Андрей Белоусов – Мнимые люди (страница 61)

И Терешков, в какой-то момент, на столько углубился в свои мысли, что даже когда, справа от него внезапно взорвалось стекло у чёрного джипа и веером мелких осколков, осыпалось на мостовую, не сразу понял, что собственно происходит. А следом, взорвалось соседнее стекло и совсем рядом. Ещё толком не врубившись в обстановку, Терешков, рефлекторно, пригнувшись, нырнул за соседнюю с джипом легковушку, перевёрнутую на бок и скомандовал зазевавшимся воякам:

— В укрытие.

Те, не заставили себя ждать и резво попрятались за автомобили. А уже через секунду мимо того места, где они стояли, пронеслись стальные осы, в сопровождение автоматного грохота. Злобно жужжа, они, обгоняя звук, проносились над головами разведчиков, со скрежетом впиваясь в каркасы автомобилей, посмевших встать у них на пути, оставляя сквозные дыры в металле.

Неприятное создаётся ощущение, когда в тебя, ни с того ни с сего, начинают палить из автоматического оружия. У разведчиков создалось именно такое ощущение, подкреплённое ещё тем, что они, были уверенны, что по ним ведут огонь свои же, принявшие их за мутантов.

Лейтенант Терешков, содрал с себя герметичную, лицевую маску и красный от злости, гневно заорал в сторону неизвестных стрелков:

— Вашу мать, прекращай огонь! Здесь свои, дебилы, чтоб вас разорвало! Мы разведгруппа — «Даль 8»! Пароль — «Туман над городом стоит густой…».

Но на удивление разведчиков, отзыва на пароль, не последовало. Неизвестные, открывшие по ним стрельбу, хранили молчаливое инкогнито.

Тогда лейтенант повторил своё обращение к неизвестным. И вторично не получив ответа, Терешков, рискуя нарваться на пулю, высунулся боком из-под перевёрнутой машины, так чтобы только глянуть хоть одним глазком, не рискуя лбом. В ответ же раздалась стрельба, и Терешков понося на чём свет стоит, отклонился назад, не успев рассмотреть нападающих. А стоило ему, пропасть из виду, и неизвестный стрелок, прекратил стрельбу. Патроны жалеет сволочь и в атаку не стремится идти, а тихо, мирно, отсиживается в укрытии и держит на мушке всю группу. Благо местность для этого подходила, как нельзя лучше. По иронии судьбы, разведчики, оказались зажаты, как раз по середине автострады и как назло, в этом месте, было на удивление мало брошенных машин, под прикрытием которых можно было бы добраться до зданий, расположенных по обеим сторонам автотрассы.

«Ловушка? — испуганно пронеслось в голове Терешкова. — Но кто мог её устроить? Кому это надо? Не мутантам же, честное слово…».

— Васильчук, что у тебя? — бросил он по рации, обращаясь к снайперу группы.

— Ничего. Эти гады не дают мне высунуться. — Наябедничал тот.

И действительно, снайпер вжавшись в землю рядом с колесом серебристого джипа «Toyota», стоявшего поперёк дороги, постоянно делал попытки высунутся, чтобы через оптический прицел определить неизвестных, но каждая его попытка оказывалась не удачной. Стоило ему высунуться, как почти рядом, на асфальте вырастал фонтанчик асфальтной крошки. И по всей видимости, неизвестный стрелок, особо тщательно, держал на мушке именно Васильчука, не давая тому ни одного шанса высунуться, для прицеливания. Звука же стрельбы при этом слышно не было, как раньше.

«Винторез, — догадался Терешков. — Незаменимое оружие, на коротких дистанциях в условиях города. Прицельная дальность стрельбы до пятисот метров. Винторезами оснащаются только спецвойска. — Значит, по нам стреляют такие же разведчики», — докончил он свою мысль, делая нехорошее открытие.

И тогда ни минуты не раздумывая, связался с командованием:

— Штаб, это разведгруппа «Даль 8», под командованием лейтенанта Терешкова. Приём.

В ответ, в ухе, сквозь статические помехи, раздался мужской, басовитый голос:

— Это штаб, приём. Что надо «Даль 8»?

— У нас чрезвычайная ситуация, — доложил Терешков. — По нам ведут огонь неизвестные. На запросы не отвечают. Прошу скоординировать действия всех разведгрупп, находящихся рядом с нами. Мы находимся в районе главной магистрали города, на пересечении «Тверской» улицы и «Благовещенского» переулка. Приём.

— Вас понял. Приказываю не принимать ответных действий, до выяснения. Оставайтесь на месте и ждите ответа. Конец связи, — и голос в наушнике пропал, сменившись слабым потрескиванием статических помех.

Терешков оглядев напряжённых десантников, дал им ободряющий знак, что всё хорошо, штаб скоро разрешит недоразумение и их поход продолжится.

При наступлении на город, армию людей разбили на восемь дивизий, по одному на каждый административный округ Москвы. И у каждой дивизии был свои координационный штаб, подчиняющийся непосредственно главному, под командованием операцией генерал-лейтенантом Овчаренко.

