Андрей Белоусов – Мнимые люди (страница 5)

— Э не… Так дело не пойдёт, — здраво рассудил он, прогоняя мрачные мысли, что лезли будто из дырявого и пыльного мешка. И чтобы хоть как-то, немного развеяться, достал бутерброды, термос и принялся неспешно за еду, тупо глядя на блики в воде. И почему у него так резко испортилось настроение? Он так и не понял. Как-то это само собой вышло. Раз и у тебя уже дурное настроение. А разве бывает как-то иначе? Если уж накатило, то уж накатило…

К десяти, к воде, потянулся народ, измученный духотой, проведённой ночи. В начале, шли одиночки, быстро окунались и уходили по своим делам. Потом подтянулись группами, кто влюблённой парочкой, кто в кругу друзей, а кто и семьями, (по мнению Гриши, самые несчастные, в субботу-то хоть можно отдохнуть от так, называемых — родных и близких).

Отдыхающие прибывали на пляж по-разному: кто приезжал на машине, кто приходил на своих двоих, кто из далека добирался, а кто и из близь лежащих домов приматывал. В отличие от пеших посетителей, приехавшие на машинах имели скверную привычку распахивать все дверцы у авто и врубать музыку на всю катушку, не заботясь о мнение других, хотят они слушать, или не хотят. Притом ладно бы одну радиостанцию, не важно какую, волей не волей, приходилось слушать. Так ведь и машин-то, на пляже, было не одна и не две, и каждая, промеж собой, обязательно соревновалась по громкости своей аудиосистемы, у кого из них, она громче, а у кого круче.

С каждым часом, всё чаще, мимо одинокого рыбака, проходили различные люди. Весело переговариваясь, они устраивались на берегу, загорать — избавляться от свойственного, городским жителям, бледного цвета кожи, ничуть не стесняясь ни худобы, ни полноты.

Молодежь, весело переговариваясь, устраивалась прям сразу на траву, не сильно заботясь о гигиене. Люди постарше, чинно расстилали покрывала и ложились только на них. На голую землю, ни-ни. После чего, жёны брали в руки книги, а их мужья хватались сразу за пиво и медленно очищая, засушенную рыбу, смаковали пенный напиток. Так и отдыхали, кто как мог.

А с высоты небосклона, нещадно припекало Солнышко, накаляя воздух, нагревая воду и окрашивая голые тела в кофейно-коричневый цвет.

Григорий, оглядев, сквозь прищуренные веки, отдыхающих, откупорил единственную, уже нагревшуюся, бутылку пива. Сделал глоток и поморщившись, глянул с не малым раздражением на неподвижный поплавок. «Похоже сегодня рыбалка у него не только не удалась, но и не выдалась», — горестно повздыхал он, сидеть же на солнцепёке и дальше у него уже не было сил.

Григорий поднял удочку, осмотрел наживку, червяк сдох, видно захлебнулся не выдержав подводной жизни, поменял на нового, более резвого собрата и закинул наживку поближе к берегу, целясь в камыши.

«Посижу ещё с часок и пойду, пожалуй. К чёрту такую рыбалку», — сварливо подумал он. Подёргал удочку, проверяя не зацепилась ли за что. Убедившись, что леска свободна, выловил из помятой пачки предпоследнюю сигарету и закурил с тоской уставившись на поплавок, сиротливо маячивший средь камышовой поросли.

В районе одиннадцати к месту дислокации Гриши, подошла женщина, необъятных размеров с двумя милыми детьми-погодками, лет семи — восьми. Дама, трубно отдышавшись, достала из огромной авоськи покрывало и расправляя, постелила на зелёную травку, предварительно встряхнув. Было видно, что каждое движение, женщине достаётся с трудом и причиняют ей неудобства, будто она совершает что-то противоестественное, не заложенное в неё, самой природой.

Словно большой котел с шипением выпускающий пар, толстуха кое-как стянула с себя платье, размерами смахивающее на парус, небольшой лодочки. И обнажив огромный живот, с отложившимися складками жира по бокам, необъятная матрона сему факту, ни чуть не смутилась, а наоборот даже залюбовалась собой.

— Олечка, а ты что ж не раздеваешься? Вона Кирюша уже в одних плавках бегает, — удивилась необъятная дама, переводя внимание, на свою притихшую дочь.

— А она воды боится! — весело закричал мальчишка, топчась рядом.

— Вот те раз! — всплеснула руками мать, — Олечка, ты же вчера спокойно купалась. А сегодня что? — поинтересовалась она у дочери.

— Говорю же, ОНА воды боится, мама, — встрял мальчишка. — Трусиха! Трусиха! — принялся он дразнить сестру.

— Да помолчи ты егоза! — прикрикнула на него мать. Подошла к дочери поближе и стала успокаивающе поглаживать её по голове. — Ну что случилось, маленький? Что с тобой? Ты не заболела? — Женщина потрогала лоб дочери, — Температуры нет. Может где болит? — заботливо спросила она. — Ну скажи и мы тогда пойдем домой.

— Ну мам! Она придуривается, — услышав слово домой, заканючил сын. — Пошли купаться, а она пусть сидит, если не хочет. — И негодный мальчишка побежал к воде, весело прыгая на ходу.

