Андрей Белянин – Честь Белого Волка (страница 28)
– Ставр, там что-то блестит, – резко тормознул Центурион, настороженно втягивая ноздрями холодный воздух.
Я пригляделся, мрак был уже не так глубок, мне казалось, что откуда-то издалека лился призрачный свет. Получается, мы куда-то доехали. Мороз стал совсем лютым, или меня знобило, да и какая разница, понятно же, что под землёй должно быть холоднее, чем на поверхности. Я толкнул пятками коня.
Центурион стоял насмерть, как легионы Рима.
– Не-э, сам иди.
– В смысле?
– Запахи пропали, – нервно фыркнул чёрный гигант лошадиного племени. – Там нет ни Ребекки, ни твоего родственника Эда, ни Даны, ни даже рыдающей курицы, никого. Тебе не кажется это странным?
Я тяжело, с хрипом выдохнул, сползая с седла.
– Друг мой непарнокопытный…
– Ты хрипишь. Болезнь ещё не отпустила?
– Не важно. – Я постучал себя кулаком в грудь. – Сейчас мне гораздо интереснее, что у нас там впереди. Раз уж нас сюда непонятно какой египетской силой занесло, то неужели повернём назад из-за каких-то запахов?
– Которых нет!
– Тем более. Ты со мной?
– Угу, нашёл дурака.
– Значит, позади меня?
– Естественно, – подтвердил он. – Когда я тебя бросал?
Это верно. При всех выше озвученных минусах его непростого характера в любом бою этот философствующий зануда вставал за меня горой!
Скорее Грани расплавились бы под напором лучей весеннего солнышка, чем Центурион бросил своего всадника, господина и друга. Поэтому мы на миг стукнулись лбами, я положил ладонь на рукоять меча и храбро пошёл вперёд, а мой верный конь дышал ячменным теплом мне в затылок.
Сияние приближалось. Через сотню метров из-за поворота открылся вход в большую пещеру с высоким полусводчатым потолком явно не природного, а искусственного происхождения. Пол был выложен чёрными плитами, на первый взгляд из полированного гранита. Но нет, судя по характерному звону под каблуком, это скорее лёд. Только чёрный как смоль и твёрдый как камень.
Свет лился со стен, бледно-голубой, но довольно яркий, и в его сиянии чётко читалась жутковатая картина. Совершено голый, очень красивый мужчина лежит лицом вверх на чёрном камне, испещрённом красными древнескандинавскими рунами. Его руки и ноги скованы белым металлом, возможно, серебром или полированной сталью.
Над ним, словно изваяние, нависает медная змея, с языка которой что-то капает. Черноволосая женщина в простых одеждах держит в руках каменную чашу, стараясь ловить эти капли, чтоб они не попали на тело несчастного.
Я знал, кто он. Не это меня удивило.
– Дана?
Она медленно обернулась и кивнула мне.
– Мы ждали тебя, Ставр. Мой Повелитель хочет говорить с тобой.
– По-моему, это чистой воды провокация, – тихо проворчал Центурион за моей спиной, но его услышали. – Предлагаю быстренько сбежать.
– Вы не уйдёте, пока этого не пожелает Повелитель, – спокойно откликнулась Дана.
Чаша с ядом наполнилась, она отвернулась, чтобы выплеснуть её, и в этот момент одна капля упала на голую грудь распятого. Ужасный крик взлетел под своды пещеры. Мужчина повернул ко мне порочно красивое лицо венецианской лепки…
– Боги всегда были искусны в пытках. Я вижу, ты узнаёшь меня, Белый Волк.
– Я видел, как тебя убили, Локи, – подтвердил я, чувствуя, как холодеет спина. – Ты погиб в бою с родным братом, хранителем радужного моста.
– Ох, не надо фальшивых сантиментов, – поморщился древний бог. – Я никогда не был принят асами в семью. Они терпели меня за общим столом лишь потому, что я разгребал за них все грязные делишки. А когда мне лишь раз взбрело в голову высказать им всю правду в лицо, Один тут же засунул меня сюда, в Ледяной ад, где я должен был провести вечность. Ты представляешь себе вечность, смертный? Знаешь, что может быть хуже? Лишь монотонное однообразие мук, на которые ты обречён чужой волей.
– Я не судья ни тебе, ни им.
– О да, ты ведь всего лишь случайный любовник моей обаятельной дочки! Кто же посмеет отказать в поцелуе самой Смерти. Ну и как она в постели?
– Хель – благородная женщина, и она взяла меня в мужья, заключив законный брак. Мы давно не вместе, но для всех я муж Хель, а не её любовник.
– Ты смеешь спорить с Повелителем?! – гневно обернулась дампир, но в этот момент капля яда скользнула мимо чаши, и вопль Локи вновь заполнил пещеру.
Пока Дана лепетала сбивчивые извинения, страдающий бог продолжил свои речи:
– Она ещё неопытная и неумелая, смеет подавать голос, но лет через десять – пятнадцать это пройдёт. Люди недолговечны, я сбился со счёта, мне постоянно приходится подыскивать себе новую жену. Я не испытываю к ним вожделения, но должен же кто-то держать эту проклятую чашу.
