Андрей Белянин – Черный меч царя Кощея (страница 63)

— Я отвлеку собак и хозяев. А ты обойди территорию по кругу и, если убедишься, что царь с царицей за периметр не выходили, дай мне знать.

— Повыть? — сообразил он.

— Да, один раз, длинно и протяжно, — прикинул я. — Буду в курсе — они всё ещё где-то там. В этом случае сигай через забор и ищи. Я постучу в ворота, попрошусь как будто бы в туалет, и попробуем вместе их вытащить. Вопросы есть?

— Один.

— По существу или на отвлечённую тему?

— Не знаю. Ежели спросить, скока вы меня, сироту недокормленную, ещё мучить будете, энто какой вопрос?

— Это риторический.

— Стало быть, без ответа.

— Иди уже, выполняй задание. — Я подпихнул волка коленом под хвост.

Что тут попишешь, понимаю, что нельзя столько времени держать парня на голодном пайке, но помочь пока ничем не могу. Разрешить ему жрать сырое мясо, как волку, по этическим причинам невозможно. Кормить человеческой едой также невозможно, хотя причина куда прозаичнее. Её нет.

— Если на постоялом дворе будет открыта кухня, обещаю стянуть для тебя горбушку хлеба. Ну или что там получится…

— Храни вас Господь за душу вашу светлую и доброту безразмерную, — едва не прослезился Митя и бодрой волчьей трусцой пустился вдоль забора.

Ну а я, не тратя лишнего времени, подошёл к воротам и крепко саданул по ним ногой. Сторожевые собаки честно показали, что не зря едят свой «Педигри» или что там рекламировали на нашем телевидении в далёком будущем. Короче, они подняли такой лай, будто на постоялый двор сам хан Батый с баскаками из Золотой Орды за данью приехал!

Меньше чем через пару минут в доме загорелись огни, по территории забегали люди, и встречали меня уже как положено — с вилами, факелами, дрекольем, старенькими ружьями и медвежьими рогатинами. Значит, уважают. Это правильно.

— Добрый вечер, граждане, — громко начал я, потому что есть ситуации, когда лучше говорить первым. — Вы будете смеяться, но я глава Лукошкинского отделения милиции.

— Ага-а. — Мужики дружно выдохнули и замахнулись.

— Нет! Никого арестовывать я не буду. Просто зашёл переночевать. Вы не против?

Мужики переглянулись, вилы не опустили, но выражение лиц (бандитских рож) сменилось с решительного на растерянное. Потом самый бородатый выдвинулся вперёд, прокашлялся в кулак и кивнул:

— Мы милицию уважаем. Свободную горницу найдём. Чай, ночлега-то с собой никто не возит, верно?

Я не очень понял, что он имел в виду. Главным было другое — меня пропустили в дом.

Из-за забора раздался тоскливый волчий вой. Спасибо, Мить. Значит, они всё-таки здесь, и очень надеюсь, что живы. Потому что если нет… Я просто включу механизм какого-нибудь Рембо, взорву здесь всё и уйду по кромке дымящегося котлована!

А пока я позволил отвести себя (ну то есть был под охраной доставлен) в гостевую комнату с одной кроватью, одним табуретом, без окон, с одной чадящей лампадкой в углу под столь закопчённой иконой, что уже было невозможно разобрать, кто на ней изображён. Не гостиничный номер, а какая-то грязная келья. Антисанитария ужасающая…

— Отдыхай, сыскной воевода, — глухо пробасил хозяин, тот самый бородатый тип. — Чаю перед сном не желаешь ли откушать?

— Отчего ж? Откушаю всенепременно, — в столь же вежливой манере ответил я, изо всех сил стараясь казаться беззаботным.

Буквально по щелчку пальцев прямо из-под земли возник расторопный половой (это официант, не подумайте ничего такого), поставив передо мной на табурет дымящуюся кружку чая и два жёлтых кусочка сахара. Буквально бьющий по ноздрям запах дурман-травы с валерьяной и пустырником не узнать было невозможно.

— Доброй ночи, участковый…

Дверь за моей спиной захлопнулась.

Я обратил внимание, что изнутри никаких запоров не было — ни замка, ни крючка, ни засова. Очень удобно. Я одним махом вылил так называемый чай под кровать и выставил пустую кружку за порог. Пусть знают, что она опустела, и думают, что всё идёт по плану. По их плану, разумеется.

Ну а мы с Митей внесём кое-какие коррективы. Для начала я уложил тот же табурет на кровать и накрыл его лоскутным одеялом. Обмануться можно было лишь в полной темноте или с большого бодуна, но это лучше, чем совсем ничего.

Мне оставалось лишь потушить свечку, вооружиться старой иконой и ждать. Кстати, не очень долго. Возможно, в чае был убойный запас снотворного или же исполнителю просто хотелось побыстрее со всем покончить и самому лечь спать, но буквально минут через десять — пятнадцать раздались мягкие, чуть слышные шаги по скрипучему полу.

Дверь бесшумно приоткрылась, в комнату скользнул силуэт высокого мужчины с бородкой клинышком. Некто шагнул к кровати, на ходу вытаскивая из рукава узкий длинный нож. Удар в табурет пришёлся со всего маху…

— Это чёй-то? — неуверенно спросил нападающий скорее у самого себя.