И пока процедура соединения шла своим чередом, лейтенант Терешков, сидя на корточках привалившись спиной к днищу перевёрнутый машины, целых пять минут ждал ответа, именно от своего штаба, относящегося к северо-западному административному округу. Наконец в наушниках зазвучал знакомый голос:

— Даль 8, это штаб. Как слышите, приём.

— Штаб, это «Даль 8», слышу отлично, приём.

— Слушайте внимательно лейтенант. В вашем районе никого не должно находиться. Повторяю, в вашем районе нет ни одной разведгруппы. Как поняли, приём?

— Так какого же х… мне тут только что, кто-то чуть башку не отстрелил, по вашему?!

— Мы не знаем лейтенант. Группа Стрельцова, в трёхстах метрах от вас, спереди. Но они не причём. Группа Орлова, в пятистах метрах, позади вас. Как видите рядом с вами не должно никого находиться. Поэтому, ваши дальнейшие действия по усмотрению. Предлагаю укрыться и ждать подкрепление. В бой не вступать. Повторяю в бой не вступать. Подкрепление прибудет через тридцать минут. Как поняли?

— Вас понял штаб. Конец связи, — с нарастающей тревогой ответил Терешков. Всё что непонятно, всегда немного страшно, а во время боя, становится ещё страшней.

Задумчиво оглядев десантников, замерших в ожидании приказа, Терешков перевёл взгляд на обочину автострады, отыскивая подходящее убежище. Заприметив наиболее выгодное, для временного укрытия, передал подчинённым, сначала ответ штаба, а затем, не мешкая, отдал команду к действию:

— Так парни, делимся на две группы. Сержант Малютин берёшь половину, я беру вторую. Малютин, на счёт три, открываешь беглый огонь, прикрываешь нас. Я со второй группой, двигаюсь вон к тому голубому строению, — указывая рукой на пристройку шестиэтажного дома, выкрашенную в голубой цвет, с маленькими окнами — бойницами, пояснял он. — Затем, мы прикрываем вас, а вы двигаетесь к нам. Всё всем понятно? — и получив утвердительный ответ, продолжил. — Так, начинаем. Слева направо, на первый второй расчитайсь. Первые номера со мной, вторые с сержантом.

Десантники, один за другим рассчитались. И когда каждый получил свой номер, лейтенант приступил к действию:

— Приготовились. Идём к голубому зданию, — на всякий случай повторился он, перед броском, а потом отмахнулся. — Начинаем. Раз… два… три… Пошли!

Первые группа вместе с сержантом Малютиным, разом высунулась из укрытий и не жалея патронов, открыла беглый огонь, по вероятному местонахождению, неизвестных стрелков. Лейтенант Терешков, ни секунды не мешкая, вместе со второй группой, покинул импровизированное укрытие и сломя голову бросился в ранее указанном направлении, не обращая внимания на слабую ответную стрельбу неизвестных стрелков. И благополучно добежав до пристройки, с удовлетворением обнаружил, что прибыли на место без потерь. Рассредоточившись, вторая группа переняла эстафету, открывая шквальный огонь. Первые номера, заслышав стрельбу у себя за спиной, покинули укрытия и бегом пригибаясь от свистящих пуль, носящихся в воздухе, кинулись к лейтенанту. Прикрывающая группа, пропустила первую внутрь пристройки, и сама ввалилась внутрь.

А уже внутри, всех обуяло радостное чувство — удалось! И никого не зацепило, самое главное. Отсюда их уже точно никто не выкурит. Пусть только попробуют и тогда, сразу же пожалеют. Что верно, то верно…

На деле пристройка оказалась, небольшим ночным клубом, с круглой сценой, по середине и стойкой бара, в глубине зала, всё остальное пространство занимали, столики с низкими диванчиками, когда-то мягкими, белыми и опрятными. Сейчас же клуб находился в разграбленном и разгромленном состоянии. Столы разломаны, диванчики смотрят на людей, согнутыми пружинами и кусками набивки, торчащей из утробы, наподобие внутренностей. Пол усеян мусором и стеклом, от разбитых вдребезги плафонов освещения и прочей осветительной аппаратуры, а сцена, что посередине, не просто загажена мусором, а загажена в прямом смысле этого слова и оттуда, в сторону десантников, до сих пор тянуло неприятным душком.

Но Терешкову выбирать не приходилось. Ночной клуб, как нельзя лучше, подходил на роль убежища. У пристройки, была одна главная особенность, у неё почти не было окон, отчего помещение постепенно тонуло во мраке, если удаляться от небольших окон — бойниц, из толстого пластика, вместо стёкол. Видимо поэтому-то они и были до сих пор целыми и невредимыми.

И ещё, в ночной клуб, вела тяжелая массивная дверь, наподобие тех что стоят в банковских хранилищах, такую фиг откроешь, будь она закрыта на замок, но им повезло и она оказалась незапертой.