Андрей Барабанов – Энная параллель (страница 9)

Мы с семьей раньше много переезжали с места на место, прежде чем прочно обосноваться в столице России. Все переезды, сборы и суету я хорошо помню до сих пор, однако одно место я не могу забыть по сей день, место, которое украло у меня моего отца и наложило печать страха на меня. Место хоть и было временным, мы жили там всего 3 недели, но, когда начинаешь вспоминать события тех дней, кажется, что прожил там несколько жизней, абсолютно разных жизней. На этом месте сейчас находится целый район, станция метро Нагорная, станция, до и после которой находится много районов и микрорайонов. Здесь кипит жизнь, а наличие Макдоналдса лишний раз доказывает присутствие цивилизации- так уж у нас стало принято с появлением так называемой «демократии». Мы переехали в один из новых девятиэтажных домов, считавшихся роскошью по тем временам. В нескольких сотнях метров от дома был лес, что не могло не радовать. Переезжали в начале зимы, казалось, что попадаем в зимнюю сказку.

Глава 2. Вспышки прошлого

Темнота. Страх темноты одолевает каждого с детства. Кто-то забывает о нем со временем, кого-то он преследует всю жизнь, в своей новой форме, есть и те, кто в темноте себя чувствует намного лучше и спокойней. Интересно, что происходило во Вселенной до Большого взрыва? Находилась ли она в одной маленькой точке, размером в десятке раз меньше чем миллиметр или же «нас вывернуло наизнанку» какой-то необъяснимой силой извне- эти и многие вопросы стали зажигаться во мне как спички в коробке еще с ранних лет. Ощущение не из приятных, когда в возрасте, предназначенном для знакомства с игрушками и изучением азбуки тебя терзает вопрос возникновения всего вокруг, например, возникновение света. Ведь, если свет появился откуда то, то тьма была всегда, получается, что тьма хозяйка тут, в месте, где существуем мы и может быть еще кто-то в далеких галактиках. Почему ученые так уверены, что человеческий мозг способен работать намного продуктивнее и откуда они взяли эти 10-15 %, которые, по их мнению, являются пределом нашего умственного процесса? Очень любопытно, но простой человек и ученый ставя себе вопрос о том, где они были до их рождения в один голос отвечают – нигде. Закрывая глаза перед нами появляется пустота, пустота на черном фоне, все вопросы, связанные с нашим появлением в этом мире и появлением этого мира вокруг нас, приводят всех нас на…черный фон, пустоту, в точку отсчета. Или же, может быть мы упираемся в какой-то барьер в нашем сознании, именно сознании, но что же тогда подсознание?

–Андрюш! Ты меня слышишь! – громкий голос матери раздался в моей новой пустой комнате. – Выйди с собакой, он уже 6 часов не гулял.

–Да, сейчас мам. – встав с дивана я быстро накинул куртку и взяв поводок пошел искать нашу любимую всеми болонку.

Диван и куча книг от отца – все что находилось в моей новой комнате, в принципе это был постоянное содержимое моей комнаты, константа своего рода. Были и игрушки, хотя не так много – приходилось включать свое воображение на полную катушку чтобы не заскучать в компании двух машинок и солдатика времен «Войны и мира». Комната моя избивала мои глаза своим едким желтым цветом, поэтому выходя на улицу я долго не переставал щуриться, смотря на кристально белый снег. Родители суетились, занимаясь своими делами, пройдя по коридору я наконец то одел валенки, серые, мохнатые, от которых чесались ноги до верха коленных чашечек. Тихон стоял рядом, часто виляя длинным и пушистым хвостом, от осознания скорого избавления от переработавшегося обеда. Наконец натянув варежки, я вышел на лестничную клетку. Сверху и снизу доносились голоса рабочих и просто людей, въезжавших в то день. Мы приехали утром, все мои родители и родственники спали, кроме мамы с бабушкой, они расставляли мелкие побрякушки на шкафы и полки. Спускаясь по ступеням, я то и дело одергивал собаку, уж очень ей хотелось пометить вещи соседей, до сих пор стоявших у дверей. В подъезде неслабо попахивало краской. Зеленые стены, белые потолки, чистый пол и практически одинаковые двери на каждом этаже, за исключением одной. Яркий металлический блеск притягивал мой взгляд на 2 этаже. Судя по всему, там обитал человек уважаемый и востребованный. Выходя из подъезда, я принял дозу белой кислоты в мои глаза. Все вокруг было укрыто холодным белым одеялом. Голые ветки деревьев покорно склонялись под налипшим снегом, напоминающим слой пены из огнетушителя. Холодный воздух тяжким камнем ложился в мои легкие, заставляя вспомнить о моей проблеме с горлом. Лицо каждую секунду прокалывало тысяча игл, от чего моя физиономия принимала однообразно сбитый вид. Перейдя дорогу, я спустил собаку с поводка. Словно по волнам носился Тихон, по шею погрязнув в белоснежном снегу, от чего он становился практически невидимым. Мы шли по полю, неподалеку начинался лес, словно загипнотизированный деревянной материей, воткнутой в белый ковер, я решил разведать ближайшие его окрестности. Магия тишины завораживала меня, казалось я ухожу все глубже в какой-то волшебный мир. Смотря вверх можно было представить себя маленькой блохой на чьей-то голове, окруженный раздетыми деревьями, подобные волосам, которые стремились достать до облачного неба. За рядами берез я вдруг заметил движение. Поначалу я испугался, что это может быть лесной обитатель вроде медведя или волка, но присмотревшись я разглядел невысокого человека, укутанного в коричневую шубу. Перпендикулярно мне он направлялся в сторону дороги, как мне показалось. Вспомнив о собаке, я решил двинуться в обратном направлении и окликнув Тихона немного быстрее пошел к поляне. Мне казалось, что с каждой минутой на улице становилось холодней. Я решил немного поплясать по дороге, чтобы разогреться и поднять себе настроение. Шаг, второй, третий, поворот с захлестом ног и шлепок в ладошки – мой первый придуманный танец, который всегда поднимал мне настроение, под него я напевал модную в то время мелодию и жутко раздражал собаку, то ли частотой хлопков в ладоши, от которых она вертелась вокруг меня, начиная лаять с завываниями, то ли боясь быть опозоренной перед другими собаками наличием странновато ходящего хозяина. Шаг за шагом я почти вышел к поляне, от которой было рукой подать до дома. Шаг, другой, еще, поворот – я резко замер. Почувствовав на своей спине чей-то тяжелый взгляд, я медленно повернул голову. В двухстах метрах от меня стоял человек в коричневой шубе, стоял неподвижно, опустив руки по швам. Было непонятно куда именно он смотрел, голова его была укутана то ли в белый шарф, то ли на его лице была какая-то маска, на которую была надвинута шапка-ушанка. Он стоял не на тропинке, брюки его были по колено в снегу.