— Это тебя Бог наказал, — весомо ответил я, опуская иконную доску на затылок убийцы.

Икона устояла, человек с ножом нет. Осмотрев негодяя, я убедился, что хозяин постоялого двора не гнушается грязной работой и готов всё делать сам, своими руками. Похвальное качество, но, увы, и ответственность за любой косяк переложить на кого-либо уже не получится.

— Полежи тут на моём месте, — вежливо предложил я, закатывая тяжёлого мужика под кровать и ставя табурет на место. — А мы пока немножко подышим воздухом, ну и чуть-чуть, без ордера на обыск, осмотрим помещение. Вы не против? Молчание — знак согласия.

Мне удалось очень осторожно покинуть комнату, пройти коридором и спуститься вниз. Пара домочадцев или слуг (не знаю, не уверен) дрыхла внизу, в большой зале, на лавках. Разумеется, их я трогать не стал. Нашёл висящую на гвоздике связку ключей и прихватил её с собой на всякий случай.

Никакого подходящего оружия, кроме ножей и топоров, видно не было. Да, собственно, мне оно и не нужно, не за тем пришёл. Я пробрался в сени, чудом ничего не свалил и, отодвинув засов, вышел во двор. Никого. Ну разве что кроме…

Один из цепных псов поднял голову, одарив меня сонным взглядом, что-то тихо тявкнул для порядка, а остальные даже не проснулись. Самый бдительный тоже счёл свой долг исполненным, типа раз я вышел из дома и хожу по двору, значит, мне можно. Положил морду на лапы и захрапел так, что луна над теремом закачалась.

Я тихо прошёл за дом, где был остановлен едва слышным свистом сквозь зубы.

— Митя?

— Я, Никита Иванович, — шёпотом откликнулся он, даже носа не высовывая из-под какого-то заборчика. — Тут они! И царь и царица, оба живы-здоровы, только ровно опоенные чем-то. Сидят рядком, гугукают, слюну пускают…

— Показывай, — приказал я. Серый волк мигом сопроводил меня к крохотному сарайчику в самом дальнем углу. — А замок-то новый. Интересно, что же там хранят? Ну, кроме двух монарших особ, не в курсе?

— Я в щёлочку глядел, темно, но кой-чего видно.

— И что?

— Лопаты, вилы, грабли, инструмент мелкий да мусор всякий. Ничё полезного!

— Думаешь, это они специально новый замок с петлями поставили? — призадумался я, перебирая ключи. — Вот поймали двух болтунов в коронах и только ради них сарай благоустроили?

Замок мягко щёлкнул после третьего поворота ключа.

Я осторожно протиснулся внутрь сарайчика. Митя не соврал, Горох с Лидией Адольфиной действительно были здесь, правда, толку от них обоих было не больше, чем от перезрелой тыквы на грядке. Натуральные овощи, а не люди…

— Скорее всего мне предлагалось то же самое лекарство, успокоительное, для хорошего сна. Так, выводи их по одному.

— А вы?

— А я ещё осмотрюсь…

Пока Митяй, как мог, возился с нашим царём, я попытался бегло осмотреть помещение. Скрытый люк в полу был обнаружен на второй минуте под пыльной мешковиной, свежими досками и полуразвалившимися детскими санками. Внизу, в подполе, было темно, как у дядюшки Римуса в… прошу простить за неполиткорректность.

Я рискнул спрыгнуть вниз. Под моими ногами зазвенели монеты…

— Разбойничий схрон, — пробормотал я, шаря руками.

Кроме россыпи денег здесь была ещё куча мехов, дорогих (полагаю) одежд, какие-то ювелирные украшения, обувь, то есть всё то, что можно было снять с трупов.

Вполне достаточно для любого суда. В Лукошкине с такими разбойниками не церемонятся — либо плаха, либо каторга. И ещё неизвестно, что милосерднее…

— Всё, Мить, уходим, — тихо прошептал я, вылезая из подпола и выходя во двор. — Мы сюда попозже с еремеевцами вернёмся — и весь этот змеиный клубок по этапу в Магадан!

— Вы чё шепчетесь, Никита Иванович? — спокойно обернулся ко мне серый волк. — Говорите нормально, чего уж там…

Я не сразу осознал, что вокруг сарая толпой стоят те же мужики-разбойники с вилами в руках, а их предводитель держится за голову, покачиваясь из стороны в сторону, как нетрезвый гаишник за МКАДом на Новый год.

Получается, я слабо его приложил, таких надо бить чем-нибудь вроде телеграфного столба или хотя бы наковальни. Ладно, в следующий раз так и поступлю.

— Куда собрался, участковый? — прорычал хозяин постоялого двора. — Кладбище у нас вон в той стороне.

— Спасибо, учту, — поблагодарил я, сжимая кулаки.

— Лучше сам сдайся, нас вона сколько, а ты один!

— Это ктой-то тут на нас с Никитой Ивановичем тявкает?! — Грозно вздыбив шерсть, рядом со мной встал серый волк с праздничным оскалом зубов от уха до уха.

— Куси его, — приказал бородатый гад, и по его кивку трое цепных псов, ворча, вышли вперёд, поигрывая мускулами. Митя недолго думая укрылся за моей спиной. — А теперича чё, а?