Андрей Белов – Неполная перезагрузка (страница 24)

Лишь Александр продолжал по инерции заниматься своими делами, так словно вокруг ничего не происходило. Вполне возможно, что во всем его институте больше никто подобным образом себя не вел. Однако прошло совсем немного времени, и он уже просто не смог не замечать стремительно наступавших перемен.

Для начала государство прекратило финансировать его институт, как впрочем, и все остальные. Затем государством же был запущен механизм, приводящий к быстрой потере оборотных средств предприятиями, оказавшимися способными выживать без государственного финансирования. Кстати институт Александра оказался в числе предприятий способных работать без государственного финансирования, у него было достаточное количество заказов и как долго без внешних уничтожающих воздействий такое положение дел могло бы продолжаться, было совершенно неизвестно. Естественно потеря оборотных средств незамедлительно приводила к остановке производств, вынужденному сокращению персонала и фактически к их разорению. В результате всех этих процессов на фоне быстро растущей в стране инфляции заработная плата Александра превратилась фактически в ни что. Его семье реально стало не на что жить.

Кроме этого Александр лишился права регистрировать свои изобретения бесплатно, так как патентный закон СССР был отменен одним из самых первых, а по новому патентному закону ему необходимо было оплачивать вовсе не маленькие пошлины. Заниматься изобретательской деятельностью лишь ради собственного интереса стало невозможно, да и бессмысленно. Не имея средств даже на удовлетворение своих самых насущных потребностей, Александр был вынужден прекратить свою изобретательскую деятельность. И вернуться к официальной изобретательской деятельности он уже никогда не смог, что для него лично послужило самой существенной утратой. А в будущем дополнительным аргументом в пользу того, что ему вовсе не следует проявлять заботу, как о человеческом обществе в целом, так и об отдельных его представителях.

Именно отмена авторских свидетельств в будущем сыграла в жизни Александра очень плохую роль, послужила дополнительным и практически неоспоримым подтверждением умышленного обмана его со стороны своих сограждан. Дело было в том, что авторские свидетельства для изобретателя имели практически неограниченный срок действия. Изобретение могли начать использовать хоть через пятьдесят лет. Это не имело никакого значения. Все равно автор сохранял право на официальное признание факта внедрения своего изобретения со всеми вытекающими последствиями. Все что требовалось от изобретателя так это просто умудриться дожить до этого славного момента. А вот патенты действовали всего лишь двадцать лет, и именно поэтому Александр не стал переоформлять свои авторские свидетельства в патенты и когда его медицинские изобретения, наконец, начали использовать на территории России не смог чисто формально отстаивать свои интересы в суде. Ведь все его документы к моменту внедрения изобретений просто прекратили свое действие.

Разумеется, авторы новых законов меньше всего думали об интересах таких изобретателей, как Александр, им было наплевать, что автору-одиночке во все времена было практически невозможно добиться внедрения по-настоящему пионерного изобретения менее чем за двадцать — тридцать лет. Ведь они думали совсем о другом, и преследовали цели очень далекие от проблем изобретательства.

Конечно, разорение предприятий и организаций, уничтожение существовавшей патентной системы, а вместе с ней и обесценивание практически всей промышленной интеллектуальной собственности осуществлялось вовсе не для того чтобы досадить Александру и ему подобным людям, а для того, чтобы в ходе приватизации без особых проблем практически по цене металлолома передать государственные предприятия в собственность определенным людям. Ввести и закрепить в стране право частной собственности и в первую очередь на средства производства.

Александр понял, что и почему происходит, но все равно посчитал себя жертвой. Он не собирался становиться бизнесменом, вовсе не мечтал о миллионных состояниях, не собирался получать в собственность патенты на свои изобретения и не претендовал на доходы от их использования и поэтому право на частную собственность ему лично, было не нужно. Все действительно ему нужное состояло из удовлетворения обычных, без каких либо излишеств, человеческих потребностей и потребностей своего интеллекта. А весьма специфические потребности его интеллекта наилучшим образом могли быть удовлетворены только при общественной собственности на средства производства. Ведь ни один хозяин никогда просто не стал бы терпеть на своем предприятии работника тратящего большую часть своих сил на генерацию идей, которые в самом лучшем случае имеют шансы на реализацию лишь лет через двадцать и зачастую не имеют никакого отношения к его бизнесу. И самое главное идеи Александра имели ценность для людей в целом, имели общегосударственное значение, но при этом никак не могли приносить прибыль хозяину предприятия.

