Андрей Бельский – Без права выхода (страница 13)

Памятуя прочитанное в бестиарии, он развел сразу три костра, организуя защиту спереди и с боков. Позади же росла осина, у корней которой он устроился и стал перебирать содержимое корзинки с расчетом: «А вдруг там завалялось что-то съестное». Увы, «там» были только каменные орудия, пучок гибких корешков, пожелтевший обрывок лианы, вынуждавший конечности отращивать крошечные крючочки, запас трута и приспособления для розжига огня. В общем, ничего полезного в его текущей ситуации… хотя. С самого дна, стараясь не порезаться об острейшие лезвия обсидиановых ножей, Антон вытянул выломанный хоботок «Королевы роя».

– Неспроста же я его взял, – потер лоб Егоров, – какая-то идея на счет этой пародии на иглу циклопического шприца тогда точно мелькнула. О, точно!

Воодушевившись, он поднял обломок ветки потолще и вколотил им острие хоботка под кору дерева. Ждать пришлось недолго, буквально через минуту он подставил рот под падающие капли сока.

– Фу, горечь, – скривился Антон, но не отстранился. Талант природоведения молчал, а значит, пить можно. Ему подумалось еще раз использовать набедренную повязку как импровизированную емкость, но возиться было лень, так что он без затей лег под дерево, сглатывая каждый раз, когда во рту наберется достаточно сока.

Костры окружали мягким теплом, дым до земли не опускался и не мешал, жажда потихоньку уходила, а сонливость на огонек не заглядывала, оставляя простор для фантазий на тему «как завалить явно превосходящее по силе существо».

Самым очевидным, как Антону казалось, было бы смастерить болотоступы и обойти жабу по широкой дуге, но кто сказал, что на болоте не водятся иные твари, маскирующиеся не хуже. Цапнет какая-нибудь кикимора за щиколотку, пока он будет высматривать подозрительные холмики, и утопит в трясине двое суток его трудов и мучений. К тому же хотелось вернуть потерянное копье, да и поквитаться за унизительное бегство было бы приятно. Антон ощутил, как в нем начинает просыпаться игровой азарт. Столкнись он с чем-то, в такой же мере опасным в реальной жизни, так и в воображении бы не заикался о том, чтобы решиться на второе свидание.

– Но это же, Шиш меня побери, игра!28 Да, если я совершу ошибку – будет больно и страшно, но не фатально же. А вот не выполнить поставленную задачу как раз наоборот – не больно и не страшно. Быть овощем вообще легко и просто, лежи да фотосинтезируй.

От саморефлексии отвлек уже знакомый гул, пробившийся сквозь потрескивание костров и заставивший игрока молниеносно вскочить и выхватить из огня крупный сук. Из темноты выплыл огромный рой и замер на рубеже освещенного пространства.

Егоров застыл, направив горящий конец ветки в промежуток между кострами, ожидая, что рой попытается прорваться к нему. Он был готов отбиваться, но про себя заклинал тучку свалить отсюда и поискать другую добычу, ведь даже если получится поджарить комаров, останется еще королева и, скорее всего, она гораздо сильнее предыдущей.

Рой висел на месте, пока поднявшийся ветерок не понес дым в его сторону. Туча немного отступила и начала огибать костры в поисках лазейки, но убедившись, что ее с любого направления ждет жаркий, но негостеприимный прием, ретировалась.

Антон выдохнул и сел под дерево, часто моргая слезящимися глазами. Мечты о сне испарились, как стипендия в кабаке. Всю ночь он был вынужден экономно поддерживать пламя и молиться, чтобы запасенных дров хватило от заката до рассвета. За это время еще две королевы роя рассчитывали на сытный ужин в его компании и за его счет, но улетали несолоно хлебавши. Похоже, что вблизи болота популяция этих мобов насчитывала немало особей.

Наступившее утро было таким же хмурым, как и Егоров. А был он голодным, злым и невыспавшимся, но зато у него сложился план, при мыслях о котором рот сам собой растягивался в ехидной ухмылке.

Сперва Антон убедился, что холмик, под который маскировалась жаба, никуда за ночь не ускакал. Оставив корзинку у приметного пня и взяв по копью в каждую руку, он принялся описывать круги по прилегающему к болоту лесу, заглядывая под каждый куст, пока не нашел искомое. Массивное полусгнившее дерево с облезшей корой лежало на склоне оврага. Явление само по себе непримечательное, однако весь ствол, кроме торчавшего над краем впадины комеля, был густо облеплен мошкарой. Насекомых было так много, что они образовывали подобие толстой шевелящейся шубы. Для всех места явно не хватало, и на дне балки виднелся столь же омерзительный комариный ковер. Самой королевы пока видно не было, но Егоров почти не сомневался, что она прячется здесь же, надо только ее выманить.

