Андрей Белоусов – Мнимые люди (страница 72)
В то же самое время, но уже на открытом пространстве, не считаясь с потерями «мимы» прорывались к позициям людей, прибегая к феерическим манёврам. Делая нечеловечески прыжки, они, неожиданно уходили из зоны обстрела, чтобы через мгновения оказаться в самой гуще людей. Или подхватывая налету гранаты, швыряли их обратно. Иногда же лимонки взрывались у них прямо в руках и тогда со стороны людей нёсся радостный и ободряющий крик, чтобы затем перейти в вопль ужаса, когда противник прорывал оборону и сеял вокруг себя кровавую смерть.
В помощь основным силам, мутанты снарядили, более десяти тысяч камикадзе и те невероятными усилиями, можно сказать чудом, уходя от пуль, врывались в скопления людей и подрывались, круша людей и сея панику, унося десятки безвинных жизней.
Нескончаемые звуки стрельбы и раскаты взрывов заполнили улицы Москвы. Грохот стоял такой, что можно было оглохнуть. Крики отчаяния и боли, крики проклятий и мужества, наводнили местность, где велось сражение, не на жизнь, а на смерть. И ни одна из сторон, несмотря на чудовищные потери, не сдавалась и не отступала…
«Мимы» упорно напирали на людей, гибнув при этом сотнями, потому что им просто некуда было отступать — «позади Москва». И в этом изречении для них был не просто смысл символа страны, это было нечто большее — Москва была единственным их домом. Единственным местом, которое, если они потеряют, то потеряют и свои жизни. Потеряют, не отдельные индивиды, а все. Весь их нарождающийся вид, будет уничтожен. Потому и дрались не щадя жизни своей и не ценя чужой…
Между тем, тёмная ночь постепенно уступала место новому светлому дню. Небосклон на горизонте светлел, а холодные звёзды теряли чёткость. Полная луна, побледнев опускалась за край земли, опасаясь встречи с небесным светилом, а сгустившаяся тьма редела разбитая светом. И вскоре небо на востоке, загорелось оранжевым огнём и из небесного пламени величественно и грозно выплыл солнца диск и равнодушно уставился на город охваченный войной…
За ночь, мутанты отбросили фронт от центра столицы, пригнав военных снова на старое место. Туда, откуда те и пришли. А с первыми лучами солнца, неожиданно для всех незаметно отступили, растворившись в городских чертогах, так и не прорвав цепь, но почти выиграв первое в их жизни сражение.
И над городом воцарилась долгожданная тишина…
Люди не веря своим глазам, до сих пор ожидая подвоха, долго не показывались из своих укрытий, зорко оглядывая окрестности и тишина, опустившаяся на город, давила на них, своим непроницаемым пологом безмолвия, сея смятение в душах и тихий затаённый страх, от непонимания.
Как так? Только что, «мимы» гнали их как зайцев, не щадя никого и ничего и не останавливаясь ни перед чем, и вдруг ушли. Этот ужасный беспощадный враг, вот так взял и просто ушёл? Не отступил, не побежал с поля боя, а просто, развернулся и ушёл. Дикие чудеса…
Постепенно, самые смелые, пригнувшись и с оружием наперевес, стали выбираться из укрытий зорко оглядываясь по сторонам. Вздрагивая от каждого шороха и непонятных звуков, высматривали они врага, но улицы, перед их глазами были абсолютно чисты. Ни одной живой души вокруг, если не считать только трупы убитых и тела раненых, усеявших землю, в предсмертных корчах.
И солдаты, вначале шёпотом, а после все громче и смелее, стали переговариваться между собой, делясь впечатлениями. Израненные, с наскоро перевязанными ранами, со сломанными конечностями, с бешеным выражением лиц, усталые и злые, покидали они укрытия и окунались в свет наступившего дня.
И как-то само собой, совершенно незримо, чувство радости, передаваясь по цепи, путём можно сказать телепатии, захлестнуло души людей. Живы! Мы живы! Мы выжили и, мы устояли…
И более не стыдясь своих чувств, бойцы, каждый по-своему, стали проявлять их наяву. Кто-то устало уселся на землю и найдя измятую пачку, нервно закурил, попеременно улыбаясь себе в усы. Кто-то рыдал в одиночку или в обнимку с ближним товарищем, не в силах сдержать душевного напряжения. А кто-то просто пустился в настоящий дикий пляс, пляс жизни, пляс радости пьянящей, осознавая, что кошмар наконец-то прекратился.
И хотя каждый из них, понимал, что была это не победа и что сражение они в итоге проиграли, но всё равно, прямо сейчас не главным было это. И потому, каждый солдат, прошедший через ночной кошмар, сейчас просто радовался новому дню и жизни, тому что не остался среди своих товарищей, лежащих на хладной земле, уставившись печально невидящим взором, в светлеющий небосклон, а печаль и скорбь, к ним придёт совсем уж скоро. Так чего ж, хоть на миг, да не отдаться дикой радости.
