Андрей Белоусов – Мнимые люди (страница 25)

С раннего утра, в конференц-зале, обсуждая проблему терроризма, перед шестью сидящими за столом, крупными чинами, выступал молодой человек в чёрном деловом костюме. Гундося и постоянно вытирая платком простуженный нос, ему удавалось смешно коверкая слова, что-то ещё и вразумительное говорить:

— Тем сагым, нам не хвогает поступгающий инфоргмации, для выгхода на след тегористичесгой группы. Опегация «Неуговимый» топчется на мегсте. Примегный план их действия нам погятин. Это согздать обстановку магсовой истерии в гогоде и нагушит его эгономикческую и полигтичекую жизнь. Они саботигуют людей, нападают в газных райгонах гогода, оставляя тргупы на песте преступгления, для психогогического эффегта. С целью вызвать страхг за свою жизнь, у нагселения гогода, и дестабилизировать их могальное и псигическое состогяние. Пригедя их к согтоянию пагики.

Отпечатков по гелу «Неуговимый», у нас нагопилось уйма, но выгести они нас ни куга не могут. Свигетельских погазаний тоже предостаточно. По нигм были составглены фотогоботы и быго устаговленно и проверенно негсколько лиц. Оказалось, что вгсе, судя по фотогоботу, подозреваемые пропагли без вести. Вегётся их федегальный розыск. Результатов пока нет, — отчитавшись докладчик замолчал.

— И это всё? — спросил один из шести, сидевших за столом, в генеральском чине.

На что докладчик виновато кивнул головой.

— Плохо лейтенант, плохо. Очень плохо, — покачал головой генерал-майор. — Плохо работаете. И чем вообще вы там занимаетесь? За две недели, абсолютно нулевая информация, — и в упор уставился на лейтенанта.

А взгляд у генерала был тяжелый и пронизывающий, лезущий сразу в самую душу. Казалось, что смотря на человека, генерал буравил его насквозь, заглядывая в самое нутро.

Под-стать самому взгляду, лицо у генерала было решительное, волевое и мужественное, и несмотря на возраст в пятьдесят шесть лет, довольно молодое, с густыми, черными с проседью, волосами. Хотя красивым его назвать было наверно сложно, но всё же какая-то красота в нём была, исключительно мужская. Человека решительного и сильного, обладающего справедливым характером и живым умом. А с таким лицом, грех иметь не соответствующую фигуру и потому мундир генерала скрывал крепкую и жилистую фигуру, без какого либо намёка на пивной животик.

Обладая такими качествами, генерал многого требовал со своих подчинённых и жёстко спрашивал с них, в случае чего. Но в отличие от многих и сам себе не давал спуску, относясь к работе и к жизни с полной отдачей. И потому прозвали его в определённых кругах — «овчаркой». Отчасти за его фамилию — Овчаренко, отчасти за то, что если он уцепится за что-нибудь, то уж уцепится как собака и пойдёт до конца.

— Идите лейтенант, — раздражённо махнул генерал на подчинённого, в сторону двери. Показывая чтоб он убирался с его глаз долой. — И вылечите наконец свой насморк! — бросил он вдогонку выходящему за дверь лейтенанту, — слушать тошно. Я например из вашего доклада почти ничего не понял.

Генерал пролистал в очередной раз папку с отчётом. Похмыкал. Потом задумался на минуту, барабаня пальцами по столу и обратился к присутствующим, буравя их своим коронным взглядом:

— Ну-с. Что скажете, умного? Может у кого идеи какие есть, предложения? Так я слушаю вас.

Люди за столом зашевелились, склонились к папкам с отчетами и с усердием принялись листать, показывая всем своим видом, что вот уже усердно думаем, так, что голова вся трещит от напряжения. Ещё минута и будет вам идея. Наверно…

— Что ни у кого нет идей? Что ж… — генерал разочаровано склонил голову, листая отчет по делу «Неуловимый», но особо не вчитываясь. — Может у майора Старусенко всё же есть какие мысли по делу «Неуловимый»? — резко спросил он, захлопывая отчёт. — Ведь это вы поставили на первый план идею о террористической организации, действующей на территории города. Так почему же я до сих пор не вижу результатов? Или преступные организации теперь работают лучше государственной разведки, А?

Из-за стола поднялся, мужчина в чёрном, дорогом костюме, лет сорока пяти — Майор Старусенко. Когда-то в молодости на нём наверно шикарно бы сидел сегодняшний костюм. Сейчас же выпирающее брюхо, человека занятого работой связанной с постоянным сидением и малоподвижным образом жизни, смотрелся довольно комично. И в свои сорок пять, выглядел старше генерала на лет восемь. От того что лицо его было морщинистое и болезненного цвета, с признаками второго подбородка и с жалкой прядью волос на черепе.