Антон настороженно приблизился к цели по краю оврага. Но рой не подал признаков активности, даже когда игрок пнул пяткой комель и отпрыгнул. Трухлявое дерево от этого лишь еле заметно вздрогнуло, а с полсотни насекомых взлетело и практически сразу опустилось обратно.

Спускаться и соблазнять кровососов голым телом Антон вовсе не желал, поэтому подобрал первую попавшуюся палку и кинул вниз. На этот раз насекомых взмыло уже куда больше, но и они очень скоро успокоились, рассевшись прямо на брошенном суку.

– Ничего, мы вас еще раздраконим, – посулил он, кидая еще одну палку точно в щель между стволом и склоном оврага.

В тени зловеще заворочался размытый черный силуэт, но никто так и не вылез, нагло игнорируя гостя, пришедшего с ответным визитом.

– Вылезай, скотина, хуже будет, – крикнул Антон, начиная злиться. Похоже, что комарихе удалось полакомиться кем-то еще, и теперь она предпочитала переваривать добычу в тишине и не собиралась вестись на провокации.

– Ладно, не хотите по-хорошему, будет по-моему. Антон встал на комель и совершил мокрое дело с таким расчетом, чтобы стекавшая по стволу струя добралась до того места, где он уловил движение. Эта тактика незамедлительно дала свои плоды, причем настолько незамедлительно, что ему пришлось с усилием прекращать процесс и экстренно поправлять набедренную повязку.

Расшвыривая комья земли, из укрытия пробкой вылетела королева роя размером с немецкую овчарку, налету обрастая коконом из раздраженно гудящих комаров. Любоваться зрелищем Егоров не стал, подхватил прислоненные к бревну копья и пустился наутек, постоянно оглядываясь, дабы убедиться в наличии погони. Погоня не только оставалась в наличии, но и постепенно догоняла.

– Ну-ну, зачем же так близко к сердцу-то все воспринимать, – мысленно усмехнулся Антон и сосредоточился на удержании темпа и равновесия. По его прикидкам, выносливости должно было хватить, хоть и впритык.

Самое слабое звено затеи состояло в том, чтобы пробежать мимо агрорадиуса замаскированной жабы буквально в шаге от пересечения этой невидимой черты. Для этого был ориентир – выроненное вчера копье так и осталось лежать возле одинокого высокого чертополоха. Егоров пронесся мимо него, уже слыша нарастающий звон – знакомый с прошлой погони признак скорого мышечного отказа. С надеждой он бросил взгляд на зеленый бугор, но тот не проявил активности. Отбросив колебания, Антон заложил крутой вираж и запрыгал по кочкам напрямик к холмику. Жабья пасть распахнулась, а спустя доли секунды длинный язык выстрелил в сторону игрока. Душа на миг дезертировала в пятки, но мясистое щупальце пролетело куда-то за спину друида и втянулось в пасть, волоча за собой черное извивающееся тело. Комариный рой поначалу замешкался, а потом налетел на обидчика своей хозяйки, всем скопом атаковав бородавчатую морду.

Егоров по инерции сделал три шага и согнулся, опираясь на копья, чтобы отдышаться. План использовать сниженный агрорадиус животных для его класса сработал, на другую добычу хищники реагировали с большего расстояния, чем на него. А в том, что жаба сочтет королеву роя за добычу, он особо не сомневался, до сих пор помня, как однажды жадная лягушка накинулась на сошедшую с его крючка рыбу. Для обеих все кончилось плачевно. Рыбка была значительно длиннее земноводного, но последний вплоть до собственной гибели пытался заглотить торчащий из пасти хвост. Воспоминания об этой наглядной иллюстрации поговорки «жадность фраера сгубила» и натолкнули этой ночью Антона на реализацию другой народной мудрости «как загрести жар чужими руками и не огрести самому». А сейчас он пристально всматривался в чужую битву, надеясь, что ему хватит сил добить ослабленного победителя.

Рой явно не наносил жабе существенного вреда, лишь залепляя блюдца глаз, а вот от королевы у нее явно имело место расстройство пищеварения. Раздувшееся пузо вспучивалось то тут, то там, заставляя жабу дергаться и издавать низкие звуки, напоминающие горловое пение. Но, похоже, игровой моб был куда умнее той суицидальной лягушки. Не прошло и минуты, как гигантская амфибия поднялась на мясистых лапах и резко опустилась на брюхо, открывая рот и сокращая мышцы живота.

– Да она же пытается отрыгнуть комариху, – возмутился Егоров, – ну уж нет, мы так не договаривались. Он подскочил к жабе, успевшей снова подняться на лапах, и подставил руку с копьем прямо под ее подбородок. Удар был страшен. Тупой конец копья погрузился в мягкую почву, древко выгнулось и треснуло, а полуоглушенный игрок отлетел, проехавшись голой спиной по низкорослой осоке29.