Ведь они же живы. Живы…
И только лишь несколько людей, не разделили общей радости. Не отдались сиюминутному позыву. Не позволили эмоциям забить глас разума, потому что привыкли всякий раз трезво мыслить на десяток ходов вперёд. Ещё в начале боя, они удивлённо спросили себя: а почему это «мимы», имея такую огромную живую силу, не попытались нанести удар секущего меча? Ведь тогда, они с лёгкостью бы смяли оборону. Но вместо этого, нанесли удар по всему осадному кольцу, а затем взяли, да и ушли внезапно, когда почти что выиграли уже всю войну?
— Тут что-то не так… — подозрительно бормотали они себе под нос, постепенно погружаясь в проблемы грядущего дня.
Отброшенная, внезапной атакой мутантов армия людей, вынужденно заняла новые рубежи, вдоль второго транспортного кольца, где занялась реорганизацией и пополнением личного состава. Со всех концов страны, подтягивались свежие силы, мобилизовались гражданские прошедшие только что военную службу. Командование главной военной ставки, опасаясь нового масштабного нападения, в силу недопущения повторения ошибок, пополнили осадные войска свежей кровью. И к середине месяца, фронт насчитывал уже триста тысяч личного состава.
Время бесцельно утекало. Операция по зачистке города затягивалась. Президент страны рвал и метал, требуя действий. Генерал Овчаренко колебался и анализировал ситуацию, собирая скупые сведения о противнике. Военные же штабы наоборот рвались в бой, выстраивая грандиозные планы.
Когда же наконец все пришли к единому согласию и был назначен день повторного наступления, должное наконец поставить точку в затянувшейся войне, а что это была настоящая война уже никто не сомневался, на радужном небосклоне грандиозных планов, грянул гром, смешавший все карты, чётко выстроенной партии.
И случилось это всего за день до начала повторного наступления. Военные лагеря, в тот день, гудели как пчелиные ульи. Солдаты, с первого взгляда казалось, сновали по расположению своих частей без видимой цели, переговаривались между собой, перебрасывались шутками или же в сотый раз, «ветераны», что пережили первый бой с мутантами, пересказывали историю той злополучной ночи, но во всех этих людях поселился таящийся страх, что красноречиво читался в их глазах и ждал своего часа.
Нервозность, страх и злоба повисла в воздухе, не давая людям успокоиться, собраться с силами и с собственными мыслями, но к концу второго часа ночи, хозяин снов, завладел наконец разумом многих и солдаты погрузились в беспокойный полусон-полудрёму, когда реальность перемешивается с вымыслом. А когда, первые лучи солнца коснулись земли, люди очнулись от кошмаров, и их ждали первые неприятные известия. Не всем было суждено проснуться сегодняшним утром, иные уснули навсегда.
Пронизывающий ветер страха пронёсся над людскими рядами и хоть порыв его был слаб, да проникал он в самую душу, беля головы людей.
По непонятным причинам, уже ближе к рассвету, около трёх тысяч бойцов, покинуло расположение своих частей и ушло в сторону врага. Что это? Дезертирство? Предательство или же что-то другое?
Чтобы выяснить причины самовольного ухода, командование вынуждено приостановило наступление, перенеся его на двое суток, а в расположение частей, которые самовольно покинули бойцы, тут же были направлены военные следователи, для расследования. Но к концу дня им так ничего и не удалось выяснить что-либо существенного, не хватало конкретных фактов. Единственное что они узнали, так это то, что некоторые из дезертиров, перед тем как сбежать убили своих спящих товарищей, без видимых на то причин. И всё. Ни причины, побудившие их так поступить, не обстоятельства вынудившие их покинуть военные лагеря следователям были не известны. Из всего ими собранного выходило только, что в ту ночь, всё было как всегда и как обычно…
А к исходу очередного дня, люди снова готовились ко сну. И единственной темой для разговоров у них, в тот вечер, являлись дезертиры. Кто просто слушал доводы других, кто сам строил предположения, а кто называл дезертиров трусами, понося их всякими словами на какие был горазд. Иные же в сердцах, зло сплёвывая на землю, называл дезертиров — предателями, грозя при первой же встрече застрелить их как поганых собак, только бы подходящий случай представился.
А на следующие утро, всех ожидало ещё более ужасное известие: в этот раз, примерно десять тысячи солдат с боем, уничтожив охранные гарнизоны, ушли на сторону врага.
По лагерям сразу поползли слухи, что бойцы перешедшие на сторону врага, были на самом деле заражёнными, а не предателями.