— Да генерал-майор, я не отрекаюсь от своей мысли. По всем показателям, собранными нами, чётко прослеживается линия саботажа. И в скором времени я надеюсь, что мы найдем таки зацепку. Преступники должны сделать в конце концов прокол и тогда дело «Неуловимый» сдвинется с мёртвой точки. Нужно только время. Соглашусь, работают они профессионально, но не лучше нас, — закончил Старусенко протирая вспотевший лоб белоснежным платком. Жара в этом кабинете его сегодня доконает.

А вот генерал не замечал жары и удивлённо подняв глаза спросил:

— ДА! Вот значит как! Вы значит надеетесь… И сколько продлится ваша надежда — месяц, два, а может год, А?

— Нет конечно. Кстати не мы одни работаем. Милиция, ФСБ, прокуратура, у них кстати тот же самый результат, — обиделся Старусенко.

— А вот на этот счет можете не беспокоиться. Пускай это на их совести остаётся, а мне нужно лично сегодня президенту докладывать о наших результатах. И что я ему скажу? Скажу что в моём отделе никто не хочет работать, а преступники такие умные, куда нам с ними не тягаться? Всё хватит! — обозлившись, генерал с раздражением стукнул ладонями по столу. — Я так понимаю у остальных те же самые результаты. И выходит мы зря вообще сегодня собрались? Так, я понимаю? — Обвёл Овчаренко, тяжёлым взглядом подчинённых. — Значит так, чтобы через два дня дело «Неуловимый» стронулось с места. А если Нет! Что ж… как я погляжу вы засиделись на своих местах. Будем освобождать, для более продвинутых, как сейчас говорит молодёжь, челов. Свободны.

Когда главные сотрудники отделов «ЧС» поднялись из-за стола, в кабинет вошёл секретарь и наклонившись к генералу, что-то нашептал тому на ухо. Генерал в ответ коротко бросил: — впустить. И обернувшись к подчинённым, словами остановил их попытку ретироваться из кабинета:

— Так господа хорошие. Ещё минуту внимания. К нам рвётся профессор Школяров. Так что сядьте пожалуйста на место, — а следом поинтересовался, — кстати, просветите меня кто такой Школяров?

— Профессор Школяров Анатолий Борисович — микробиолог, специализируется в сфере вирусологии. Работает у нас по программе бактериологического оружия, массового поражения, — по памяти, что вспомнил, доложил подполковник Лазарев, заместитель.

— А ему-то что здесь надо? — искренне удивился генерал.

Тем временем, в кабинет вошёл сухонький старичок, в сером каком-то зажёванном костюме и с бифокальными очками на носу. Старичок был настолько тщедушен, что со спины его можно было назвать ребёнком. И с постоянной радостью в глазах и светлой улыбкой на губах, он вполне соответствовал своей фамилии — этакий вечный школяр, и несмотря на свои шестьдесят семь лет, до сих пор, оставался резвым, бойким и жизнерадостным старичком.

Поздоровавшись со всеми в кабинете, Школяров прошёл в противоположный от генерала, конец стола, где разложил принесённые с собой папки с бумагами.

— Господа, вы я вижу удивлены моему приходу, — поправив съезжающие на переносицу очки, обратился к аудитории профессор Школяров, задорно блестя глазами. — Мне стало известно о вашем тупике в деле «неуловимый» и у меня кажется есть кандидатура на вашего неуловимого преступника… — с места огорошил всех профессор и замолчал, торжественно оглядывая собравшихся.

— Интересно, интересно… — хмыкнул генерал сложа руку на груди, придвигаясь поплотнее к столу. — И что же там накопала биологическая разведка, профессор.

Люди за столом, на слова генерала, так же ухмыльнулись.

— Извините! Не надо так со мной. Я не лично к вам пришёл, а пришёл я выложить одну интересную идею, отделу «ЧС». — Негодующе сверкнул глазами, профессор.

— Извините конечно. Это я погорячился, продолжайте… — извинился Овчаренко. «И за что он обидел старика? Ведь и не хотел. Наверно просто из-за того, что весь его отдел землю роет, а результатов нет и тут появляется этот человек и утверждает, что знает преступника. Скорее же всего старичок выдвинет бредовую идею, а таких идей и сам генерал сколько хошь навыдумывает. Пользы от этого никакой».

— Из разных отделений больниц, города Москвы, ко мне поступила информация из их моргов о странных трупах людей. Посмотрите пожалуйста, — Школяров раздал фотографии.

— Ну и что здесь такого? Мы кучу просмотрели подобного материала, — равнодушно поинтересовался Старусенко, разглядывая фотки. — Очередная жертва извергов, вон как у них переломаны ноги.

— Нет, нет вы не поняли. Я тоже сначала так подумал, — азартно подхватил профессор. — Но после того, как я лично ознакомился с материалом, я пришёл к совсем другому выводу. С позволения сказать — эти трупы, извините за консенсус, абсолютно здоровы и никто их не калечил и не ломал им ноги.

— Вы хотите сказать… — удивленно поднял глаза генерал, отрываясь от разглядывания не лицеприятных фотографий.