Андрей Балакин – Гарри Оберон (страница 43)

Ближе к утру я понял, почему не могу найти гримуар. Потому что не спешу! Тут есть дела поинтересней, когда совершеннолетняя любимая спит рядом, чем книжки искать. Есть на что удачу тратить. Нет необходимости спешить обернуться за один-два дня. И что станет с бедной девушкой, когда я уйду, и вернется Сопливус? И погонит её с презрением из спальни? Об этом я не подумал. А почему я должен думать? Они взрослые пусть сами думают. Она сделала свой выбор. А Сопливус сделает свой. Если он такой идиот, что не захочет жить с ней, то… «будет он тогда совсем, мне неинтересен». Хотя, вру. Мне стыдно и чувство ответственности за дальнейшую судьбу этой Герми продолжает беспокоить.

Главное подготовить девушку к грядущей жизни. Зарядить полезными знаниями. И возможностью моего скорого сумасшествия. А я её влюбил в тело Снейпа! Извращение, какое-то. Ненавижу этот пейринг! Сам себя ненавижу! Сука Снейп, счастливчик! Мне таких подарков никто не делал. Прилетела только ворона с ненужными советами. А я ему и геройство, и свободу и девушку в постель! Ему останется только пользоваться! Фиг, ему! Я задержусь, на некоторое время.

Я начал ласкать её грудь. Она вначале потягивалась, потом резко проснулась и начала краснеть, увидев нас голыми.

— Профессор Снейп? Вы меня вчера ничем не опоили? — спросила она, пряча глаза.

— Э-э… Вот так заявление! Гермиона, мы уже перешли на ты, и я не могу в принципе вас опоить, потому что давал обет не вредить ученикам.

— А то, что произошло между нами, обетами не ограничивается?

— Только для несовершеннолетних. Вы уже большая девочка и имеете право на секс. Все законно, так что расслабьтесь. И я для вас Северус.

— Как-то быстро все изменилось… у меня были цели, друзья, принципы… и вдруг…

— И вдруг вы полюбили и получили взаимное чувство от меня? Это нормально. Любить нужно и должно. И выбор ваш был свободен. Можете проверить себя на действие приворотов.

— Вы меня тоже на вы зовете? — улыбнулась Гермиона: — Лежа голыми после столь бурной ночи, это нелепо. Я никогда не думала, что это так хорошо, и что я могу быть такой свободной. Если ты меня не опоил, то мои знакомые точно тебя обвинят!

— «Красавица и чудовище»! Это популярный сюжет, — согласился я: — У нас есть и то и другое.

— Твой мерзкий рисунок побледнел, — сказала она, водя пальчиком по татуировке Волди.

— Это значит, что его еще не оживили. Но у них есть вариант использовать змею Нагайну, которая тоже кресстраж. И она где-то там была в замке. Правда, я дал аврорам всю информацию о замке и змее. Может, они с ней справятся. То, что рисунок не исчез, говорит о том, что кресстражи не уничтожены. Даже мы еще не уничтожили диадему.

— Пойдем уничтожим?

— Хорошо, но у нас есть время для дела поинтересней…

— Ты еще не устал? Может тебе поберечь силы? Ты все-таки не мальчик.

— Нужно спешить жить. Умеренность, путь к упущенным возможностям! Я еще слишком остро ощущаю свое счастье от обладания тобой! Хотя скорблю, что тобой обладает столь недостойный субъект как я. Мне бы хотелось быть юным красавцем достойным тебя.

— Чистокровный маг снизошел до грязнокровки, и еще стесняется?

— Я полукровка. И возможно ты тоже. Не исключено, что ты не все тайны своих родителей знаешь. Вдруг твоя мама великая волшебница, как и моя была? Просто скрывает это.

— Ты что-то знаешь? — насторожилась Гермиона, привстав на локоть.

— Нет, просто говорю, что жизнь полна сюрпризов, — сказал я и запустил руку под нее. После чего мы опять ласкали друг друга полчаса всевозможными способами.

— Ты все-таки сумасшедший Северус! Мне пора в душ, — вырвалась Гермиона. Мне тоже, подумал я, и потом еще полчаса ласкал её в душе.

— Я не думала, что в Хогвартсе можно почувствовать себя счастливой! — сказала Гермиона, вырвавшись из душа: — Обычно здесь… трудно. И трудности создаем мы сами. То есть люди.

— Ничего не изменилось! Трудности нам еще создадут, когда сплетня подтвердиться, — уверил я её.

— Плевать! Как можно уничтожить кресстраж? — решительно спросила Гермиона, залезая в платье. Она уже даже забыла про такой предмет туалета как трусики.

— В кабинете директора есть меч, который может это сделать. Он пропитан ядом василиска.

В кабинете директора не оказалось. А шляпа завопила, чтобы из-под нее убрали эту мерзость, пока она сама не стала Воландемортом. Взамен я попросил меч Гриффиндора.

— Только истинный грифиндорец может его получить! — важно сказала шляпа.

— Старосты гриффиндора тебе достаточно? — спросила Гермиона и протянула руку. Шляпа дала ей меч.

— И что теперь? — спросила она.

— Руби диадему!

— Жалко.

— Руби, она все равно испорчена. Осквернена.

Гермиона неумело тюкнула мечом по диадеме. Та звеня покатилась по полу.

— Я не смогла разрубить, — вздохнула Гермиона и нагнулась поднять. Её платье задралось и голая попка выглянула на свет. Я не в силах удержаться схватил её за попку.