— Не лезь в воду! С начало остынь, не хватало простудиться, — прикрикнула толстуха на сына. — Ну а ты пока посиди, а мама искупается ладно? А потом чуть-чуть отдохнём и пойдём домой, ладненько? — спросила она уже у девочки.

— Нет! Не ходи! Там чудовище, — повиснув у матери на толстой ноге, заревела дочь.

— Чудовище?! — неподдельно удивилась мать. — Кто тебе сказал, такую ерунду, милая?

— Кирилл, — сквозь слёзы, плаксивым голосом, ответила дочь.

— Так, вот в чём дело, — нахмурившись, женщина посмотрела в сторону сына. — Кирилл! А ну иди сюда, чертяка ты этакий! Чего ты наговорил сестре? — грозно поинтересовалась она у сына, когда тот подбежал. — Колись! А то сейчас наподдам, мало не покажется.

Враз притихший мальчик, опустил голову:

— Ничего я не говорил ей. Сама всё выдумала — пробурчал он себе под нос, показав исподтишка сестре язык.

— А вот и говорил! — чуть успокоившись встряла девочка, видя, что мать сейчас на её стороне. — Сам вчера сказал, что здесь водится чудовище и оно ест людей, и что ты сам видел вчера, когда мы уходили, как чудовище съело дядю, — захлебываясь объяснила дочь причину своей боязни.

— Ну что, доигрался! Напугал сестру. — Дав подзатыльник сыну, мать села рядом с дочерью обняв её, своими необъятными руками. — Доченька в прудике нет никакого чудовища, он слишком мал для него. Видишь все купаются, никого не боятся. Хочешь вон у дяди рыбака спроси? Он тоже скажет, что чудовища нет. В воде только маленькие рыбки, которые сами тебя боятся. А брату не верь, он дурак. — Метнула мать суровый взгляд на провинившегося мальчугана. — Ну что пойдёшь купаться? Где твой круг? — поглаживая дочь по голове, дама стала искать глазами надувной круг.

Девочка отрицательно замотала головой.

— Ну тогда посиди, позагорай, а я пошла искупнусь.

— Не ходи! Тебя чудовище съест, — снова разрыдалась дочь, не отпуская мать.

— Так. Ну с меня хватит! — негодующе возмутилась дама, отрывая от себя дочь. — Я же сказала, нет там чудовища и не было.

— Нет есть! Пойдём домой, — капризничала девочка. — Ну пойдём…

— Ну всё! Голова уже от вас всех болит! — вышла из себя толстуха, хватаясь за голову. — Я, что зря сюда пёрлась по жаре! Хватит хныкать! Втемяшила себе в голову дурь! Кирилл! Сидишь с сестрой и купаться сегодня не пойдёшь, — опуская тяжёлый взор на сына, распорядилась мать.

Потерявший было интерес к разговору мальчик, и мирно наблюдавший за купающимися людьми, резко обернулся. На глазах его сразу навернулись слёзы.

— Ну мам! Так не честно. Я умру на солнце, засохну! — заплакал он.

— А честно пугать сестру, тем более, что ты старший, — отрезала мать. — Успокоишь сестру, пойдёте вместе в воду.

— Ну маа!

— Всё отстань! — Отмахнувшись рукой на сына и с кряхтением поднявшись, мать поковыляла к воде, оставив на берегу поссорившихся детей.

— Ну маам! — Кирилл попытался разжалобить мать.

— Всё я не слышу. Я всё уже сказала, — зайдя, по колено, в воду ответила мать.

— Ну и ладно! — Кирилл обиженно сложа руки, плюхнулся на землю. — Ты дура! Веришь в сказки до сих пор! — со злом прикрикнул он на сестру.

— Сам дурак! — не осталась в долгу сестра и захныкала. — Маам он обзывается!

Но мама не обращая внимания на детей, неспешно, плыла на середины пруда.

— Мямя! Мямя! — передразнил сестру, брат. — Как что, так сразу мямя. Плакса.

— Дурак! Я не слышу тебя. — Зажала девочка уши.

— Нет слышишь! — отводя руки сестры от ушей, крикнул мальчишка.

Между тем, Олечка слабо отбивалась, приговаривая:

— Не слышу, не слышу…

Завязалась борьба постепенно переросшая в игру. Вот уже послышался и весёлый визг сестры и смех брата. Весело шлёпая друг друга, дети и не заметили даже, как помирились.

— Ты вправду поверила в чудовище? — смеясь поинтересовался Кирилл у сестры.

— Даа! Ты так страшно рассказывал, — сложив бантиком губки, ответила Ольга.

— Брось! Я всё выдумал, чудовища не существует. Я просто хотел тебя напугать, вчера ночью, а ты повелась. Ха, ха, ха! Пойдём купаться, — схватив сестру за руку, Кирилл потянул её к воде.

— Ну! — Оля потянула руку на себя, — я ещё боюсь!

— Да кого ты боишься, дурочка? Я же признался, что чудовище придумал.

— Не знаю. Но мне всё равно страшно, — зашмыгала носом Оля.

— Вот чёрт! — выругался Кирилл.

— А я скажу маме, что ты сказал плохое слово, — заявила Ольга брату, сразу ожив и окрасив лицо лукавой улыбкой.

— А вот и не скажешь, а за это, я сегодня буду охранять тебя в воде и не уплыву далеко, как вчера. И если захочешь, даже буду учить тебя плавать.