Андрей Белянин – Честь Белого Волка (страница 42)
– Шепчется на конюшне с Ребеккой. Им надо выговориться: у одной проблемы с Центурионом, у другой – с твоим пажом. В обоих случаях тебе туда лезть не следует.
– Хельга поссорилась с Метью? – напрягся я. Надеюсь, не из-за не доставленного мной письма?
– Ставр, неужели ты думаешь, что я не убил бы его на месте, обидь он мою племянницу? – сумел удержать меня Эд. – Тощий дурачок начал плести ей какую-то высокопарную чушь о своём долге перед королевством, о невозможности переехать в твой мир навсегда и всё такое. Парнишка просто не уверен в себе. Но, если ты придушишь его прямо сейчас, твоя же дочь тебя не простит.
– Глупости. Мы с ней всегда понимали друг друга.
– Она взрослеет. Уверен, что так уж хочешь непременно лезть во всё это очертя голову, словно ополоумевший берсерк? Если да, то у меня ещё сохранились грибы. Колбасить будет так, что любой пьяный тролль обзавидуется! Хочешь?
– Эд, мы стареем.
– Не впадай в слюнявую сентиментальность, – резко оборвал меня бывший бог, забрал пустую миску, сам доел хлеб и закусил остатками чеснока. – Кстати, Хельга сказала мне, что у тебя отобрали гобелен. Ты больше не служишь Белому Комитету?
Пара минут, пока он жевал, дала мне время прийти в себя.
– Я никому не служу.
Мы – граничары, и главное, ради чего мы поставлены здесь, – это защита мира людей от страшных тварей, заползающих к нам из-за Граней. От орд раскрашенных готов, миграций огнедышащих драконов, от набегов инеистых великанов, толп восставших мертвецов, от периодически поднимающихся к нам в горы королевских войск и даже безумства баронских восстаний.
Так вот на всём этом фоне практически ежедневной угрозы нашим жизням как-то уже не особо котируются капризы и надуманные претензии Белого Комитета.
Я встал, потянулся до хруста (проклятые соли), затянул пояс с мечом (хотя в бою предпочитаю топор), подмигнул Эду и, не говоря ни слова, вышел из своих покоев. Плащ из шкуры белого волка закрывал мои плечи и спину. Как принято говорить на российском ТВ? «У вас есть проблемы? Тогда мы идём к вам!»
Не уверен, что вы нас так уж и ждёте или мы хоть на грош вообще вам нужны, но… получите бонусом. Кто бы ни стоял за всем, что сейчас на нас свалилось, он должен знать – ответ приходит всегда! И это не «божий суд», это я с топором, дядя Эдик с мечом, Хельга с чем под руку попадётся и, если особо повезёт, то и все наши из замка Кость.
– Какой-то шум во дворе. – На миг я отвлёкся от своих хвастливых фантазий, оборачиваясь к идущему позади богу. – Мне просто не терпится хоть с кем-нибудь цапнуться!
– Всё тихо, мы ни с кем не воюем.
– Ну хотя бы пнуть моего пажа!
– Ой, да можно подумать, мне жалко, – легко согласился он. – Пошли, проверим стражу, наорёшь на всех, а если будет не за что, просто дашь подзатыльник Метью.
– Если он ещё не помирился с Хельгой.
– Кстати, да. В этом случае не стоит рисковать. – Мы с пониманием пожали друг другу руки. На сердце полегчало, хорошо, когда у человека есть настоящие друзья.
Мы прошли коридорами, а когда я шагнул во двор, то едва не зажмурился: всё вокруг сияло ослепительной белизной! Небо было чистым, без облаков, ветерок лёгким, а искрящийся снег отражал золотисто-розовые цвета приближающегося заката.
Зима у нас наступает быстро, и она невероятно красива. Выстланный хрустящей скатертью внутренний двор, белые шапки на башнях и сахарная посыпка крепостных зубцов на стенах превращали старый замок в романтичную, гриммовскую сказку…
Север удивителен и прекрасен, словно благородный король в серебряных доспехах, с сединой в бороде и мудрыми глазами цвета нетающих синих льдов. В сравнении с ним Юг всегда слишком суетлив и шумен, он привык к наслаждениям и ни за что не хочет платить. Мы же приучены ценить буквально каждое мгновение жизни, да и сама наша жизнь подобна случайной снежинке. Вот она есть – и нет её.
Я родился не здесь, но я полюбил эту землю и никому её не отдам.
– Ну что, решил, кому дать по башке? – толкнул меня плечом Эд.
– Хотелось бы тебе, но долг велит сначала разобраться с Центурионом.
– О, я вижу, ты уже в курсе той истории с невиноватой дампир.
Я криво улыбнулся ему, сплюнув сквозь зубы. Бывший бог на всякий случай отошёл подальше. Последующие пять-шесть минут наши наёмники с благоговейным страхом наблюдали, как я гоняю по двору своего боевого коня своим же боевым топором.
