Андрей Белов – Злой и коварный демон Буратино. Часть I (страница 7)
У четвертого котла новоиспеченного чертенка, копирующего повадки старшего собрата, поджидал смуглый малый с кучерявой головой и золотой серьгой в ухе.
– Назови свое имя, – произнес Буратино, уставившись на серьгу.
– Гордей Конокрад.
– За что сюда попал? Хотя постой! Не говори. Тут и так все ясно. Ты крал коней. Правильно?
– Да, крал. И потом ел. Много ел. Никому не оставлял. Вплоть до хвостов.
– Фу! Кони – лучшие друзья человека. После собак, разумеется. А разве можно есть друзей?
– Когда кушать хочется, очень даже можно.
– Какой срок назначили?
– Восемьсот восемьдесят лет.
– Ого, сколько конины извелось по твоей милости. Прямо табун.
– Нет, коней было двести двадцать. Я вел точные подсчеты.
– То есть тебя покарали кратно копытам?
– Да.
– Дикая несправедливость! Буду ходатайствовать о смягчении наказания.
– Спасибо!
Оставив Гордея Конокрада в приподнятом настроении, Буратино перешел к пятому котлу, в котором томилась мясистая женщина в фартуке и белой косынке, похожая на домработницу.
– А как твое имя, красавица?
– Алена Покладистая.
– За что сюда попала?
– Подкладывала людям в еду мышьяк.
– И скольких ты отравила?
– Девятерых.
– Зачем?
– Они вили из меня веревки.
– Какой срок назначили?
– Девятьсот лет.
– Почему так много?
– Именно столько грамм мышьяка на них пришлось израсходовать.
– Справедливо.
– Может, ты тоже замолвишь у Его Рогатого Великолепия за меня словечко?
– Нет. Извини, но я не нахожу причины для сокращения срока, – взгляд Буратино устремился к шестому котлу с барахтающимся в нем мужчиной, чей широко разинутый рот имел аномально большие размеры. – А ты что у нас за жук?
– Андрон Красноречивый.
– За что сюда попал?
– Вводил в заблуждение горожан, прикидываясь сборщиком пожертвований.
– На что собирал, если не секрет?
– На организацию общака, позволяющего компенсировать потери во время природных катаклизмов. Когда же они произошли, я убежал со всеми деньгами за бугор.
– Сколько дали?
– Четыреста пятьдесят лет.
– Кратно монетам?
– Да.
– Какой-то хилый сборщик пожертвований из тебя вышел.
– Так за каждую тысячу монет по одному году начисляли.
– Тогда ладно. Хорошо постарался. Почти полмиллиона срубил.
– Долго еще? – поинтересовались черти, устав стоять просто так без дела.
– Подождите, уже почти все готово, – улыбнулся Буратино, подняв с земли щепку и засунув ее себе за ухо на манер гусиного пера. – Осталось лишь подобрать подходящие рифмы.
– Ждем.
Но ждать им явно надоело, и у многих опять начало лопаться терпение, поскольку ни один житель ада не выносил простоя. Особенно это касалось черта-сотника, отчитывающегося за проделанную работу перед Его Рогатым Великолепием в конце каждого рабочего дня.
– Подобрал? – недовольно рявкнул он, бросив взгляд в сторону пряничного домика.
– Да!
– И что дальше? – раздались отовсюду голоса.
– Становитесь в ряд. Сейчас мы начнем ходить гуськом между котлов, и когда я буду читать про одного из грешников соответствующий стишок, вы должны закончить его следующей фразой: "Тьфу-тьфу-тьфу на тебя! Тьфу-тьфу-тьфу на тебя!"
– А плеваться можно? – поинтересовались черти с бородками, цыкнув от удовольствия тонкой струйкой слюны.
– Даже нужно! В этом заключается вся соль сабантуя. Правда, потом мне бы хотелось скрепить наши действия дегустацией чудного напитка, что производится на свет путем стравливания в воду кишечных газов. Но давайте двигаться поэтапно и не забегать далеко вперед.
– Договорились! В ряд – значит в ряд!
Второй раз никого просить не пришлось. Встав за носатым предводителем невиданного до сей поры праздничного шествия в длинную шеренгу, черти тронулись за ним неспешным шагом, готовясь в любую секунду заполнить окружающее пространство нескончаемым потоком слюней; а сам носатый предводитель начал с важным видом выкрикивать первое четверостишие, указывая носом на ближайший котел:
– Тьфу-тьфу-тьфу на тебя! – полетели в сторону сногсшибательной красотки плевки. – Тьфу-тьфу-тьфу на тебя!
– Тьфу-тьфу-тьфу на тебя! – омылся следующей порцией плевков щупленький паренек с маленькими глазенками, собранными в кучу у переносицы. – Тьфу-тьфу-тьфу на тебя!