–Здравствуйте! – крикнул я незнакомцу и помахав рукой развернулся, продолжив свой путь.

Собака на мое удивление шла чуть ли не в притирку ко мне, поджав хвост и опустив голову она словно провинившись в чем то шла не отходя ни на метр от меня. Вечерело в то время очень рано. Наконец выйдя на поляну, я пристегнул собаку на поводок и уже быстрым шагом пошел к дороге. Варежки уже не спасали, пальцы буквально до костяшек были пропитаны холодом. У самой дороги я невзначай обернулся назад. Вокруг немного потемнело, небеса, прикрытые серыми облаками, казались большим пятном, пытающимся накрыть белую гладь. Они насаживались на кончики веток передавая сигнал к ближайшему сну. Опуская свой взгляд все ниже, я вновь заметил похожий силуэт того незнакомца в шубе. Мне стало не по себе и схватив собаку на руки я направился скорее к своему подъезду. Темнело буквально на глазах. Голова немного кружилась от попадания в теплый подъезд. Опустив собаку, я еще долго смотрел на дверь в ожидании появления незнакомца. Дыхание устаканилось, и успокоившись я стал подыматься по ступеням, то и дело успевая за собакой, которая вдруг остановилась у той самой двери на втором этаже. Очень слабо доносился монотонный звук, похожий на скрип качелей. Странно, ведь за железной дверью было сложно что-то расслышать, а звук продолжал доносится и оседать у меня в голове. Тихон, опустив голову стал медленно подыматься выше. Звук резко пропал, как и мое желание находится здесь минутой дольше. Решив, что у пса совсем обмерзли лапы я взял его на руки, и ступенька за ступенькой потопал к моей квартире. Почувствовав едкий запах пота, исходивший от пса я насторожился. Подойдя к двери, я зажал звонок. По стеклам в подъезде пронеслась волна, снаружи разыгралась метель. Завывания ветра завораживали и заставляли долго не отрывать взгляд и концентрацию внимания от этих истерзанных узорами окон, на которых можно было представить любую картину. Дверь наконец открылась. Мать взяла собаку и сразу понесла в ванну. Немного опосля зашел и я.

Вечером заняться было особо нечем и сразу после ужина я пошел спать. За окном кружились снежинки, словно под чью-то прекрасную симфонию демонстрировали они свою красоту и грациозность. Одна и та же картина, происходящая сезон за сезоном – счастье, согретое лучами солнца, становится жертвой одного лишь дыхания ветра и покрывается желтым ковром обид, спустя время оледенелая скала ненависти рассыпается перед одним, да, всего одним шансом вернуться в обманчивое состояние цветущей влюбленности, и вскоре круг повторится вновь. Тишина с каждой минутой раздражала меня все больше. Пытаясь создавать как можно меньше шума, я пошел на кухню. Родители спали как младенцы, выдавая порой залпы хропота. Немного послушав радио и выпив стакан кефира, я решил почитать, дабы ускорить процесс залипания зрительных органов. Глаза после мороза немного побаливали и с каждой страницей чувство усталости и мягкой приятной дремоты увеличивалось в геометрической прогрессии. На улице было очень темно. Из-за расположения нашего дома, казалось, что ты проживаешь один посреди леса. Укрывшись двумя одеялами я в конец отрубился, предавшись фантазиям.