— Северус! — возмущенно вскинулась девушка: — Я тебя пораню мечом, если ты будешь меня пугать!

— Оставь эту железку и диадему. Она уже отравлена ядом василиска и скоро разрушится. Лучше посмотри какой замечательный стол. Он так удобен для лежания на нем…

Скоро Гермиона лежала на столе, закинув ноги мне на плечи, а я усиленно делал её и свою жизнь счастливей. Но не задолго до конца вошел Дамблдор и разинув рот уставился на эту картину.

— Одну секунду Директор! — сказал я ему: — Мы сейчас закончим! О! О! Да! Все! Спасибо за терпение!

— Профессор Дамблдор?! — вскинулась Гермиона и встала с моей помощью со стола, быстро оправляя мантию.

— Северус, мальчик мой! Это переходит всякие границы! — изумленно сказал Дамблдор: — Нужно иметь уважение к этому кабинету! И мисс Грейнджер… не ожидал подобного поведения от вас.

— Я вам все объясню! — начал врать я: — Мы только что уничтожали кресстраж Воландеморта. Но оно вызвало заклятье неудержимой похоти. Вам еще повезло, что вы не пришли раньше, а то сами бы приняли участье в оргии.

— И это вы называете везеньем? — хмыкнул Дамблдор: — Я уже и забыл что это такое. Мне не грех лишний раз напомнить. И что за кресстраж?

— Вот он! — опять рискованно нагнулась Гермиона, демонстрируя попку. Дамблдор впился глазами не в диадему, а туда же, куда и я.

— Понятно, — протянул он: — И как уничтожали?

— Мечом Гриффиндора! — ответила Гермиона и вновь нагнулась за ним еще ниже, явив уже не только попку. Нос Дамблдора даже порозовел от удовольствия.

— Девочка моя! — сладко начал он: — Ты просто молодец, что помогаешь Северусу в такой ответственной миссии! Но как вы теперь будете относиться друг к другу, после того что с вами случилось? Не станет ли это началом вражды между вами?

— Нет, профессор! Я очень хорошо отношусь к профессору Снейпу! — заверила девушка.

— Ты уверена, что заклятье уже не действует на тебя? Потому что даже я испытываю какое-то возбуждение в чреслах! — смущенно сказал Дамблдор. Ах, ты! Старый сатир! Уж не намекаешь ли на продолжение банкета? Со своим участием?

— Я просто беспокоюсь, если ты выйдешь из кабинета чересчур возбужденной и начнешь устраивать беспорядки публично. Может тебе еще посидеть здесь и выпить чаю? Твой вид пока внушает опасение. Вот Северус, в отличие от тебя, уже вполне успокоился, и может, наверное, идти, — авторитетно высказался Дамблдор, сверкая вспотевшими очками.

Черта два я был спокоен от такой наглости! Он хочет тоже поуспокаиваться за счет Гермионы! Моя ложь сработала против меня. А ведь знал, что за козел он с детства! И ведь одной ногой в могиле! Уже рука черная, а все хочет гульнуть. Силен дед. И ведь действительно силен. Начну ерепениться, он просто парализует всех и отымеет как хочет.

И даже моя злость будет в кассу его плана. Я же его убить должен! По плану. Только позже. Он сейчас вообще без тормозов. А если вспомнить память моей миссии в шляпе, то у него и кресстраж есть, и виды на Гермиону как будущую жену Рона, в которого он вселяться намерен. Сейчас он развлечется, потом обливейт, и приворот на Рона в чае. А злобный ревнивый зельевар его кончит с удовольствием.

И что делать? Только то, что хочет дед!

— Авада Кедавра! — крикнул я ему в спину. Блин! Забыл, что не умею кастовать непростительные! Дед замер как парализованный ожидая неминуемой смерти, а я тем временем сменил план на уже апробированный.

— Обливейт максима! — и благодаря страху, который Дамблдор на секунду испытал, его ментальная защита дала слабину. И обливейт сработал. Дед расслабился, и сел бессмысленно водя глазами. Я быстро обыскал его карманы и вытащил старшую палочку, какую-то коробочку, записную книжку и делюминатор. Гермиона с ужасом следила за моими действиями.

— Северус! Что ты наделал? — спросила она тихим голосом: — Зачем ты напал на директора?

— Я лишь тебя защищал. Он захотел тебя изнасиловать.

— Он лишь предложил чаю!

— Ты многого не знаешь! Я тебе объясню все. Только сейчас давай уйдем отсюда! — сказал я и наложил конфундус на все портреты и шляпу. После чего взял меч и завернул в тряпку, унося тоже с собой.

Когда мы удалились от всех портретов, я начал ей рассказывать:

— У Дамблдора был свой план. В котором ты играешь не последнюю роль. Он сейчас умирает. Результат проклятья. И он приготовил кресстраж себе, который потом должен по завещанию достаться Рону. И Рона станет его реинкарнацией. А тебя он намеревался подложить под Рона с помощью приворота в чае. Но поскольку ты так эффектно обнажала свою прелесть перед ним дважды, он возбудился и хотел попользоваться своей будущей женой досрочно во плоти. Если бы я возражал, он бы меня парализовал. И тебя тоже. А потом обливейт и концы в воду. Ты бы сама не поняла, сколько народу тебя трахали. Один или два. Вот я и сыграл на опережение.