– Ставр, не надо-о-о! Я ошибся, с кем не бывает?! Да, я должен был бы сначала спросить. Но это всё ради тебя! Нет, не в том смысле! Почему ты всегда подозреваешь меня в каких-то… Нет-нет-не-э-эт! Я всё ещё хочу, чтобы у нас с Ребеккой были дети! Хочешь, отруби мне ухо или хвост, но кастрация – это как-то уж слишком радикально. Я не хочу быть мери-но-о-ом!!!
Невзирая на кажущийся комизм ситуации, ни разу не хихикнул никто. Все прекрасно отдавали себе отчёт, что если их безбашенный сюзерен и феодал так обращается с любимым конём, то что же он сделает в нерадивым стражником?
Трусов у нас не было, они попросту не выживали в этих суровых краях, но и «безумству храбрых» идиотов тоже никто не пел песни. В службе на землях Приграничья примерно восемьдесят процентов рутины, пятнадцать – бои без правил и только каким-то жалким пяти процентам отведено место отважному подвигу.
Именно поэтому мы не герои, мы граничары.
– Ставр, ну прекрати, ну право слово, это уже не по-людски…
– Пошёл в Йотунхейм, скотина! – чуть ли не хрипя на морозе, орал я.
– Не могу, его уже нет, это мифическое место. Пошли меня ещё куда-нибудь.
– Уверен? У меня богатая фантазия.
– Я с тобой уже ни в чём не уверен! – взвыл Центурион, взвиваясь на дыбы. – Хочешь побоксировать? Ну подходи, подходи…
– Искушаешь?
Я выждал, пока он опустится на все четыре ноги, и мгновенно врезал ему хук по ушам. Не то чтобы слишком больно, но уши у любой лошади – это локаторы системы безопасности. Их и касаться особо не стоит, тем более по ним бить.
– Я сейчас тебя укушу.
– То есть тебе ещё по башке добавить?
– Ставр, вот чего ты добиваешься, чтобы я извинился?
– Да, мать моя северная медведица-а!
Он честно встал, опустив голову ниже груди. Я также честно шагнул вперёд, отвесил ему щелбан в лоб, ушиб палец, но не подал вида. Центурион выдержал всё, поднял на меня невинный взгляд чёрных глаз и спросил:
– Конфликт исчерпан?
– Да. Претензий нет.
Я протянул ему раскрытую ладонь, и он мягко ткнулся в неё храпом. Всё.
Разборки между настоящими друзьями не бывают долгими, если вы в ссоре больше месяца, можете уверенно ставить крест на этой липовой дружбе.
Настоящие друзья никогда не решают, кто главный в доме, а даже если в горячке расстаются друг с другом «навечно», то это до первой беды с любым из них. С моим конём мы порой можем лаяться неделями, но в бою стоим горой как единое целое, слитое из человека и животного.
Да, я могу с ним ссориться, но никогда не возьму другого коня.
– Что там у Ребекки?
– Сидит в своём стойле с Хельгой.
– Ох…
– Увы…
– Типа им надо поговорить по-женски?
– Ставр, они то ревут, то едят вкусняшки, то шепчутся, а то хохочут как сумасшедшие. Это не разговор в моём понимании.
– Пошли разберёмся.
Я обнял его за шею, он склонил голову мне на плечо. Со стен раздалось бряцание мечами о щиты и одобрительные выкрики. Наш горячий лорд нашёл в себе мудрость примириться с боевым конём – что может быть достойнее или благороднее?
Однако когда мы плечом к плечу вошли в помещение конюшни (правильнее и толерантнее было бы писать «дом лошадиного общежития»), то Хельгу там уже не застали.
Всё ещё всхлипывающая Ребекка с мокрыми ресницами попыталась сбивчиво объяснить мне, как ей плохо оттого, что её подруге ещё хуже.
– Ой вей, лорд Белхорст, таки вы меня понимаете, а я её, поскольку девичье сердечко когда болит, то не за те нервы, шо он нам вытрепал, а куда глубже. Не, я таки пыталась копнуть ситуацию копытом, но так нет! Кто я такая, шоб ковырять ей мозг? Я ей не мама и даже не папа. Но я могу выслушать… О, как я умею слушать, шоб вы знали! Таки вы оба всё ещё здесь? Бегите уже следом, она хочет с ним разобраться, а у девочки тяжёлая рука, и мне оно не упёрлось по зиме идти на похороны, а вам?
Мы с Центурионом молча переглянулись. Если как-то логически разобраться и принять к сведению весь выше озвученный монолог, то, наверное, нам стоило метнуться за Хельгой и спасти Метью. Или всё-таки не спешить и не спасать? Искушение было слишком велико, и ему так хотелось поддаться, но увы, нельзя…
– Я на кухню. Разберись здесь.
– Без проблем. Давай, человек! Ты же мой хозяин и господин, венец творения, царь природы, что там ещё?
– Центурион, не начинай. Вот только же помирились?!
Он страдальчески покачал головой, мой конь обожает изображать из себя несчастную жертву судьбы и обстоятельств. Но по факту это всего лишь поза, чёрный жеребец исполнит всё вышесказанное в меру своих сил, а их у него немало.