Конечно, Александр никогда не считал нужным лишать всех без исключения людей права частной собственности, но при этом он считал, что его право жить в условиях общественной формы собственности на средства производства никоем образом не должно страдать и является таким же справедливым и неотъемлемым, как и любое другое базовое право человека. Беда была лишь в том, что эти два права по большому счету не могли существовать одновременно в одном и том же пространстве.

Размышляя над сложившейся ситуацией, Александр пришел к выводу, что все же его право жить в условиях общественной формы собственности на средства производства по справедливости должно бы иметь приоритет. К такому выводу пришел он исходя из того интересного обстоятельства, что бизнес и соответственно вместе с ним бизнесмен — хозяин существовать без наемных работников не может, а работники без бизнесмена вполне могут.

Он задумался об аналогии в природе и без труда ее нашел — это паразиты. Как бизнесмены не могут существовать сами по себе без наемных работников, так и паразиты тоже не могут существовать сами по себе без своих носителей. Хотя право на существование паразита вроде бы предопределено природой, но при этом, если носителю паразита удается от него избавиться, как правило, никаких препятствий для носителя в реализации своего права жить без паразитов не возникает. То есть природа, вовсе не отдает приоритет правам паразитов. Тогда почему в человеческом обществе должно быть иначе? Но проблема была в том, что большинство людей хотело быстро стать богатыми и потому само стремилось к разделу общей собственности и скорейшему переводу ее в частную. Такие, как Александр оказались в меньшинстве. Кроме этого Александр и его единомышленники никогда не объединялись, ведь такие люди всегда были малообщительными индивидуалистами, не интересующимися и не занимающимися политической деятельностью. Они слишком поздно начинали реагировать на события, происходящие в обществе, когда процесс их развития заходил уже слишком далеко, если, конечно, вообще начинали реагировать, и их реакцию хоть кто-то в состоянии был заметить.

Поэтому все оказалось предрешено и активная, преследующая свои шкурные интересы кучка людей очень легко их достигла, откупившись от так и не получившей никаких богатств основной массы населения бесплатной приватизацией жилья. Отсутствие серьезного сопротивления с одной стороны даже сыграло свою положительную роль, так как в противном случае с очень большой вероятностью страна бы погрузилась в затяжную и кровопролитную гражданскую войну. Однако, как известно, на свете ничего даром не дается. И на самом деле за быстрый и легкий успех пришлось платить и очень дорого.

Основная проблема, с которой столкнулись новые хозяева жизни, заключалась в том, что такие люди, как Александр, по сути, являлись главными двигателями научно-технического прогресса и, походя, раздавив и отбросив их в сторону, как какой-нибудь ненужный хлам, они тем самым фактически остановили все инновационные процессы в стране. И страна остановилась в своем развитии. Правда, поначалу этого никто даже не заметил. Какое-то время по отдельным направлениям было движение просто по инерции за счет старого багажа. Да все были слишком увлечены бесконечными переделами уже созданного имущества. А потом, так легкомысленно утраченный потенциал восстановить в новых условиях оказалось просто невозможно. То, что пришло ему на смену, по своей эффективности было во много раз хуже. Надежды на восполнение потерь за счет научно-технических потенциалов других стран, использования их достижений тоже не оправдались. Существовавший в других странах научно-технический потенциал просто не мог повысить свою производительность лишь потому, что потенциал СССР прекратил свое существование. Ведь в ходе борьбы с СССР из него и так выжималось все возможное, а с развалом СССР был вообще утрачен стимул, это делать, и развитие наоборот стало замедляться.

Вначале Александр, учитывая, что его институт в основном работал на нужды разведки полезных ископаемых, надеялся, что со временем все образуется, и он опять будет востребован. Однако с каждым новым днем он все больше убеждался в своем заблуждении. Новые, так называемые, эффективные собственники занимались исключительно разработкой уже разведанных месторождений, не вкладывая в геологоразведочные работы почти ничего. И такое положение дел было понятно. Уж больно дорого и рискованно в условиях России вести геологоразведочные работы и новые собственники предпочли выкопать из земли все разведанное за деньги СССР, а когда разведанные запасы закончатся все свои капиталы перевести в другой бизнес. Начался затяжной период массового вывоза капиталов заграницу.