Мне нечего было ему ответить. Впервые в карих глазах Даны, смотрящих на меня, полыхала такая страшная ненависть, что просто мороз пробежал по коже. Невозможно было поверить, что именно эта женщина спасала мою жизнь и её губы я целовал всего несколько дней назад.
– Что ты сделал с ней?
– Позвал. Просто позвал, и она пришла, почему нет? Вы ведь ничем не связаны, а я предложил ей стать моей смертной женой. Очередной из многих. Женщинам важен статус, но ты ничего ей не предоставил. Ты только спал с ней. Возможно, даже без удовольствия, ибо такие, как ты, помешаны на своей работе, на долге, на славе, на чести. Всё это тлен…
Я почувствовал, как мои пальцы невольно сомкнулись на рукояти охотничьего ножа. Как было можно хоть на миг забыть, с кем я имею дело? Это же Локи, бог хитрости и обмана. Ни одному его слову нельзя верить, он врёт как дышит!
Древние искренне пытались привлечь его и использовать, но чем это кончилось? Кровью, погоней и пленом. Однако ему удалось вырваться, прийти на рагнарёк и вступить в бой, выпустив в мир Севера самых страшных монстров.
– Ты волен уйти в любой момент, Белый Волк, я не держу тебя, – меж тем равнодушно пообещал он. – Но мне почему-то кажется, что на твоём языке вертится куча вопросов. Быть может, мы сможем быть полезны друг другу.
– Ты не держишь слово.
– Неправда! Я иногда… подхожу к деталям договора слишком прямолинейно или, наоборот, игриво, но даже великий Один признал, что шутка с великаном, построившим стены Асгарда, вполне себе удалась. К тому же отец богов получил восьминогого коня Слейпнира. Разве я не сдержал тогда слова?
– Слейпнир не спас Одина в той кровавой бойне, что называлась рагнарёк, оставив один на один с волком.
– Ну, этот конь не мог поступить иначе, ведь он мой сын, – словно припоминая что-то, ответил Локи. – Как, кстати, и зловещий Фенрир. Моя новая жена сказала, что он бродит вокруг твоего замка. Это очень печально, ибо, поверь, защиты от него нет. Волк, сумевший проглотить самого Одина, не боится копий и мечей.
– Фенрир пришёл ко мне за помощью. На его шее удавка из той самой ленты. Никто не в силах её…
– Её порвать, – хихикнув, закончил за меня бог обмана. – Что ж, в рагнарёк порой творились самые невероятные вещи, и далеко не всё, о чём писали люди возрождённого мира, было правдой. Хотя ты и сам это знаешь, граничар.
Я опустил голову. В этом моменте Локи был прав. Исторически пересказ Старшей Эдды максимально точно записывался учёными-монахами по устным преданиям северян, передаваемым от отца к сыну и от деда к внуку. Но кто поручится за их память?
Кто поверит в то, что каждое очередное поколение не добавляло чего-то там от себя, в то время как другие слепо следовали букве пересказа? Да это же викинги, для них хвастовство и преувеличения единственно правильная и естественная подача сюжета после двух литров горячительного.
К любым древним мифам стоит подходить с трезвой головой, а количество «великих деяний» смело делить на пять. То есть хотя бы двадцать процентов правды там есть. Или должно быть. Примерно как-то так.
– Услуга за услугу, честь по чести, – медленно протянул распятый лжец. – Я научу тебя, как освободить Фенрира, а ты дашь слово не выдавать меня Хель.
– Думаешь, она не знает, где ты?
– О, конечно же знает, ещё бы! Она даже заглядывает сюда, когда ей приходит в голову забрать мою очередную земную жену. Но, если случится так, что только твой голос будет решать, жить мне или умереть, что ты скажешь богине Смерти?
– Допустим, я вступлюсь за тебя, – невзирая на все попытки Центуриона за шиворот оттащить меня подальше от этого опасного диалога, кивнул я. – Но она всегда принимает собственные решения. Смерть нельзя торопить, не стоит умолять и уж тем более глупо ею манипулировать.
– Ставр Белхорст по прозвищу Белый Волк, – на меня с болью смотрели самые честные глаза на свете, – я слишком хорошо знаю собственную дочь и верю тебе. Мне довольно того, что, если нечто подобное когда-нибудь вдруг случится, лично ты молча поднимешь палец вверх, а не опустишь его вниз.
– По рукам!
Дана, механически ловящая капли яда, на миг отвлеклась, и новый, полный ярости и боли страдальческий крик взлетел под своды пещеры. Выровняв дыхание, Локи кивком головы указал мне налево. Яд, который выплёскивала дампир, а до неё сотни других женщин, выливаясь на лёд, замерзал красновато-бурой коркой.
– Отломи кусок поострее. Только яд этой змеи способен растворить ленту цвергов. Но будь осторожен, не порежься сам и не касайся его голыми руками. Клянусь остатками всей своей жалкой жизни, продолжением всех своих мук, и пусть ледяная пасть ада навеки поглотит меня, если я лгу!