольны. Судя по скорости передвижения, они будут у наших стен примерно после полудня. Но станут ли атаковать или подождут темноты – неизвестно.
– Что ж, в большинстве выводов я был прав.
– Кто бы сомневался, сир?
– Локи нападёт сегодня же, он больше не может ждать. Маски сброшены.
– Мы ведь победим, верно? – равнодушным голосом спросил Седрик. – Я могу сказать об это ребятам на стенах?
– Скорее всего, мы умрём, – так же ровно ответил я. – Если, конечно, не произойдёт какого-нибудь чуда. А чудеса слишком изменчивая величина, чтобы на них можно было всерьёз полагаться. Мы умеем сражаться с драконами, с мертвяками, с готами, колдунами и вампирами, но до этого дня мы не сражались с древним богом.
– Разве он не всего лишь жалкий обманщик?
– Локи дрался один на один с самим Хеймдаллем, великим стражем радужного моста, и победил его! Хотя, по мифам, они погибли вместе, но…
Старый крестоносец явно хотел отпустить что-то язвительное, потом передумал, пожал плечами и двинулся к воротам, на ходу раздавая приказы. Похоже, что бы я тут ни говорил, лично он был абсолютно не намерен умирать. И его не переубедишь.
В последнее время люди как-то притерпелись и притёрлись к богам. Мало кто впадает в священный трепет при именах, ранее вызывавших гром небесный и дрожь земли под ногами. Христианская вера изменила мир, не мне судить, к лучшему ли, но это неопровержимый факт. Как неопровержимо и то, что именем Христа мы нипочём не сможем остановить войско Локи. Да что мы, этого не удавалось ни одному святому!
Но и принять мученический венец вы вообще никого не уговорите. Как я объяснял дочери, выражение «молиться или рубиться?» в наших краях не работает, потому что люди выхватывают меч быстрее, а если и молятся, то не о спасении души, а о победе!
– Только бы Эд справился со своим молотом, – вслух пробормотал я, вглядываясь в даль. У него долго не было практики, а Мьёльнир – оружие опасное…
Чёрная точка на горизонте приобрела очертания правильного квадрата. Драккар из ногтей мертвецов уверенно плыл под парусом по снегу в нашу сторону. Баронское войско идёт следом, времени остаётся не так много.
– Мой лорд, – на стену шагнул Метью и решительно встал рядом со мной, – позвольте мне говорить.
– Валяй.
– Возможно, миледи Хельга сочла меня холодным и бесчувственным, но вы как мужчина поймёте…
– Как мужчина пойму, как отец убью на месте!
– Я лишь сказал, что буду просить у вас её руки, только когда верну себе королевство, – почти выкрикнул он. – Я люблю вашу дочь больше жизни! Но я не могу позволить себе, чтобы рядом с Хельгой из рода Белого Волка стоял мальчишка, сбежавший от трудностей.
– Когда-то я хотел, чтобы у меня был сын, – не глядя на Метью, выдохнул я. – Это естественное желание каждого отца. А родилась девочка, хотя в тот момент мы с её матерью даже не задумывались о детях. И знаешь, что самое сложное, когда твой сын или дочь взрослеют? Не мешать. Позволить им самим сделать шаг, пусть даже упадёт, расшибёт голову. Можешь потом подать руку, помочь подняться, но потом…
Мы помолчали.
– А теперь Хельга выросла, и её выбор мужчины будет только её выбором.
– Что я могу сделать для вас, мой лорд?
– Найди доспехи, подбери меч по руке. В бою держись между Эдом и Седриком. Но главное, постарайся выжить.
Он молча поклонился мне и бегом бросился в оружейную. Зачем я всё это ему говорил? Ерунда сопливая, словно сам себе завещание составляю, тоже мне бурый феодал.
Чёрный парус приближался медленно и неотвратимо…
Замок Кость готовился в очередной раз стать поперёк горла любому, кто оскалит на нас зубы. На самом-то деле мы заметно попривыкли к тому, что зимой единственная наша проблема – это холод. Урожай давно снят, скот загнан в деревни, перевалы засыпаны снегом, Грани открываются со скрипом, мороз удерживает их с обеих сторон.
Сейчас в нашу сторону ведёт лишь одна дорога, и максимум четверо всадников могут ехать по ней в ряд. Справа и слева довольно крутые овраги, камни, валуны и рытвины. В летнее время с проходом нет проблем, в конце весны или в начале осени тоже, но стоит выпасть большому снегу – всё, абзац всему!
Лошади там ногу сломят, а пешие воины в определённых местах вообще проваливались по грудь, значит, как ни верти, всё равно только одна дорога. Относительно узкая, чтобы нападать широким фронтом, так что основной удар придётся на ворота. Они надёжные, сделаны из брусьев морёного дуба и окованы железом, лобовым ударом не вышибешь, даже если Локи умудрится врезаться в нас грудью своего драккара.
С другой стороны, я отдавал себе отчёт, что неприступных крепостей не бывает, а древний бог не только сохранил свою силу, но и приумножил ярость.
– Всё готово, смертный. – Ко мне не спеша подошёл Эд, полностью облачённый для битвы. – Долго нам ещё ждать, пока они подтянутся?
– Сам скажи. – Я кивком головы указал на чёрный парус. – Ты у нас специалист по драккарам.
– Ну, прикинув размер корпуса, примерно по два десятка вёсел с каждой стороны плюс ширина паруса… – чуть поморщился он, приложив ладонь козырьком к бровям. – Думаю, часа через два можем стрелять. Побегу седлать Ребекку!
Эд ошибся примерно на час. Поднялся ветер, парус надулся пузырём, и жутковатое судно существенно ускорило ход. Корабль плыл к нам по снегу, словно по пенному морю, его вёсла поднимались и опускались в едином ритме, взрывая могучие сугробы.
Я лишний раз мысленно поздравил себя, что хоть на время отослал Хельгу домой, приближающийся драккар, сделанный из ногтей мертвецов, был ужасен. Просто какое-то невероятно редкое, не виданное мной доселе сочетание уродства и мерзости.
Во-первых, да, он реально был огромен! Если эта махина борт о борт подойдёт к нашим стенам, то нападающие могут спокойно перебегать к нам по сходням. Во-вторых, он был могучим и крепким, состоящим из миллиардов чёрных или тускло-серых чешуек, что делало его похожим на гигантского змея Йормунганда, сына Локи, убитого тем же Тором.
Мачта, вёсла, корпус, руль на корме, драконья голова на носу судна – всё было сделано из ногтей мертвецов, зачастую с остатками плоти и кожи, поэтому над ним кружились вороны, чьи перья выпадали от поедания гниющей мертвечины.
Парус был соткан из чёрных знамён, в нём зияли прорехи от стрел и копий. Снасти сплетались из женских волос неловкими руками мертвецов. Оживлённые древней магией, трупы в ржавых доспехах и ошмётках зеленоватого мяса двигали вёслами.
Могучие инеистые великаны, вечные противники асов, не знающие жалости и пощады, стояли в центре, стуча мечами в щиты. А на скользкой палубе, у носового украшения, держась рукой за канаты из женских волос, стоял невысокий молодой человек в матовых тёмных доспехах и высоком шлеме с крыльями летучей мыши. Я протёр глаза, потому что это был…
– Метью?!
– Да, мой лорд, – раздалось с лестницы, и тощий паж встал рядом, задыхаясь от бега.
– Так, а-а… – Я перевёл взгляд с него на второго Метью и снова на него. – Отвечай быстро, не раздумывая, код нашего подъезда?
– Четыре, пять, девять.